Отцы

Александр задумчиво откладывает в сторону отчёт и секунду смотрит на разрывающийся дребезгом рабочий телефон, как будто под его взглядом он перестанет звонить. Наконец поднимает трубку. — Лайтвуд. — Директор, запрос на миссию. Зачистка. Бруклин. Вампирское логово. Особей пять-шесть. Агрессивные. Подозреваются в нелегальной продаже вампирского яда. Алек слушает достаточно отрешённо. Ответ очевиден — подтвердить. И это слово почти слетает с его языка, но он внезапно вспоминает, кто сегодня в Бруклине в патруле. — Кто запрашивает? На той стороне секундное молчание — уточняют — которого Алеку хватает, чтобы помолиться. — Патрульный Лайтвуд-Бейн. Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. — Отклонить. Отправить специальный отряд зачистки, — он кладёт трубку, не слушая ответ. Вперивается взглядом в стену, предвкушая сегодняшний непростой разговор дома. О доверии и самостоятельности. О том, что «вот ты в моём возрасте уже…» О том, что он достаточно хорош, чтобы справиться с пятёркой клыкастых самостоятельно. И он мысленно перебирает ответы, которые сын примет и поймёт. Если такие вообще существуют. Его выдёргивает в реальность очередной телефонный звонок. — Лайтвуд. — Директор, логово защищено. — Быстро, — Алек задумчиво смотрит на часы, потому что на самом деле не знает, сколько времени прошло. — Спасибо. — Нет, вы не поняли. Логово было защищено до прибытия спецотряда. Отзывать? Алек сжимает зубы. Вечерний разговор приобретает совсем иные оттенки. — Отзывайте. — Гхм, а что насчёт патрульного? — Сообщу чуть позже, — он вновь кладёт трубку, не дожидаясь ответа. Достаёт мобильный. Смотрит на список контактов. Нет, он не будет звонить Магнусу. У того сложное дело в Вашингтоне. Государственной важности, как успел его заверить маг. Алек обещал, что не будет беспокоить его по пустякам. А это пустяк. Просто старшенький немного вышел из-под контроля. Он сегодня же поставит его на место. Он выбирает контакт «Раф». Трубку не снимают. Через минуту приходит сообщение. «Я в норме. Не хочу, чтобы кто-нибудь в Институте слышал, как ты на меня орёшь. Жду дома». Александр мгновенно подскакивает, и напрочь забыв об отчёте, спешно собирается. По пути всё же не выдерживает и звонит Магнусу. — Он не выполнил приказ Директора Института. Вот и накажи его, как Директор Института, Александр. А как отец, в первую очередь проверь не ранен ли он. Во вторую, поговори и узнай в чём причина, — устало бурчит в трубку маг. — И помни, ребёнок здесь он, а не ты. Я почти закончил, кексик. Вернусь через пару дней. Люблю вас. Пока. Уже подъезжая к лофту, он набирает в Институт. — По поводу Рафаэля Лайтвуда-Бейна. Отстранить от работы на две недели. *** Они сидят рядом на диване. Раф всё ещё в рабочей одежде. На полу валяется арбалет. Макс в домашнем, заботливо водит рукой в сине-фиолетовом сиянии над грудью брата. — Привет, пап! — хором здороваются мальчики. — Целый? — мрачно интересуется у старшего Александр. Тот кивает. Младший ёрзает на диване. — Вроде да, но я пока проверяю. И тут Алек замечает то, чему в любой другой ситуации не придал бы никакого значения. Макс в носках. Первое, что он делал, приходя домой: переодевался в домашнее и снимал носки. Терпеть не мог ходить по дому в носках. Значит, торопился. А зачем в спешке переодеваться в домашнее? Чтобы скрыть что? — Макс, ты там тоже был? — Я был один, — не раздумывая, выпаливает Рафаэль. Но Алек видит несчастный взгляд младшего, на локте которого сжимаются пальцы Рафа. — Не смей. Не ври мне! Мало того, что сам влип чёрт знает во что, так ещё и мелкого впутал?! Рафаэль поднимается, готовый к конфронтации, но Макс резко дергаёт его назад. Робко смотрит на отца. — Пап, это я его впутал, а не он меня. — Что? — В художественной школе, в которой я занимаюсь, кто-то толкает магическую дурь примитивным. Смесь «инь-фень» с какими-то колдовскими ингредиентами — я пока не разобрался до конца… — Какого чёрта мы с Магнусом об этом не знаем?! — Мы не хотели вас отвлекать, — подаёт голос Раф. — У вас и так куча проблем. А мне уже семнадцать — столько же, сколько тебе было, когда… — Даже не начинай, Раф! Оба — в комнату, живо. Мальчишек словно ветром сдувает. Алек устало опускается на диван — туда, где только что сидели сыновья — и отправляет Магнусу сообщение. «Я не справляюсь». Через минуту маг, встревоженный и растерянный, выходит из портала в гостиной. Садится рядом. Выслушивает всё, устало потирая виски. Вздыхает. — Значит так, Александр. Я не говорю, что они не должны быть наказаны. Но. Раф в каком-то смысле прав. Ты в его возрасте управлял Институтом. И чертовски много раз рисковал своей жизнью. — Магнус! Времена были другие! — Поверь мне, кексик, времена были в целом такие же. Ты должен наказать Рафаэля, как Директор Института. Мы должны наказать их обоих за то, что они не поставили нас в известность. Но мы не можем их ограничивать в действиях, Алек. Потому что если мы запретим, они не остановятся. Они просто будут действовать у нас за спиной. И тогда ты точно не убережёшь и не спасёшь их. — Магнус, я не позволю, чтобы мои сыновья самостоятельно… — Александр. Твои сыновья — как, по случайному совпадению, и мои — Сумеречный Охотник и маг. Мы не просто позволим, мы ещё и поможем им. Он открывает дверь в комнату мальчиков магией. — Мы вас ждём, — он звучит настолько сурово, что у Алека самого что-то внутри сжимается. В свой адрес он такого тона не слышал, даже когда ссорились. К счастью. Мальчики выходят, держась за руки. Раф теперь тоже в домашнем. Макс без носков. И они выглядят такими беззащитными. Такими маленькими. Присутствие Магнуса убеждает их в том, что они влипли по-крупному. Макс бледнеет и совсем теряется. Рафаэль ещё кое-как держится, но смелости тоже заметно поубавилось. Алек вспоминает, как их с Иззи пугали визиты родителей в Институт. Куда больше, чем чёртовы демоны. И он не хочет быть, как родители. Потому позволяет говорить Магнусу. — Я очень разочарован тем, что мне пришлось оставить серьёзное дело незаконченным, мальчики. Но начнём мы с того, что ты, Рафаэль, почему-то считаешь, что можешь не подчиняться приказам начальства. Возможно, тебя на эти мысли навели родственные связи с этим самым начальством. Но будь так любезен, больше не повторяй этого. Иначе Александру может прийти в голову идея отправить тебя на стажировку в Институт какого-нибудь другого города. Это понятно? — Да, — кивает Раф, смело смотрит на Алека. — Я отстранён? — Да, Рафаэль. На две недели. Он поджимает губы. Ладонь Макса сжимается чуть крепче и это так чертовски трогательно. — Теперь перейдём к наказанию для вас обоих. Я хочу, чтобы вы понимали, парни: ваша вина не в том, что вы проявили инициативу — это как раз похвально. Ваша вина в том, что мы с Александром ничего не знали. А соответственно не смогли бы помочь, если бы что-то пошло не так. Я знаю, что ты хочешь сказать, Раф, — мужчина поднял указательный палец в знаке тишины. — Поверь мне, многое могло пойти не так. Отныне во что бы вы ни вляпались — как бы вам ни было страшно, стыдно, противно в этом признаваться — мы с Александром должны знать. Это понятно? Мальчишки закивали. В руках у Магнуса появилось несколько ярких блестящих прямоугольников. — Это билеты в крутой парк аттракционов в Токио. Планировал вас сводить, когда закончу с делами. Но, — Магнус щёлкнул пальцами и билеты исчезли в синих языках пламени. — Завтра их найдёт у себя под подушкой какой-нибудь послушный японский мальчик. И это, к сожалению, наказание не только для вас, но и для нас с Алеком. — Это нечестно, — бурчит под нос Макс. — Прошу прощения? — Это нечестно. Ты ведь не можешь знать наверняка, послушный это мальчик или нет. — Оу, я боюсь, ты не в том положении, Макс, чтобы судить о том, что честно, — Магнус награждает сына довольно жёстким взглядом и тот снова опускает глаза в пол. — Мне нужно вернуться к работе, мальчики. Пока меня не будет, постарайтесь раздобыть немного этой наркоты — чтобы я мог выяснить, что это и из чего. И будьте паиньками. Иначе, клянусь вам, я превращу вас в хомячков и вы будете бегать в колесе целый месяц. Магнус поднимается и открывает портал. Легко чмокает Алека в щеку. — Спасибо, пап. Мы любим тебя, — тихо говорит Рафаэль. — Прости нас и возвращайся поскорей. — Пока, кексики.