Ice and fire

      Солнце постепенно заходило за горизонт, и его место занимали Массер и Секунда. День сменялся ночью, из своих убежищ выходили голодные хищники в поисках добычи. Ночь — время убийц, незаметных и опасных, быстрых и коварных. Однажды мудрый человек сказал: «Не бойтесь шумных — бойтесь тихих. Что водопад? Он на виду. В глухой трясине, топкой тине — болото пестует беду. Медведь рычит — предупреждает, но рысь коварная молчит… И нас не громом убивает, а тихо молния разит».       Будь тихим и незаметным, правило любого убийцы. Мало, кто хочет оказаться в неволе, верно? Поэтому стража Вайтрана до сих пор не знает, кто убил торговца из таверны «Пьяный охотник». Работа была выполнена чисто и быстро. Бездыханное тело Анориата обнаружил его брат, зашедший к нему в комнату утром, чтобы разбудить его. Но его ждал неприятный сюрприз в виде перерезанного горла и небольшого кусочка бумаги с кровавым отпечатком руки. — Будь проклято Темное Братство! — вскрикнул Элриндир и, сжав листок в руке, бросился прочь из «Пьяного охотника». Облаченные в темные плащи, два силуэта наблюдали в тени за стремительно удалявшимся босмером. Спустя несколько часов эти таинственные фигуры покинули город.

***

      Цокот копыт разрушал хрупкую стену тишины, повисшую между двумя людьми. Мимо них проходили стражники, которые бурно обсуждали недавнее убийство. — Слыхал, Анориата убили? — спросил молодой парень у старшего стражника. — Об этом весь Вайтран гудит, как тут не услышать, — буркнул тот, поправив железный меч на поясе. — Как думаешь, кто его так? — с грустью в голосе поинтересовался норд. — Да тут и дракону понятно, что это дело рук Темного братства… Жалкая кучка наемных убийц, поклоняющихся даэдра и убивающих всех направо и налево, — ответил старший, пристально рассматривая подъезжающих путников. — А я слышал, что они не такие уж и жалкие. У них появился какой-то слышащий, и он слышит голос самой матери Ночи! Она ему говорит, кого убить, а ассасины Темного Братства выполняют контракт. Вот! — протароторил мальчишка, не обращая внимания на двух людей в плащах. Старший, фыркнув, махнул на него рукой и пошел дальше, бубня себе под нос: «Где это слыхано, чтобы мумия с живыми говорила? Бред… Хотя если драконы, которые были легендой, появились, то и в эту чушь поверишь скоро.» — Может укокошим его? — спросил один из путников у своей напарницы. — Цыц! Не сейчас, — шикнула на него та, и они продолжили свой путь в молчании. Однако внезапно позади них раздалась довольно странная реплика: — Ребят, не подскажите… — Эх, раньше и меня вела дорога приключений, а потом мне прострелили колено,— вздохнул стражник. — Я, пожалуй, у других спрошу… — сказала девушка и быстрым шагом пошла в сторону города. — Неуважение к закону, неуважение ко мне!       Переглянувшись, двое странников продолжили свой путь.Только когда они были уже достаточно далеко от Вайтрана, они смогли спокойно поговорить. — Забавно было, когда босмер обнаружил наш подарок, правда? — тихо усмехнувшись, обратилась девушка к своему спутнику.       Тот же наконец позволил себе скинуть противный капюшон и надеть на себя свой любимый шутовской колпак. Цицерон довольно покрутил головой, слушая звон таких родных ему бубенцов. Обратив свой взор на девушку, шут растянул свои губы в безумной улыбке и ответил громким смехом: — О да! Цицерон был так рад, так рад, когда увидел гневно топающего босмера! Аха-ха-ха, Цицерон говорил, что его тоже надо прирезать. Было бы прекрасно! — радостно пропел Цицерон, глядя на девушку.       Карие глаза Цицерона были наполнены безумием и лишь где-то в самой их глубине можно было рассмотреть остатки разума… Девушке всегда было интересно, каким был хранитель, до того как милосердная Матушка подарила ему хохот. Хохот когда-то убитого им шута, последней его жертвы. — Нашей задачей было убить только нерадивого охотника, а не его глупого братца. Зачем нам лишние проблемы? Элриндир знает убийц и будет искать нас, так что у нас появится возможность укокошить его, — спокойно объяснила девушка, поправляя сумку на плече.       Хранитель радостно подпрыгнул на лошади, от чего та, явно не ожидая такого выпада, понеслась галопом вперед. — Стой! Стой, кому говорю, кляча проклятая! — кричал Цицерон, пытаясь остановить лошадь, но та не подчинилась и сбросила своего хозяина в кусты чертополоха. Девушка громко засмеялась и поспешила на помощь своему другу. — Убью! Разрежу на маленькие кусочки! Цицерон зол, ох, как зол! — грозно вопил шут, выбираясь из колючих кустов. — Цицерон, успокойся. Лошадь ни в чем не виновата, ты сам напугал ее. Давай сюда руку, помогу выбраться, — со смехом сказала девушка, подавая руку хранителю, тот, недолго думая, крепко ухватился за нее. Спустя пару минут пыхтений и грязных ругательств, он все же оказался на свободе. — Ооо, милая слышащая, прости бедного Цицерона за его глупость, — виновато проговорил Цицеро. Он опустил голову, от чего бубенцы на его колпаке забавно зазвенели. Отлепив все колючки с чужой одежды, она посмотрела на него. Легкая улыбка озарила ее лицо. Все же на свете больше нет такого хранителя. Аккуратно приподняв рукой его голову, она заглянула ему в глаза. — Цицерон, поверь, я совсем не злюсь на тебя. И все же у меня есть имя — Алакхаран, будь добр обращаться ко мне по имени. Мне не нравится, когда ты зовешь меня слышащей, вдруг кто-нибудь услышит? — улыбнулась она. Хранитель не мог оторвать взгляда от прекрасных синих глаз слышащей. Когда он смотрел в них, хохот внутри него на время затихал и он мог насладиться мгновениями чистого разума и долгожданного спокойствия. — Цицерон не хотел обидеть сестричку, нет! Просто имя сестрички такое длинное и сложное, что глупый Цицерон не может выговорить его, — он очень жалел, что не мог произнести имя его слышащей. Сколько бы он ни пытался, все равно как-нибудь да коверкал.       Прохладная рука девушки коснулась его щеки и аккуратно погладила ее. — А ты попробуй снова, глядишь, и выйдет. Сам говорил, что без практики никуда. — снова улыбнувшись, она скинула капюшон и оседлала Тенегрива, напевая песенку про котят. Морковка же опасливо смотрела на своего хозяина, боясь подойти. — Тебе повезло, милая слышащая запретила Цицерону убивать тебя, — пробурчал шут, забираясь на нее. Лошадь, прижав уши, лениво пошла следом за Тенегривом, слушая, как хозяин пытался выговорить имя его слышащей. — Алакран… Нет, нет! Алакаран! Нет! Глупый, глупый Цицерон! Нельзя так путать имя слышащей, нет! — пытался шут выговорить имя слышащей. У бедного Цицерона ничего не получалось.

***

      Пройдя большую часть пути, Алакхаран и Цицерон остановились на ночлег в лесу. До ближайшей таверны было еще далеко, поэтому они решили остановиться здесь. Девушка расседлывала лошадей, Цицерон же ушел за хворостом в лес. За час они обустроили место для ночлега, лошади мирно жевали траву, а девушка готовила похлебку из капусты и картофеля. Шут затачивал свои любимые кинжалы, напевая себе под нос. — Слышащая расскажет Цицерону, почему у нее такой необычный цвет волос? — с интересом спросил хранитель. По-птичьи склонив голову, он посмотрел на нее. У девушки были длинные голубые волосы, которые она безумно не любила заплетать. Алакхаран не была обычной нордской девушкой, которых тут навалом, нет… Хрупкое худощавое тело, бледная кожа и добрый характер совсем не соответствовал чертам нордов. Ее руки всегда были холодными, и шуту казалось, что перед ним не девушка, а маленькая льдышка или нелепый ледяной атронах. — О, это одновременно грустная и забавная история. Когда я была маленькой, в наш дом ворвались бандиты, которые на тот момент держали нашу деревню в страхе. Они требовали с нас пятьсот септимов, которых у нас, собственно, не было. Маму они увели с собой, а отца жестоко убили на месте. Меня заставляли на это смотреть. До сих пор помню, как из его горла хлестала кровь, а из живота вываливались кишки и другие органы. Потом они начали разрезать его на части и… они решили поджарить его мясо над камином. Как меня рвало… Этот ужасный запах крови и жареного человеческого мяса. Они пытались накормить меня этим, но все их старания заканчивались одним и тем же, я и куска в рот не могла взять. В один момент им просто надоело, и они выкинули меня в лесу. Избивали, пока я не потеряла сознание… Я очнулась уже у своей тетушки Ириды, она нашла меня в еле живом состоянии. В тот день мои волосы стали цвета серебра. Тетушка сказала, такое случается, когда человек переживает сильный ужас. Недаром она у меня целительница, — без особых эмоций рассказала Алакхаран.       Цицерон был в шоке от услышанного, он не ожидал, что у его слышащей такое мрачное детство. Хоть у него тоже не было родителей, он все же вырос в семье. Темные братики и сестрички заботились о бедном Цицероне, пока он не стал ассасином Темного братства. — Бедная слышащая, бедная, бедная! Цицерон найдет этих бандитов и будет резать, резать, резать их! — рыкнул он и с силой воткнул свой кинжал в дерево. — Нет в этом надобности, они давно мертвы. Тетушка меня многому научила. Если бы не она, мы с тобой никогда бы не познакомились. Ладно, мы отошли от темы… Мои волосы стали голубыми из-за совсем другой истории. У моей тетушки всегда были ученики, и меня она тоже обучала, и однажды один мальчик сделал голубой раствор из лепестков горноцвета и еще какого-то ингредиента, решил его испытать на мне. Никогда не видела тетушку Ириду такой злой. С тех пор я и хожу с таким цветом, — девушка немного помолчала, — У всех нас в жизни были и белые, и черные полосы. Из них мы получаем бесценный опыт, — с грустной улыбкой закончила она. Цицерон как зачарованный смотрел на Алакхаран, удивляясь силе ее духа. Все же есть в этой хрупкой девчушке что-то нордское. — Цицерон рад, что у слышащей все хорошо. Цицерон никому, никому не позволит обидеть юную слышащую! — выпалил шут и резко вскочил на ноги. Девушка мягко улыбнулась ему. Она никогда не встречала такого искреннего человека, как Цицерон. Да, он безумен, но это не значит, что он плохой человек, верно? — Ужин готов, давай сюда чашки, — подав их девушке, хранитель расстелил шкуры возле костра, чтобы сесть на них. Ассасины ели не спеша, слушая звуки природы. Они наслаждались таким редким и коротким моментом спокойствия, когда Цицерона не преследовал хохот, а Алакхаран ее мрачные мысли. На душе спокойно и тепло, вот это и есть мимолетное счастье. Просто забыть обо всем и сидеть, полностью отдавшись природе. Но у любой сказки есть свой конец. Вот и их спокойствие прервали неожиданные гости. На ассасинах уже не было плащей, только их форма, форма Темного братства. — Цицерон, осторожно, — вскликнула девушка и, вскочив со шкуры, метнулась к своему клинку. Хоть у нее и была с собой бритва Мерунеса Дагона, которую ей с трудом удалось отжать у довакина, онна любила свой эбонитовый клинок, ведь он был единственной вещью, оставшейся от отца. Но мимо пролетевшая стрела не дала добраться до него. — Так-так-так… А вот и вы, — из тени леса вышел босмер, про которого они вспоминали днем. — Элриндир, какая встреча! Не думала, что вы с братом уходите так далеко охотиться, — натянуто улыбнувшись, сказала она. Незаметно достав из ножен бритву, девушка приготовилась к обороне. Глянув на своего брата, она слегка успокоилась. С ней рядом Цицерон, один из опаснейших убийц Скайрима, непредсказуем, быстр, ловок… И по-своему прекрасен: медно-рыжие волосы тихонько поднимались от дуновения ветра, некогда безумное лицо стало непривычно серьезным, он был готов в любое время перерезать врагу горло, стоило тому сделать неверный шаг. В этом и был весь Цицерон, безумный убийца, преданный сын Матери Ночи и Отца Ужаса — Ситиса. — Алакхаран? Что ты ту… Не может быть, — босмер удивленно посмотрел на свою знакомую подругу. Его повергло в шок, что та, которая так мило общалась с ними, могла убить его брата. Нет, это все глупая шутка. Девушка не убивала, нет, она не могла. А вот шут… мог, еще как мог. — То, что я член Темного братства? — ей не составило труда притвориться, что ей жаль. За милой маской скрывался монстр, страстно жаждущий убийств. Это приносило ей некое удовольствие, смотреть, как ее жертва корчится в предсмертных муках, моля ее остановиться. Но она никогда не слушала их, ведь зачем прекращать то, что тебе нравится? — Может, укокошим его уже? — девушка улыбнулась, она знала, что хранитель вскоре это скажет. Зачем разговаривать с будущим трупом, если он все равно умрет. — Алакхаран, отойди от него. А ты, мелкий имперец, ответишь за то, что убил моего брата! — Элриндир выстрелил. Стрела прошла в паре миллиметров от лица хранителя. В темноте блеснули его яркие карие глаза. — В нашем деле нужна практика, не так ли? — слышащая впервые услышала нормальный голос Цицерона. Слегка хрипловатый, но столь чарующий тембр его голоса надолго останется в ее памяти. Сейчас же им предстояло разобраться с одним босмером, который им уже порядком надоел. — Парни! — из чащи леса вышли остальные, их было около десятка. Многие вооружены луками и стрелами. Подобраться к ним будет трудно, пронеслось в голове у слышащей, но она быстро схватила свой клинок и пошла в атаку. — Глупые вы, кто пойдет против слышащей Темного братства и ее хранителя? — хранитель уже сражался с Элриндиром, пытающимся дать отпор. Но Цицерон был для него слишком сильным противником, и спустя пару мгновений имперец вогнал кинжал ему в живот и одним движением вспорол его. Безумная улыбка озарила его лицо. Вынув кинжал, он резко провел им по шее босмера. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав лицо и одежду Цицерона. Элриндир упал замертво, его внутренности вывалились наружу, земля окрасилась в багровый цвет. С хищной улыбкой хранитель слизал с кинжала кровь, не отрывая взгляда от ужаснувшихся лица охотников. — Д-д-дремора! — от страха они начали стрелять в него, но разве Цицерона так легко победить?       Девушка ловко уклонялась от стрел, быстро подходила к врагам. Держа в одной руке клинок, а в другой бритву, она неслась на них, словно дракон, извергающий огонь. Прыжок, удар, кровь… Один готов, Алакхаран не составило труда отрубить голову мелкому бретонцу, который совершенно не умел обращаться с оружием. Его голова покатилась в сторону его друзей. Сзади были слышны крики и лязг металла, ее верный друг убивал глупцов, осмелившихся пойти против них. Стрелы пролетали в миллиметрах от ее тела, какие-то она отбивала клинком. Следующим был орк, у него в руках была огромная секира, он уверенно махал ею перед ней. Стоит быть осторожной, иначе можно лишиться чего-нибудь. Орк замахнулся, девушка вовремя успела уйти от его секиры, но все же одна стрела смогла нагнать ее. Удар пришелся на ногу, сквозь боль она быстро вытащила ее и продолжила бой. Сейчас Алакхаран была уязвима, но у всех есть свои козыри в рукаве. Пока орк вновь поднимал свою секиру, девушка успела метнуть в него свою бритву, лезвие точно вошло меж глаз. Орк только начал опускать секиру, но завалившись на бок, он изменил траекторию ее полета. Секира отрезала часть ноги рядом стоящему лучнику. Не повезло парню, мучиться будет долго. До бритвы ей сейчас не добраться, придется достать козырь.       Трое уже лежали на земле и пропитывали ее своей кровью, осталось еще столько же. Цицерону нравилось пробовать кровь убитых им врагов и наводить тем самым ужас. Один решил пойти на него в атаку, крепкий норд, превосходящий по силе имперца, с криком бросился на него. Хранитель не успел вовремя уйти от удара, и они оба упали на землю. Удар, второй, третий… Цицерону понадобилось время, чтобы поймать руку норда и со всей силы всадить ему под ребра кинжал. Раздался вопль боли, и в ту же минуту разъярённый норд накинулся на хранителя. Цицерону пришлось справляться с ним в рукопашную. Но здесь удача была явно не стороне имперца. В руке у норда что сверкнуло, Цицерон слишком поздно заметил нож, и вспышка боли волной раздалась по телу. Мужчина проткнул руку имперцу, когда тот пытался перехватить удар. Недолго думая, норд занес руку для второго удара, но его остановил огромный ледяной шип, торчащий у него из груди. По льду маленькими струйками начала стекать кровь, капая на и так испачканную одежду хранителя. Тот скинул его с себя и поднялся для последнего удара. Без оружия будет трудно справиться с босмером, но никто ведь магию не отменял? Яркая вспышка пламени озарила небольшую поляну в лесу. Позже вспыхнула голубым свечением ледяная буря.       Это был танец двух убийц, льда и пламени, которые вместе были единым целым. Все закончилось, десять тел лежало на земле, а двое безумно уставших ассасинов сидели посреди поляны и смотрели на свое творение. — Здесь стало красиво… — прошептала девушка, взяв горячую руку хранителя. Холод внутри обжигал ее, и она тянулась к единственному источнику тепла, ее милому Цицерону. — Очень, — мужчина прижал ее к себе, наслаждаясь ее прохладой. Алакхаран смогла потушить пожар в его душе, а вместе с ним хохот, который спас его однажды от вездесущей тишины. — Когда ты успел выучить заклинания школы разрушения? Насколько я помню, ты никогда не обладал такими знаниями, — она заглянула в его карие глаза, в которых не было столь привычного для нее безумия. В них было что-то другое, то, что согревало ее холодную душу. — Я всегда знал их, просто не применял на практике. Ассасин темного братства должен уметь постоять за себя в любых обстоятельствах, — тихо ответил он, зарываясь лицом в ее волосы. Ее сладковатый запах сразу ударил в голову, довольная улыбка озарила его лицо. — Может, как-нибудь повторим это? — Непременно, моя слышащая…       Такие разные, они вместе были единым целым. Романтика у убийц была своей, любоваться небом среди кучи трупов, наслаждаться воздухом, пропитанным запахом крови и просто наслаждаться проделанной работой.