soulmates.

      День близился к своему концу, как и смена в кафе, где работал Чимин. Он направлялся к последнему посетителю, чтобы принять у него заказ. Это был красивый парень; судя по дорогой одежде со вкусом подобранной его атлетической фигуре, он был из состоятельной семьи. Когда Пак подошел к нему, он пробовал до кого-то дозвониться, но это абонент, кажется, усиленно не обращал внимания на звонки. – Черт, похоже он не придет... – альфа – что было понятно по уверенному запаху жимолости – устало положил на лоб ладонь, убирая челку, и медленно выдохнул; было видно, что он сильно измотан. Как только он заметил Чимина, то немного виновато улыбнулся, как будто ждать заказа клиента не входило в обязанности омеги. У него была очаровательная теплая улыбка, он весь как будто светился изнутри. Пак почувствовал как ноги начинают дрожать так, что колени пару раз непроизвольно сгибались, выдавая Чимина с головой; нахождение рядом с симпатичным альфой наводило на него дикое смущение. – Клубничный чизкейк и розовый чай, пожалуйста. – Ваш заказ будет готов через несколько минут. – омега кивнул и постарался как можно более приветливо улыбнуться, потом развернулся на пятках и поскорее скрылся за дверьми, ведущими на кухню. После того, как он, переведя дыхание, которое к чертям сбилось из-за волнения, оперелся о стену, к нему подошел Хосок и постучал по плечу, хитро улыбаясь. Цитрусовый запах омеги подействовал на Чимина успокаивающе, и руки уже не так тряслись. – Чимин, может ты пойдешь домой? Я вижу, что ты очень устал. Мне кажется, ещё пара минут и ты просто свалишься с переутомлением. А того красавчика я могу обслужить сам. – Чон подмигнул, мило хихикая, и забрал листок с заказом. Пак вымученно улыбнулся и согласился с его предложением, хотя идти домой категорически не хотелось.       Он быстро собрался и вышел из служебного помещения, а после и из кухни. Когда омега проходил мимо парня, то заметил его замешательство от того, что он не в рабочей форме идет к выходу, и решил объяснить: – Не волнуйтесь, Вас обслужит другой официант. – Пак снова улыбнулся ему и вышел из кафе.       Холодный ночной ветер ласкал лицо, несмотря на то, что сейчас зима, погода была прекрасная, возможно, только из-за того, что Чимину она нравилась. Он включил экран телефона, чтобы узнать время. Было десять часов вечера. Омега подумал, что лучшим местом для того, чтобы скоротать время, был парк, где обычно прогуливались парочки или же семьи. Там просто были очень удобные лавочки, на которых в летнее время было удобно спать. Ему часто приходилось ночевать там, поэтому омега уверен в этом парке, и в той третей с конца лавочке. Добравшись до нее, Чим удобно устроился, закутавшись в старое, но теплое пальто. Сегодня он получил стипендию, поэтому продумывал, как сможет растратить эту небольшую сумму денег. Пак не заметил как его мысли медленно из планов на стипендию перешли на того парня из кафе. Он даже не знал его имени, но считал долгом помечтать об их дальнейшем общении. Странно и смешно. Парень невольно усмехнулся, он противен сам себе. Казалось, Чимин уже видел его где-то. Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого.

Пора домой.

       Омега вышел из лифта и увидел ненавистную белую дверь с потрескавшейся краской. Как только он повернул ключи в замке, дверь со скрипом подалась вперед, открывая вид на темную квартиру, в каждой комнате была кромешная тьма, и, казалось, что даже звезды не хотели сквозь окна освещать эту уродливую квартиру. Свет исходил только от лампочки в тамбуре. Вероятность того, что отец был дома достаточно велика, он всегда был дома в это время. Но после того, как он услышал храп ненавистного ему человека, сомнения перестали томить его. Если Чимин осторожно проберется в свою комнату (а для этого ему обязательно надо было пройти через зал), возможно, тогда это будет самый счастливый день в его жизни. Конечно же, после дня собственной смерти.       Пак аккуратно снял ботинки и на цыпочках дошел до дверного проема зала. Повсюду валялись пустые пивные банки, это Чимин знал и без включенного света. Потому, что это было обыденностью. Его храп доносился во все комнаты этой бедной квартиры, казалось, стены содрогались плачем от этой адской какофонии. Он был с кончиков волос до кончиков пальцем полон отвратительной мерзости; одни его руки, сложенные на животе вызвали бы в любом человеке рвотный рефлекс. Так думал Чимин. Пак был рад, что он похож на свою мать. Омега подумал, что лучше прокрасться в свою комнату полуприсядя, чтобы было легко нащупать банки и упаковки от рамена. Он знал, что самое главное – это не издавать шума, и, что если он заденет хоть одну банку, отец проснется. Тогда, считай, что твоей стипендии не было. Пак уже знает это номер, и все равно попадается.       Задержав дыхание, словно оно могло бы спугнуть удачу, Чимин медленно на корточках пересекал комнату. Сердце бешено стучало, и он боялся, как бы отец не проснулся от одного его сердцебиения, омега думал, что по громкости оно перекрывает его храп; так оно отдавалось в его ушах. Как ни странно, но мысли Пака опять занимал симпатичный альфа. Ведь у него должен быть истинный, у него такой приятный запах, может быть... А какова вероятность, что он мог оказаться его истинным. Хотя, кто Чимин относительно него... Такому нужен красивый нежный омега, которого хочется держать при себе, не дай бог он своим изящным пальчиком коснется пыли этого грязного мира. Он и не думал, что сможет произвести такое впечатление, и от этого слезы легко капельками собирались на ресницах омеги, впрочем, как и сейчас.       Стальная банка громко прокатилась по полу, задевая заодно пустые пакеты. Глаза Чимина расширились от страха, сердце, казалось, пробивало легкие, чтобы выбраться из тела парнишки и не испытывать больше стресса и боли никогда в жизни, руки хаотично скользили по полу от нервов. Но ничего не случилось, никто не стал с дивана, чтобы побить омегу как провинившегося кота. Он шумно выдохнул, ощущая облегчение. Вдруг включился телевизор и послышалось шуршание одежды и хруст костей. Пака парализовало, и только глаза почему-то бегали из стороны в сторону.

Он не искал выход. Нет, это бесполезно.

      По спине омеги побежали мурашки, но он так и не смог хоть пальцем пошевелить, его тело отказывалось реагировать на это. Чимин не мог видеть, но по звукам было похоже, что он встал с дивана, недовольно прокашливаясь. Но, казалось, как только он увидел замеревшую фигуру его недовольство сошло на нет. Оба знали, что в этот день Пак получит стипендию. И оба имели на неё планы. Омега не стал двигаться, ожидая действий (как правило насильственных) с его стороны. Отец не заставил его долго ждать. Моментально обогнув столик, он появился перед Чимином, но тот не поднимал головы и упорно разглядывал его колени. Услышав гневное сопение, омега зажмурился, скорее, из-за того, что не хотел смотреть на его физиономию, освещенную приглушенным светом телевизора, нежели от того, что боялся; через секунду Пак почувствовал как его волосы, грубо обхватив сальной рукой, сильно потащили вверх. Он зашипел от боли, его мысли терялись во всевозможных ругательствах, коими он покрывал это чудовище. «Чёрт, почему опять!..» — Где деньги, ублюдок! Не вынуждай меня снова отбирать их силой. — он поднял лицо Чимина на уровне своего (а у них была разница в росте в пользу альфы), и приподняв верхнюю губу, изображая отвращение, уставился на омегу. Пак не хотел снова отдать ему деньги, — он опять спустит их на алкоголь — но почему-то его руки, не слушаясь, тянулись в карман за необходимой суммой; наверное, это был инстинкт самосохранения. Глаза защипало от скопившихся слез, но Чимин упорно старался сдержаться, только чтобы отец этого не увидел. Не увидел, что он сломал Пака и этим возымел над ним влияние, что он подчиняется ему. Чимин быстро отдал ему деньги, замечая на уродливом лице ухмылку, и, не обращая внимание на боль и несколько выпавших волос, вырвался из его ослабевшей хватки. Омега побежал к себе в комнату, закрылся на замок и оперелся спиной о дверь, всхлипывая, выдохнул.       Через минуту он услышал, как громко захлопнулась входная дверь (почему там еще отвалилась не вся краска?), и, уже не сдерживая рыданий, кинулся на кровать. Чим перевернулся на бок и сквозь слезы посмотрел в окно. Такое звездное небо, так много звезд, но ни одной из них нет дела до таких как он. Да и светят они не для таких как он. Он просто пыль для всех, которую можно было бы стереть, а вроде как и не хочется в ней руки пачкать.       «И для чего я тогда родился? Если нет никого, кто бы смог меня полюбить. Даже собственный отец испытывает лютую ненависть ко мне. Всего лишь надо было родиться альфой, или девушкой-омегой. Кто распределяет эти роли?» Омега почувствовал, как слова начинают путаться между собой, переплетаясь в бессмысленные предложения, взгляд становился мутным, а тело расслаблялось...

°°°

      Солнце навязчиво освещало комнату, и сквозь пелену сна он подумал, что надо было закрыть шторы. Чимин бы мог волноваться на счет опоздания в университет, но настроения выходить из своей комнаты совершенно не было, поэтому он поуютнее укутался в одеяло, прислушиваясь к звукам в доме. Было тихо, ни единого шороха. Обычно в такое время дом был исполнен звуками нескончаемого храпа. Но его не было, может быть, и производителя этого храпа тоже не было.       Омега незамедлительно встал с кровати, не распутываясь в одеяле, подошел к двери и аккуратно, предварительно открыв замок, надавил на ручку и выглянул за пределы своей комнаты.       В квартире было пусто. В квартире было пусто. Эта мысль не укладывалась у него в голове. Он привык, что отец всегда находится дома, и лишь иногда, на ничтожно малое количество времени, уходит на работу. Какова вероятность, что он просто не вернулся со вчерашнего вечера? И что случилось, если это было так?       «Надеюсь, его сбила машина.» Чимин почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. Он почувствовал себя счастливым и свободным, хоть и понимал, что, скорее всего, это на пару часов. Но даже так, сейчас эта квартира принадлежала ему, сейчас он сам принадлежал себе. Все с той же радостной улыбкой Пак умылся и отправился в свою комнату за телефоном, чтобы потом пойти на кухню, и, наконец, нормально позавтракать. Он разблокировал телефон и увидел семь пропущенных от Хосока. Зайдя на кухню и включив телевизор, Омега взял хлопья и молоко, потом поставил греться чайник. По телевизору показывали утренние новости. Он подумал, что было бы хорошо перезвонить другу после стольких вызовов, и только собрался набрать его номер, как на дисплее моментально высветилось «Хоби», и он поскорее ответил ему: — Да? —голос омеги выдавал его внутреннюю радость, тем более, что улыбка не сходила с симпатичного лица. — Ты смотрел новости? — его же голос был напряженным и глухим. Чимин слегка нахмурился, н понимая к чему он ведет.       «Что-то серьёзное, обычно он на все отшучивается.» — Сейчас смотрю, что-то серьезное? Тут про лесные пожары, я не думаю, что тебя это заинтересовало. Тем более, что...       Пак замолчал, смотря следующий репортаж. Глубокая ночь, вокруг полицейские, огни и сирены, мужчина, кричащий о своей невиновности. Чим знает это магазин. о совсем рядом с их домом. И он знает эти штаны, куртку, голос... — Это ведь твой отец, да?.. — Чим оцепенел, перестал дышать и моргать, стараясь вникнуть в происходящее. В новостях говорилось об изнасиловании двадцатилетнего омеги с нанесением телесных повреждений. «Но разве это мог быть мой отец? Я ни разу не видел его с другими омегами: ни с девушками, ни с парнями. С последними тем более. Он их терпеть не мог, как и меня, как и маму.» — Мой сын оправдает меня!.. Мой сын... Пак Чимин... Найдите его!.. Это не я!.. — прерывистые крики подозреваемого оглушили кухню.       Пак почувствовал холод по всему телу, его руки задрожали. Они обычно так дрожат, когда он близок к нервному срыву. Омега точно знает этот голос, и знал целую жизнь, и целую жизнь ненавидел. «Это голос моего отца.» — Эй, друг, все в порядке? — Хосок не дал ему окончательно провалиться в мыслях. — Хотя, какой тут порядок, когда твоего отца обвиняют в изнасиловании... — он не знает, что сказать. Чим бы успокоил его, сказал бы, чтобы он не парился, ведь с ним «все в порядке». Но со ним не «все в порядке», и успокаивать нужно было самого Пака. — Как ты узнал, что это мой отец? — как бы он ни старался голос дрогнул, а дыхание сбилось из-за того, что Чим пытался сдержать всхлипывания. Да, он ненавидел его, но общество всегда навязывало, что «самыми близкими людьми являются родители, неважно какие они», и омега, к его сожалению, повелся на эту пропаганду. — Ну... — он замялся. — По голосу. А потом, ты же знаешь, мой отец работает в полиции. Он сразу позвонил, как только узнал об этом. — И что он сказал? — Чимин отрешенно смотрел в одну точку. Он уже знал, что скажет отец омеги. Не только отец друга так говорил. Пак закусил губу вслушиваясь в молчание со стороны Хосока. — Он сказал, чтобы я не общался больше с тобой. — чайник на плите громко засвистел — Но Чимин, ведь я с тобой общаюсь и мне все равно на твоего отца или твой статус. Я знаю, ты мне поверишь. — Не переживай. Мне одной проблемой меньше. Теперь этот свин не будет торчать дома. — омега нервно хихикнул, выключая чайник. —Кстати, Чимин, тебе ведь придется присутствовать на суде по его делу.— голос Чона снова стал обычным, что, конечно, порадовало Пака. Разговор казался уже не таким напряженным. Чимин уже не был шокирован мыслью, что его отец — насильник. —И когда он будет? — Примерно, через три недели. Отец сказал, что на работе завал. Все как с ума посходили. — Понятно. — Чимин взял с полки хлопья. — Ну, тогда до встречи в университете? — Хорошо.       Пак завершил звонок, убирая телефон в карман домашних штанов. Его взгляд был потерянным.       «Хорошо?»       Весь оставшееся утро Чимин провёл дома, собирая из памяти отрывки, связанных с «семьей». У него никогда не было идеальной семьи. Мать бросила его в руки жестокого отца. Если подумать, то он никогда не знал семейной ласки. Единственное, что у него было — Хосок, который мог развеять грустные мысли. Странно, наверное, но Чимин не так сильно расстроился, как думал.

°°°

      Чимин осторожно передвигался вдоль стены коридора университета с «поделкой» в руках. За опоздание на лекцию он должен отнести макет робота (тяжеленького, кстати) в другую аудиторию на другом этаже. Он возмущался, но не упускал возможности отметить искусность проделанной работы. Корпус робота был очень гладким и выглядел совсем новым.       «Вау, детали на заказ, наверное, сделаны. Но это очень дорого!..»       Неожиданно дверь перед ним открылась, и он отступил назад, вздрагивая, но отчаянно цепляясь за макет. Чимин облегчённо вздохнул. Из подсобки вышла уборщица. Дверь закрылась, и он сделал шаг вперёд. Нога соскользнула, его рот раскрылся в удивлении и лёгком страхе, он поднял руки, выпуская из них макет робота. Равновесие установить Чимину удалось, но вот «поделка» разлетелась вдребезги. Он с нарастающим ужасом смотрел на детали, ведь в мыслях уже догадывался об их стоимости. По коридору пронёсся грубый, жёсткий окрик: — Эй!       Чимин обернулся и увидел бегущего к нему парня с темными волосами. Что-то подсказывало ему, что он его знает, только вот плохое зрение мешало разглядеть его лицо.