(Не) любовь

Лили не любила этого ребенка. Как не любила и того, кто его зачал. Она ужасная мать, если позволяет себе такие мысли, но ничего поделать с собой она не могла. Гарри. Гарри Джеймс Поттер. Мальчик – копия отца, и лишь ее глубокие темно зелёные омуты говорили о принадлежности самой Лили к этому ребенку. Оттого он был ещё более не любим ей. Ребенок насилия. Лили любила Джеймса... или она так думала. Любила первый год их совместной жизни, любила саму мысль о любви, любила их молодость, красоту и свободу. Но все пошло не так уже через некоторое время. Мисс Эванс в замужестве Поттер начала быстро замечать недостатки своего супруга: его гордыню, его нетерпимость, хвастовство, желание выделиться, унизить слабых и превознести за их счет себя. Джеймс был сущим подростком, которому так и не суждено было вырасти. На улице шла война, серьезное сопротивление, его не заботило ничего из этого. Он был инфантильным ребенком. Как и все его друзья. В особенности Сириус Блэк – изгнанный наследник богатого чистокровного рода. Единственный кто хоть чуть-чуть импонировал ей из компании его друзей были, как это ни странно, тихий и начитанный Ремус и милый и заботливый Питер. Вот, кто годился для совместной жизни больше, чем Джеймс. Но сама Лили Эванс поняла это гораздо позже, чем следовало. Нет, сама Лили не утверждала, что она является идеальной женой и хозяйкой, но она, по крайней мере, старалась. Старалась сделать их жизнь приятнее, удобнее, старалась любить за двоих. Но когда Джеймс уходил на гулянки с Сириусом и возвращался пьяным в их уединенный загородный домик, где они поселились вместо старинного особняка родителей Поттера, то всего ее терпения стало не хватать. А однажды иссякло полностью. Лили старалась, правда. Она хотела, чтобы ее жизнь была идеальна. Идеальный дом, идеальный муж, идеальная семья и друзья. Но ее вторая половина, как она считала, когда спешно шла с ним под венец, был иного мнения. Тот вечер Лили запомнила надолго. Джеймс в очередной раз клюнул ее в щеку и, пробормотав что-то типа "любимая, мы гулять", надел мотоциклетный шлем и выскочил за дверь. Горячий ужин на столе остался нетронутым. Часто Лили ловила себя на мысли, что завидует своей старшей сестре магле. Ее идеальной семье, такой, какой хотела она. Работящий муж, любящий Петунью, жена хозяйка, милый дом, хорошие друзья и праздники в кругу семьи. Вскоре у них появится ребенок. Это ей сообщила обрадованная мама. В ту ночь Лили плакала. Такое повторялось из раза в раз, но она терпела, надеялась, что он перерастет свою молодость и глупость, поймет, что семья важнее ночных прогулок, но этого не происходило. Как и каждую ночь до этого, Джеймс приходил накачавшись магловского алкоголя. Он мало что соображал. Заплаканную девушку разбудил шорох. Пришел Джеймс. Он как всегда не беспокоился о тишине, когда заявлялся домой под утро. Его не тревожило, что его молодая супруга могла спать. Но в этот раз все было по-другому. Обычно Лили делала вид, что спит и не отвечала ни на его вопросы, ни на его настойчивые приставания с целью урвать себе кусочек любви. Сейчас же ее муженёк был гораздо настойчивее. Лили не знала почему он это сделал и старалась не задумываться об этом впредь. Лишь после она выработала у себя привычку держать палочку под подушкой, чтобы всегда быть готовой вырубить ретивого супруга. Впрочем и он не стремился боле повторять подобное после нескольких таких раз. Лили сопротивлялась, но у пьяного мужа, казалось бы, возросла сила. Он сжимал ее запястья над головой, не давал шевелиться, ему ничего не стоило оборвать все ее метания по широкой супружеской кровати, он поднял ночную рубашку вверх и впился жёстким поцелуем в губы, заглушая ее крики. Это было больно, неудобно, страшно, отвратительно. Лили никогда не думала, что познает сам факт «домашнее насилие». Но узнала. И больше ей этого не хотелось. Едва Джеймс закончил, как тут же вырубился, словно кто-то неведомый огрел его ступефаем. Заплаканная Лили убежала в ванную комнату и, налив горячей воды, пролежала в ней около получаса. Спать она легла в гостевой. Как и в следующую ночь. И ночь за ней. Поттеру она не сказала ни слова. Один его вид приводил красивую и рыжеволосую колдунью в отвращение. Лили ждала, когда тот извинится, подарит цветы, конфеты, пригласит на свидание, загладит вину. Сделает хоть что-то. Но его единственными словами были "дорогая, идёт война, нам нельзя покидать дом понапрасну, ты в опасности". Ни слова о его поведении и поступке. Словно так и должно было быть. Он запер ее в доме, его гребаная война оградила и отдалила от нее друзей, а сейчас он делает вид, что так и должно быть. Лили возненавидела его ещё больше. Ведь сам Джеймс его покидал. И все его отговорки типа "Ордена Феникса" и секретных заданий, после которых он приходит пьяным это подтверждали. А через три месяца Лили стало тошнить. Недомогание началось резко, и девушка не заподозрила ничего странного. Сначала она пила зелья против колик, тошноты, боли, но когда они не помогли, решила обратиться к колдомедику. Вердикт ее "убил". В тот самый момент, когда она хотела поставить точку в отношениях с Джеймсом и уйти от него, она узнала, что беременна. И зачат этот был ребенок не в союзе любви. Последний их половой акт был тем самым, после которого Лили навсегда возненавидела своего супруга. Лили помнила, как сидела на кушетке, роняя горькие слезы, схватившись за живот. Срок был большим, чтобы делать аборт даже у маглов. А для волшебницы это было просто под запретом. Нельзя прервать беременность магически, иначе сама мать может погибнуть. Делать было нечего. В ее чреве жил младенец, которого она не хотела. Молодой папаша чрезвычайно обрадовался новости и успел растрезвонить об этом всему своему ордену. Теперь Лили посещала его собрания – просто от скуки. Куда-то еще она не могла выйти. Везде ее подстерегала «опасность». К тому же теперь она была вынуждена принимать поздравления от чужих ей магов и ведьм. Единственной кто заметил, что она огорчена этой новостью, оказалась Алиса Лонгботтом, между прочим, сама носившая дитя. Но, в отличие от Лили, та была счастлива. Девушки сидели вместе на крыльце дома Уизли, где в этот раз проводили собрание и смотрели на звёздное небо. Пока хозяйка гостеприимной "Норы" пыталась справиться с пятью детьми и утихомирить их, при этом, нянчась с недавно родившимся шестым мальчиком, девушки вышли подышать свежим воздухом. – Ты не рада этому, да? – протянула Алиса слегка печально. Они никогда особо не общались. Алиса была старше ее на три года, и когда Лили Эванс созрела для более взрослых подруг, чем сверстницы, та уже выпустилась из Хогвартса. – Почему ты так думаешь? – Лили старалась не показывать этого специально, но иногда брезгливость и горечь выступали на ее лице. Ей не нужен был младенец от человека, который ей противен. – Я вижу по твоему лицу, Лили. Я наблюдаю за тобой уже несколько дней и каждый раз вместо любви в твоих глазах при разговорах о твоём сыне или дочери я вижу печаль. Почему ты его не хочешь? – О, Алиса. Мне больше не с кем поговорить. Я устала. Я хочу свободы. Я не люблю Джеймса и он меня тоже. Он добился неприступную красавицу и старосту школы, и вся его страсть угасла, сменившись любовью к алкоголю и насилию. Я не могу так жить. Я была готова сказать ему о разводе в тот момент, когда узнала о нем, – Лили указала рукой на сильно выпирающий живот. Осталось не больше двух месяцев. Миссис Лонгботтом ничего не сказала. Девушка просто обняла ее в ответ, слегка поглаживая по плечам. Из глаз Лили непроизвольно полились слезы. Ей нужно было выплакаться. – Это тошнота, боль, отвращение к еде, постоянное желание посетить уборную, любовь к горчице и клубнике, боль в груди, ломота в спине. В конце концов, я хочу выспаться нормально. Одна радость – Джеймс больше не спит со мной. Впрочем, он не спал уже около года. Мне все равно, где он удовлетворяет свою похоть – лишь бы не со мной, – она передернула плечом, с ужасом вспоминая все перечисленное выше. – Ох, Лили. Поплачь. Я, к сожалению, ничем тебе помочь не могу, – протянула Алиса, задумчиво обернувшись на дом. Там в просвете окна отражалась фигура ее статного и заботливого мужа. – Я счастлива с супругом и с нетерпением жду сына. Я не знаю, как можно не ожидать такого комочка счастья?! Может быть, твой материнский инстинкт просто спит? Когда ты родишь и увидишь своего... это сын или дочь, кстати? Когда ты родишь, то сразу полюбишь его. Если не мужа, то свое дитя это точно. Не спеши делать неверные шаги. Слова Алисы ничуть не успокоили миссис Поттер. Когда она слышала, как ее называют, то ей становилось дурно. Молодая женщина не желала быть ни миссис, ни Поттер. А еще она жалела, что родилась волшебницей да к тому же в неспокойной Англии. – Я не знаю кто он. Мне все равно. Я не желаю его появления на свет. Ах, Алиса. Я ненавижу себя за это, но ничего поделать не могу. Я отвратительная мать, я это знаю. И скорее всего ей и останусь. Едва я гляжу на свой живот, как вспоминаю, что делал Джеймс со мной, после чего появился он. Я пытаюсь убедить себя, что ребенок не виноват, что я его жду, люблю, но... не могу. – Успокойся, дорогая, все наладится. Вот увидишь! Ты станешь счастливой мамочкой. Лили лишь слегка улыбнулась, зная, что ничем иным Алиса ей бы не помогла. Ей повезло найти свою судьбу, своего идеального человека... в отличие от самой Лили.

***

Боль была адской, казалось это не ребенок, а разрывающее темное заклинание. Лили кричала, плакала, звала на помощь, просила вытащить его скорее, но даже так боли было слишком много. Колдомедику пришлось дать ей зелье. Оно лишь на некоторое время притупило ее чувства, но вскоре ужасная боль вновь наполнила ее тело. Лили не помнила в бреду или на самом деле она проклинала Джеймса, его семью, своего младенца и свою принадлежность к женскому полу. Она клялась себе никогда больше не рожать. Когда наконец-то ей под руку сунули пищащий теплый комочек, надеясь, что она обрадуется, Лили лишь отвернулась. Сын. Отпрыск Джеймса Поттера. Был бы он малышкой, Лили, может быть бы, пересилила свое отвращение, но сына она хотела ещё меньше, чем видеть своего супруга. – Дорогая, – дверь отворилась и в палату влетел взъерошенный как обычно, но может быть сильнее обычного, Поттер. Тут как тут. И снова от него попахивало алкоголем. Похоже, он успел отметить с Сириусом рождение малыша. Лили вымученно улыбнулась. Он подошёл ближе глядя на нее и ребенка на ее руках. – Сын. Совсем крошка, но уже вылитый я, не правда ли? Спасибо, милая. Он наклонился и чмокнул ее в лоб, погладив крохотную щёчку младенца. "Вылитый я" – ещё одна причина. На следующий день выяснилось, что молоко у Лили пропало. Так бывает. Теперь грудью кормить Гарри она не может. Ещё один плюс. Ах, да, Гарри. Гарри Джеймс Поттер. Его отец так назвал своего наследника. Лили не принимала никакой инициативы в его имянаречении. Ей все ещё не хотелось этого ребенка. Через неделю ее выписали из госпиталя, наказав являться на осмотр каждые две недели. Молоко и смеси теперь покупал сыну Джеймс. Однако и здесь его энтузиазм заметно поубавился, когда вместо запланированных весёлых дней он получил крики, грязные пеленки, постоянный голод, детские болячки, бессонницу, растущие зубы и прочее. Спустя полгода Джеймс опять стал пропадать где-то. Вернее не где-то, а на заданиях Ордена. Как позже узнала Лили – действительно на заданиях. Только вот самовольных. Вместе с Блэком и братьями Молли Уизли. Они следили за домами чистокровных семейств. Лорд Волдеморт в народе объявленный Темным Лордом или Тем-Кого-Нельзя-Называть объявил охоту на них. Вернее не на них, а на ребенка некого пророчества. Само пророчество ей рассказал директор Дамблдор, который и был тем самым главой ордена. Лили слушала его вполуха. Что-то вроде "в конце 7 месяца, бросит вызов, равный себе, победит". Откровенный бред. Но в этот бред верили. И верили настолько, что собрались защищать их семью и семью Алисы и Фрэнка с их сыном Невиллом. Сама Лили, никогда не любившая прорицания, не считала их достоверным источником данных. Вот скажите, как можно поверить в то, что ребенок, которому от силы год, способен одолеть сильнейшего мага столетия?! Ведь даже неизвестно маг он или нет. Ещё одна причина не любить прорицания и пророчества появилась у Лили тогда, когда Джеймс стал чаще проводить время дома со своими друзьями. Сириус купил Гарри метлу, и они развлекали мальчика, пока сама Лили пила чай с печеньем в компании книги или молчаливых Питера и Ремуса. Те мало принимали участия в играх Джеймса и Сириуса. У них была своя жизнь. Вскоре и последний перестал появляться у них дома. Джеймс что-то промямлил про задания, защиту, темный дар, опасения. Лили ничего не поняла из этого. Но было похоже, что они окончательно рассорились и Ремус решил идти своей дорогой. Лили его поддерживала. Если бы она могла оставить семью Поттеров и уйти... да вот хотя бы к маглам или к тому же Снейпу...

***

Однажды прогуливаясь по Косой Аллее, куда она выбралась втайне от мужа и его "заботы", Лили наткнулась на старого друга. Северус выбирал книги во "Флориш и Блотс" и был искренне рад видеть ее, несмотря на годы отчуждения. Лили поняла какой дурой она была, когда решила показать, что она выше его, когда отказалась принимать его извинения в конце пятого курса, когда решила, что справится в волшебном мире без его помощи. Вот он ее настоящий друг – все так же верен ей и хранит их дружбу в своей памяти. Даже спустя столько лет, он до сих пор не потерял надежды восстановить их общение. Лили была не против. Пускай он, пускай кто угодно, лишь бы не тишина и молчание. У них завязалась хоть и медленная, но переписка. Если в начале это были общие темы, что-то вроде рецептов зелий и погоды, то позже разговоры стали затрагивать более глубокие темы. Позже Лили как ни в чем не бывало отметила, что она и Северус без всяких проблем обсуждают политику в стране, ее вкусы и привычки, перемежая это все с жалобами на жизнь. Лили было приятно осознавать, что она нашла человека, который поддерживал ее во всем. Будь то ее спонтанные желания выбраться из дома до желания уйти от Поттера, оставив ему сына и все проблемы в придачу. Особенного его радовало последнее ее решение. В последнем письме двадцатого октября, Северус написал ей, что у него есть план. Больше от него она не видела ни строчки.

***

Однако этого не удалось добиться. За ними началась охота. Кто-то подслушал то самое пророчество о ребенке, способном победить Темного Лорда, и его рождении на конец седьмого месяца и передал его Лорду. И таким ребенком оказался сын Джеймса. Лили называла так его мысленно, боясь, если начнет привязываться к нему, то не сможет уйти от Поттера. Теперь для нее отныне и навсегда ее супруг стал именно Поттером, а не Джеймсом. Восстановившись после родов, Лили вновь ощутила себя загнанной жертвой. И вновь был виновен ее муженёк. Его "совершенно секретные" задания в магловских пабах вновь увели его на кривую дорожку. Лили не удивилась бы, узнав, что он принимает какие-нибудь наркотические средства маглов, ведь Сириус же сказал, что это круто. А все, что говорит Сириус – было правдой. Однажды она забыла палочку на прикроватном столике, и когда в комнату вошел Джеймс, было что-то поздно менять. Он вновь не обращал на ее крики, слезы, отрицание и мольбы внимания. Даже то, что она поселилась в другой комнате, чтобы "заботиться о Гарри", его не останавливало. Он был ее законным мужем, а значит, мог требовать все что угодно. Наутро он вновь делал вид, что ничего не произошло. После той ночи в Лили окончательно поселилась и оформилась мысль о побеге. Она начала готовиться. Пусть в магическом мире идёт война, и ее как маглорожденную мало где примут, но оставались ещё маглы. И Северус. Кто-кто, а он точно защитит ее или хотя бы поможет ей первое время. Она устала так жить.

***

31 октября 1981 года был той датой, на которую Лили запланировала побег. Сумка с вещами давно была собрана. Новая запасная палочка на всякий случай куплена и упакована в чехол. Остывший ужин был на столе. Лили зашла в комнату наверху, чтобы в последний раз взглянуть на своего сына. Да, она не любила мальчика и, наверное, никогда не смогла бы его полюбить, но этот ребенок был и ее частью. Молодая колдунья так и не смогла простить его отца за то, что тот с ней делал, что забыл свои клятвы, что причинял ей боль. Как бы Лили не старалась его допросить, ругалась, устраивала скандалы, запрещала – ничего не помогало. Джеймс был сущим ребенком, которому не хватило детства, развлечений, игр, опасностей. Лили была для него лишней. Впрочем, как и Гарри. – Лили, беги! Хватай Гарри и беги! Он здесь! Я его задержку! Это Джеймс кричал внизу. Кажется, их все-таки нашли. Она замерла, испуганно оглянувшись на дверь. Все ее вещи уже были собраны и сейчас находились при ней – небольшая всевместительная сумочка. Прощальная записка написана. Палочка с собой – она не выпускала ее из рук. Делать здесь было нечего. Ребенок спал в кроватке, не подозревая, что родители в опасности, а отец, скорее всего, мертв. Но она была в ловушке. Антиаппарационные чары дали ей знать, что побег таким способом невозможен. Хранитель Фиделиуса либо сдался под пытками, либо просто предал их. Сириус Блэк мог поступить и так, и так. Теперь ей нужна вся удача, чтобы спастись. Девушка замерла, когда дверь в детскую комнату, где она находилась, рассыпалась в щепки. Лили увидела Темного Лорда впервые так близко. Он сам пришел к ним домой, а не отправил своих слуг. Надежда Лили умерла. Он ненавидит маглороженных и в любом случае убьет ее. – Отойди, глупая девчонка. Мне нужен только мальчишка. Отойди и ты не пострадаешь. Что? Лили моргнула. Ей только что дали шанс? – Простите? – голос ее охрип. – Ты не слышала, что я сказал? За сохранение твоей жизни меня умоляли, стоя на коленях. Если не отдашь сына, я убью и тебя и его, как и твоего защитничка Поттера. – Если я отдам вам... Гарри, вы отпустите меня? Темный Лорд был раздражен то ли тем, что его переспрашивали, то ли нуждой исполнять свою клятву-обещание. – Темный Лорд всегда держит свое слово. Прочь с дороги, глупая девчонка. Лили поверила ему. Она развернулась вполоборота. Гарри Джеймс Поттер не ведал, какой сюрприз готовит ему судьба. Не ведал о том, что его собственная мать предает его. Мальчику не повезло, что он родился в этой семье. Лили надеялась, что если и существует загробная жизнь, то ребенок будет там счастлив. – Прощай, Гарри Поттер. Прости, что была отвратительной матерью. Она сморгнула слезы, ощутив, как невидимый барьер падает. Она была свободна. Одно лишь заклинание и рыжеволосая колдунья исчезает в вихре аппарации, видя, как яркий зеленый свет освещает детскую комнату. «Авада Кедавра» – непростительное, но считающееся милосердным заклятие. Лили почувствовала некую благодарность к самому страшному магу столетия. Маленькое сердце ребенка остановилось. Гарри Джеймс Поттер погиб вместе со своим отцом, так и не осознав этого. Может быть все к лучшему? Лили не любила этого ребенка. Она шла по ночной дороге, прищуриваясь от ярких фар автомобилей, движущихся ей навстречу. Она не знала куда аппарировала, но смутный образ навевал какие-то знакомые воспоминания. Слезы капали из ее глаз. Джеймса ей было не жалко. Ни капли. А вот сына, который так и не стал ей близок, она жалела. Не так должны были окончить свою жизнь маленькие дети. Ох, не так. Лили не любила этого ребенка, но не могла отрицать, что теперь ему будет лучше, чем в этой семье. Он был бы несчастливым ребенком. Лили так и не смогла бы его полюбить, как и Джеймс не смог бы о нем позаботиться. Лили не любила этого ребенка. «Добро пожаловать в Коукворт»…