Исповедь

Я не знаю, что было бы правильнее: говорить тебе всё, что думаю, или же продолжать молчать. Я не знаю, правильным ли было решением надеяться. Мы выросли такими разными. Я рос в чулане. Плыл по реке цвета нефти на плоту, построенном из тел его жертв. Ты — в комнате с старшим братом. Твой солнечный цеппелин плыл сквозь облака зависти и ненужности. Мы были такие разные. Ты смотрела на меня как на героя. Я не смотрел на тебя. Когда началась вторая глава, ты пыталась отвести взгляд. А я пытался понять. Прости, я никогда не был слишком умён. В третьей главе мы пытались смотреть друг на друга. Огонь и нефть. Потом была война. Или это была свалка? Я не знаю. Прости, все сочинения за меня писала Гермиона. Даже те, которые я рассказывал репортёрам. Хотя подожди, кое-какие написал Дамблдор. Я опять пытаюсь свалить вину на других. Не было, наверное, никакой войны. Да и свалки не было. Было лишь безумие, на краткий год охватившее страну. Кто-то кого-то убил, кто-то потом об этом пожалел. Прибавилось памятников, поводов для сомнений, кто-то смог поплакать. А кто-то, как Тедди, сможет гордиться. На мне лишь прибавилось шрамов. Хотя мне бы хватило одного. У тебя убавилось братьев. Ты говорила, что не сожалеешь. А потом стискивала меня так, что перехватывало дыхание, и почти беззвучно рыдала и билась головой о моё плечо. Я зарывался носом в твои волосы, пахнущие солнцем. Все остальные смогли найти себя после всех этих побегов, лишений, чёртовой Битвы. Мы, как избитые, потерянные в мирном времени демоны войны, так и не смогли ничего. Мы — или я? Не знаю, прости. Вселенная ограничилась домом на Гриммо. Мы лишь спали и сходили с ума в ожидании, что кто-то снова придёт и призовёт нас, героев, куда-то на бой. Вести за собой сопротивление, быть символом. Громко говорить и протестовать — только не было противника. Все хотели жить мирно. А мы ушли. Я любил тебя, но никогда не говорил тебе об этом. Думал, ты понимаешь. Ты понимала. Я надеялся, что ты вытащишь меня из этого болота. Прости, что камень на твоей верёвке был тяжёлым, как могильная плита. Прости, что мы утонули, Джин.