Fleeting comet

***

      Небо украшено миллионами звёзд. И все они разные: разных размеров, формы, состава, массы, состояния.       Какая-то звезда светит ярко, полыхая разноцветными огнями от выжигания различных веществ из таблицы Менделеева, какая-то — совсем тускло, будто померкший светлячок.       Какая-то находиться очень далеко от нас, а какая-то — совсем близко, что кажется, если немного потянуться, можно её достать.       Какая-то — только зародилась, а какая-то — на пороге с м е р т и.       Этим описанием звёзды так похожи на людей.

Но есть одно отличие —       в с е       л ю д и       о д и н а к о в ы е.

      Одинаковые поступки, мнения, движения, зависимые от окружающих.       Скопированные, как с выученного текста слова, приторно-лживые улыбки.       Ужасно, противно, гадко, паршиво и невыносимо.       Страшно это понимать.       Но понимание однажды приходит, и этого не избежать.       Все, кто сталкиваются с этим настоящим миром и беспощадным обществом, познают эту болезненную истину.       Накахара Чуя — мальчик, с необычайно ярким цветом волос, и с живым взором на жизнь, понял это в свои одиннадцать лет, когда веселое детство упорхнуло от него, словно красивая бабочка.       Он познал это слишком рано, для своего возраста.       Но в этой семье было так принято.       Неделю назад ещё все было в порядке, а сейчас, мальчик с грустной улыбкой вспоминает те фрагменты из мимолётного беспечного детства, когда он ещё мог резвиться во дворе, бегая тропинкам, и прячась от любимой, но в меру строгой, старшей сестры, валяться на свежей зелёной траве, с ребяческой вдохновленной улыбкой смотря на небо и придумывая силуэтам облаков имена и названия на пару с Коё.       Как она смеялась, когда Чуя корчил забавные рожицы за окном, пытаясь развеселить сестрицу.       Как она ругала его за очередную шалость, как озорничала вместе с ним, порой сбегая из особняка. Не в город, конечно, а в пределах территории этого огромного строения.       А территория была такой огромной, какой и надлежало быть такой богатой семье аристократов.       Отец и мать Чуи редко гуляли по своим владениям, и детям своим «не рекомендовали».       Ну как, не запрещали, но и «за» не были, поэтому заказывали на дом множество преподавателей.       Маленькому мальчику надлежало учиться игре на скрипке, охоте и прочей скукоте, дабы стать великолепным наследником своей безупречной семьи.       А сестру тем временем, учили шитью, вышиванию, манерам, чтобы она смогла стать блестящей женой какого-нибудь богача-аристократа.       Но мальчик тогда не понимал, и так сильно не вникал в эту суть. Ему казалось, будто это произойдет очень не скоро, и все будет продолжаться так же, как сейчас, и так — всю жизнь.       Ох, бедное, наивное дитя!       Помнится тот момент, когда его мечты развеялись в прах.       Когда тот, пребывая в весёлом духе, радостно зовя сестрицу бегал по особняку.       Почему-то Коё нигде не было: ни в её комнате, ни в комнате для занятий.       Где же она может быть?       А голову мальчика влезли мысли о разных играх. Может, она прячется от него? И не убежала, ведь, она озорничает без него?       Нет, сестрица бы так никогда не сделала! Но, тогда где же она?       Рыжик выбежал в сад, прошёлся взглядом по всем клумбам, рассмотрел все потайные тайники, все деревья и кусты. Итог один — на улице сестрицы нет.       Тогда, должно быть, в особняке?       Тогда, стоило сразу же с него начать!       «С парадного входа лучше не заходить, это вызовет слишком много шума, следовательно, лучшим вариантом для меня будет пролезть через окно» — размышлял голубоглазый, ловко маневрируя меж деревьев и аккуратно подстриженных кустарников.       К счастью, мальчик, хоть и был мал, да был удал: вместе с сестрой они вычислили время продвижения слуг по особняку, а также их деятельность.       И одной мелочью было время того, какие окна и в какое время проветривались.       Информация, вроде бы, и не особо большая и секретная, но для детишек, которые иногда сбегали отсюда, эти сведения почти что бесценны.       Ухватившись за небольшой выступ от окна, рыжик, оперевшись одной ногой об стену, а другую подготовив к прыжку, с лёгкостью перемахнул через окошко.       Это делалось далеко не в первый раз, поэтому и маленький Накахара приучился. Однажды мальчик заметил, как его старшая сестрица куда-то сбегала, и решил последовать за ней. Естественно, проследить за сестрой и остаться незаметным у шестилетнего дитя не вышло, и Коё раскусила его по прошествии всего лишь двух минут. И это при том, что они ещё не покидали дом. Нда, ребенок — и есть ребенок.       Но сейчас этот ребенок стал довольно опытным в таких вот «прятках», и даже прислуга, порой, не могла найти юного господина.       Да какой там «порой»! Им это удавалось очень редко. С такой же точностью, как Накахара не думал о побеге.       А думал он о нём часто.       Очень.       Мягко приземлившись на красный, недавно помытый и начищенный прислугой, ковер, Накахара, хитро, и как-то по-детски улыбнувшись, побежал искать сестрицу.       Рыжая всегда учила братика быть по-тише и проворнее в таких делах, а, также, никогда не разевать рот, и случайно не проморгать удобный момент.       «Будь тихим, но ловким, а если, все же, случайно попадешься при побеге к кому-нибудь на глаза, сделай вид, что так всё и должно быть. Словно ты не сбегаешь, а идёшь куда надобно, и когда «опасность» минует, сматывайся оттуда как можно скорее, пока объект не догадался о своей оплошности, и не поднял на ноги всех.» — учила жизненным полезным вещам рыжеволосая, делясь своим опытом с братиком, чтобы он в будущем смог использовать это в свою пользу и не плошал, как она делала это раньше.       Пары попыток неудач хватило девушке сполна, чтобы та научилась делать все почти что идеально. И те серьезные разговоры, после ее «неудач» послужили рыжеволосой стимулом, и вместо того, чтобы больше не «шалить», рыжая начала шалить незаметно для всех, не оставляя следов после своей шалости.       Да, сестрица Коё всегда была свободолюбивым человеком.       На кухне, и в обеденном зале девушки не оказалось, и Накахара уже было отчаялся найти пропавшую, если бы не строгий родительский тон, который донёсся с главной комнаты.       Строгий тон родителей всегда к ничему хорошему не приводил, и Чуя это прекрасно знал. Но также ему очень сильно хотелось узнать, что родители так яростно обсуждали в главной комнате, где принимали гостей.       «Гостей?»       Может ли быть, что пришли гости? Но, тогда, почему наследник семьи этого не знает? Получается, ему этого знать не положено, и появляться он там, по сути, не должен.       По сути.       По сути — это по сути, а маленький Накахара все равно там появиться. Может не собственной персоной, крича о своем появлении, а лишь мельком подслушает этот разговор.       Когда отец и мать что-то обсуждают, это важно.       Да, Чуе говорили, что подслушивать — дело плохое, да и пословица есть: «Меньше знаешь, крепче спишь», но… Если он сейчас же не узнает, то фиг потом вообще уснёт!       Подойдя к приоткрытой двери, мальчик затих и прислушался.       Теперь голоса стали более различимыми, и рыжик мог различить три голоса. Два из них принадлежали его родителям, а один был незнакомый. Но тут послышался ещё один голос, и в нем, Накахара без промедлений узнал голосок своей сестры.       «Так вот она где! — радостно подумал мальчик, но потом насторожился. — Но зачем её вызвали родители? И что этому незнакомцу нужно? Почему Чуя не при делах?»       Но поняв, что если он и дальше будет витать в своих мыслях, то может пропустить все самое важное из диалога, Чуя чуть сильнее прислушался, приложив ухо к двери.        — Это замечательное предложение! — послышался радостный восклик отца.       У Мистера Накахары был твердый голос, низкий баритон. И совсем не мягкий, как привыкли слышать во всяких романах.       «Предложение? Какое?»        — Согласен с вами, Месье Накахара. — воскликнул незнакомый человек. — Так когда назначим дату торжества?        — Думаю, мне будет удобно ровно через неделю, а как вам? — благочестиво ответил мужчина.        — Мне будет вполне возможно в эту дату. На неё ничего не запланировано. — деловито сказал незнакомец.        — Но отец! — даже как-то жалобно попыталась возразить Коё, но тут же была перебита строгим тоном матери «А ты молчи!»       «Что за чертовщина там происходит?» — теперь рыжиком управлял не один лишь интерес. Чувство справедливости тоже сыграло свою роль.       «Кто-то хочет обидеть сестрицу? Не позволю!»        — Тогда я заберу её ровно через неделю…       «Заберёт?! Ну уж нет!»       Не вытерпев этого накала, Чуя со всей силы толкнул от себя эти огромные деревянные двери и молнией вбежал в зал, становясь к сестре спиной, ограждая её от «опасности».        — Сестрица никуда не уйдёт! Что вы от неё хотите?! — громко крикнул мальчик, яростным взглядом глядя на новоприбывшего гостя.       Гостем оказался молодой человек, примерно такого же возраста, что и его сестра, и на голову выше нее. Тёмные глаза, тёмные и прямые, коротко стриженные волосы, острые, даже неприятные черты лица.       Белоснежная рубашка из тонкого полотна с пышными кружевными манжетами и разрезом, спереди украшенным кружевными оборками — «жабо».       Поверх рубашки была надета веста*. Эта куртка застегивалась впереди на талии до середины груди, открывая жабо — это всё первым делом бросилось в глаза Чуи.       Человек статный, но та ещё скотина.       Это видно по этим глазам, наполненным алчностью и всемирной жадностью.       Будто само воплощение чревоугодия, хотя, что-то мальчику подсказывало, что у этого человека не только этот грешок за спиной.       Он не позволит этой гнили испачкать его дорогую сестру!        Наступила тишина.       Та самая тишь, что не хуже любого наточенного лезвия резала слух, и заставляла сердце замереть в ожидании худшего.        — Чуя… — раздался сзади мальчика тихий, пораженный голос сестры, но дальше ей сказать не дали.        — Это возмутительно! — крикнул брюнет, полным презрения взглядом сверля нахального мальчишку, что посмел прервать его. — Да как сюда попало это недоразумение?!        — Прошу нас простить, это наша оплошность. Мы сейчас же выпроводим его отсюда, но сначала, Чуя, извинись перед гостем! — строго потребовала мать, злобно глядя на своего сына.       «Что?! — мальчик чуть не подавился воздухом, от возмущения. — Да почему они так говорят?»        — Да сейчас! Разбежался! Обойдётся! Это он виноват! Почему он хочет забрать сестрицу?! — выкрикнул рыжик, упрямо смотря на родителей.        — Твое поведение неподобающе! И тебе надлежит к нему обращаться с уважением! Будешь называть его Мистер Браун! — сурово отрезала женщина.        — С чего бы я должен обращаться с уважением к незнакомцу? Тем более, он хочет забрать сестрицу! Почему вы позволяете сделать это такому уроду, как он?!- по-прежнему стоял на своем рыжик.       Взгляд его метал молнии, губы были поджаты, а брови сведены на переносице.       Мальчик искренне не понимал, что происходит, но сестру в обиду давать не хотел.       Но, его примечание на счёт «урода» определённо, было лишним.       Даже если он был прав.       Но как это объяснишь ребёнку?        — ЧУЯ! НЕМЕДЛЕННО ИЗВИНИСЬ! —  повысил свой грубый голос отец, прожигая сына сердитым взглядом.       Отец очень редко повышал голос. Ругал, конечно, часто, но голос не повышал.       И то, что в этот раз папа повысил свой голос, вызвало в одиннадцатилетнем мальчике бурю эмоций, и эта самая «буря» вырвалась полным смятением на лице, и блестящими глазами, из которых вот-вот потекут слёзы.       Голубоглазый истинно не понимал, почему?       Почему его сестру хотят забрать?       Почему в их дом пришёл этот гад?       Почему родители им недовольны? Почему отец накричал на него?       Разве они не любят Коё? Что она сделала плохого? Пусть тогда лучше его заберут!       Несмотря на то, что мальчик отчаянно держался, дабы не зареветь, и тело уже вовсю пробила крупная дрожь, он не сдавался, и продолжал упрямо стоять на своём, загородив дорогую сестру.       «Да, верно. Пусть тогда лучше заберут меня, а сестру не тронут!» — решил для себя рыжеволосый, с горечью во взгляде наблюдая за этими трёмя.       Они плохие. Они хотят обидеть добрую сестрицу. Она этого не заслужила, лучше уж Чуя…        — Чуя. — маленькая ладошка мягко прикоснулась к плечу мальчика.       Мальчик вздрогнул, но потом, вспомнив, что сзади него стоит сестрица, немного успокоился.       Почему-то её присутствие всегда так успокаивало…        — Чуя, милый, сейчас тебе будет лучше извиниться перед Мистером Брауном, и пойти в свою комнату. Я обещаю, что потом всё тебе расскажу. — ласково потрепав рыжую макушку, нежно промолвила девушка.        — Но, сестрица…        — Чуя. — более настойчиво проговорила рыжеволосая.       Её он не послушать не мог. Её слово для младшего брата — закон.        — Хорошо. — тихо проронил мальчик, поворачиваясь к незнакомому мужчине, что следил за этой сценой с присущим его существу высокомерием.       «Он не достоин грусти Коё. Он вообще её взора не достоин.» — думал Чуя, медленной поступью приближаясь к неприятному дяде.       Как только он подошёл на достаточное, по своему мнению, расстояние, мальчик, виновато склонив голову, буркнул слова извинения.        — Что, что, прости? Я не расслышал. — самодовольно ухмыльнулся Браун, специально склонив своё ухо к мявшемуся рыжику.       И тут то рыжеволосый не вытерпел. Вот ведь сволочь!        — Я сказал… ИЗВИНИТЕ МЕНЯ МИСТЕР БРАУН!— со всей силы крикнул голубоокий, встав на носочки, чтобы быть максимально ближе к уху дядьки.       Тот, похоже такого «яркого» раскаяния не ожидал, поэтому, издав какой-то противный писк, с грохотом упал на свою пятую точку.       А тем временем, не медлив не секунды, Чуя развернулся на все сто восемьдесят градусов, и, в прямом смысле слова, полетел в свою комнату.       «Так ему!» — маленький огонёк радости промелькнул во взгляде голубоглазого. Не общая и небольшая, но победа.        «Интересно, а это чучело там оглохло после такого сильного крика? Надеюсь, что да. Глядишь, и родители одумаются и не позволят ему забрать сестрицу.»       Но, как оказалось, не все оказалось так просто.       Через некоторое время, в дверь его комнаты постучали.       Стук был особый, и звуки от постукиваний были разных частот, и с разным временным отрезком.       А ещё этот стук был знакомый.       Этот стук служил своеобразным паролем, о котором было известно лишь двум особам: Чуе и Коё.       Отложив обучающую, но интересную книжку в сторону, мальчик подбежал к двери, и незамедлительно открыл.       И, как он ожидал, на пороге стояла его сестра.        — Я тебя ждал! — радостно заявил мальчик, широко улыбнувшись.       Это действительно было так. Если бы такое произошло по немного другим обстоятельствам, мальчишка бы давно сбежал из особняка, успокаивать свои нервишки на прогулке.        — Я знаю. — ласково улыбнулась девушка, садясь на диван, и похлопав рядом рукой, этим самым жестом приглашая брата присесть рядом.       Тот не противится, и без лишних слов уселся на то место, куда ему указала сестра, и приготовился слушать.       Рыжеволосая, поняв, что братец готов слушать, глубоко вздохнула, и выдохнула, успокаивая себя.        — Понимаешь, Чуя. Мне уже семнадцать лет. А в этом возрасте девушкам уже надлежит выходить замуж. Это железный закон, и его нельзя нарушать. И, можно сказать, что я даже припозднилась, и мне повезло, что свободного времени у меня было больше, чем у моих сверстниц.        — Но так ведь нечестно! Ты же не хочешь такой жизни! А если не хочешь, то зачем делать это? — искренне не понимая, вопрошал рыжик.        — Таков мир взрослых. В этом мире нельзя следовать лишь своим желаниям.        — Тогда я не хочу идти в этот мир! Хочу остаться в своём, и ты оставайся! Будем жить в нём вместе! — улыбнулся мальчик, подумав, что решил проблему.        — Боюсь, что всё не так то просто. Всем предстоит покинуть мир детей, и вступить во взрослую жизнь. — тихо промолвила девушка, с грустью посмотрев на братца.        — А если я не хочу?        — Ну-у-у, ты пока ещё в мире детей, и во взрослую жизнь вступать тебе не скоро. — хихикнула девушка, щёлкнув голубоглазого по носу.        — А мне нельзя поделиться своим детством с тобой? — в надежде спросил Накахара.        — К сожалению, оно не делиться. — проговорила рыжеволосая.        — Но что тогда делать? — уже было отчаялся мальчик, все никак не найдя ответ на эту дилемму.       Это смятение Коё разглядела сразу. Все же, такое дитя, и решила как-нибудь приободрить мальчишку. Пусть хотя бы он не грустит.        — А давай так: однажды, как только ты станешь чуть сильнее, ты придешь за мной и спасёшь из лап этого злобного дяденьки, и тогда, всё станет по-прежнему. — загорелась идеей девушка, озорно подмигнув мальчику.        — Давай! — словно воспылав решимостью, воскликнул Чуя, протянув свою руку.- Тогда, давай ещё дадим друг-другу обещание.        — Хорошо. — чуть улыбнувшись, ответила девушка, протянув свою руку для рукопожатия.        — А может на мизинцах? — помешкался рыжеволосый.        — Хорошо, давай на мизинцах. — усмехнулась Коё.       — Раз, два, и три! — в такт произнесли они, и разъединили руки.

«Обещание было дано.»

«И оно, несомненно, должно быть исполнено.»