К ноге!

Наташа была в легкой прострации, чувствуя как гнев подтачивает стены ее самообладания. Большая часть этой злости была направлена на саму себя и лишь малая часть на людей поставивших ее в такое положение. Ситуацию сглаживала Ванда, что робко прижималась к плечу и трепетно держалась за свободную руку. Тепло девушки отгоняло мерзлоту острых мыслей, даруя жидкое успокоение. Но конечно проблемы ждущие в штабе никуда не делись. У самых ворот машину Романовой взяли под конвой, провожая к главному зданию, где их уже ждали оперативники в полной боевой готовности. Агентесса хотела открыть дверь, но шатенка остановила ее, аккуратно касаясь острой скулы и поворачивая к себе. — Все будет хорошо. — Эта строгая, где-то сухая фраза была бальзамом, отразившаяся робкой улыбкой на лице Ванды. — Так точно, мэм. — Ведьма чувствовала веру в явно пустую фразу. Ей было неважно что за слова сейчас произнесла наставница, она их даже не слышала. Тембр и звук, банальное звукоизвлечение и только, но сердце Максимовой дрогнуло, толкнув ее на шаткий шаг. Рыжая ухмыльнулась почувствовав поцелуй в уголке губ. Она не долго думая порывисто ответила тут же покидая авто. Обеих провожали в кабинет под прицелом двух десятков автоматов и всю дорогу Ванда снова смотрела в идеально ровную спину. Снова видела непоколебимую фигуру стоящую над ней и всеми агентами. Ведьма была уверена, если бы Нат хотела, она бы перебила весь эскорт не запыхавшись и вышла как ни в чем ни бывало. Но она не понимала, в упор не понимала как и почему такой человек наступает себе на горло, подчиняется приказам обычных пешек общества. Как Наташа душит в себе свою гордость, честь и достоинство? Ванда закусила губу. В голове заиграло глупое желание прижаться к Романовой и зарыться носом в пушистом пламени волос, укусив за ухом. Шатенка залилась краской и опустив глаза тихо корила себя за неуместный всплеск, в конце концов их вели на ковер к начальнику явно не по голове гладить. В кабинете они остались втроем, но конвой остался за дверью. — Наташа. — — Ник. — Сухо и сдержанно, не более и не менее. Гляделки между шпионом и разведчиком. Охотничий пес и вековая лиса смотрели друг другу в глаза без тени страха и сомнений, они просто играли зная, что справедливость не для них. Только ошибки, которые несут оба. — Скажи мне, Романова. Когда ты перестала понимать приказы и человеческий язык? — Фьюри первый отвел взгляд ущипнув переносицу. — Не понимаю о чем ты. Я в совершенстве владею английским, немецким, французским, итальянским, русским конечно и еще десятком по мелочи. — Романова язвила, плутовато ухмыльнулась вздернув бровь. — Какого черта ты проигнорировала приказ?! — Ник не выдержал и подлетел из кресла хлопнув рукой по столу. — Тебе ясно было сказано, не выпускать Ванду в город, держать подальше от людных мест и подготовить ее как мстителя! А что выкинула ты? Привезла в центр и не сказала хотя бы мне об этом! — — Не выпускать? — Ванда наконец очнулась от странного наплыва эмоций, вникая в сказанные слова. — После заварушки в Заковии, тебя бояться, детка. — Нат повернулась на мгновение, но на шатенку даже не взглянула. — Как и меня после раскрытия. Это закономерно. — — Отлично что ты это понимаешь, тогда в чем был план сегодня?! — — Вы сказали подготовить ее в мстители, сделать агента. В четырех стенах это будет долго и малоэффективно, Ник. Разве ошейника недостаточно для больших шишек? Они посадили Ванду на цепь и запретили нам задействовать ее в миссиях без разрешения всемирной ассамблеи! — Почему-то, последние слова вырвались на несколько тонов громче. - Мой дом не тюрьма, а я не надсмотрщик. Я убийца, шпион, да хоть девка на час, но не нянька! Моя задача подготовить агента и я это сделаю. - — Вот именно! Ты, Максимова, Старк и Бенер котируетесь как угрозы вышей категории! Романова, ты преступница с пожизненными сроками в пятидесяти трех странах! И ты прекрасно знаешь, что ООН связали всех нас по рукам и ногам, мы не можем сделать даже шаг в сторону! — Ник тяжело опустился в кресло берясь руками за голову, как будто пытаясь ее раздавить или сдержать боль, что вырывалась из-под контроля. - А ты устроила переворот в сети под заголовком: "Человек, которого мы все боимся - в городе"! - — Как долго на мне будет ошейник? — Голос Ванды был потерян, а ее взгляд блуждал по полу не зная за что зацепиться. — Пока неизвестно… — Эти слова с тяжелой натугой вырвались с губ Фьюри. — Мы вернемся на штаб квартиру. — На этот раз Нат посмотрела на девушку. Фьюри лишь махнул рукой несмотря на агентов. Когда только пакт о сдерживании прислали в штаб, мир почти треснул под ногами Николаса. Роджерс естественно протестовал как и Вилсон, но скрипя зубами они согласились после долгих споров с Старком и Виженом. Они все согласились на сотрудничество с безумным количеством правок и до сих пор пытались доказать лояльность Максимовой и вменяемость пропавшего Бенера. Ник был подавлен. Он не успел вернуться из мертвых и на официальном посту Щ.И.Т.а была Хилл, но проблемы которые свалились на голову буквально заставляли биться головой об стену. Над их шеями висел дамоклов меч и не приведи господь, он качнется... В коридорах уже не было вооруженных солдат и до самой машины их не останавливали. Ванда снова была в лихорадочной прострации, как будто они опять уезжают с парковки. Трясущиеся пальцы теребили кожу вокруг ногтей сдирая до крови. Девушку клинило каждое слово сказанное в кабинете. Каждая буква иглой вонзалась в мозг. Максимова не могла поверить, это как снова вернуться под завал. Она оказалась беспомощной и бесполезной в огромном мире. У нее отобрали лучик надежды и теперь Ванда стала действительно бесполезна. От раздирания рук шатенку отвлекла холодная ладонь, легшая поверх истерзанных пальцев. Вдова не отвлеклась от дороги и не проронила хоть слово. Ее лицо снова было нечитаемо, лишенное эмоций, спокойное… Этого хватило хотя бы на нервный выдох Ванды и легкое послабление, на некоторое время. Дома было привычно тихо и бесцветно. Единственным ярким пятном стали фрукты в вазе на кухне и не более. Максимова на секунду зацепилась взглядом за них, но живот скрутило, а к горлу пошел ком. Поморщившись, девушка уже хотела подняться и найти чтиво чтобы отвлечься, но глаза нашли другой фокус.