А любовь еще жива?

Всю обратную дорогу от дома Марии до своего собственного Максим ехал можно сказать, скрипя зубами от ярости. Злился ли он на нее? Трудно сказать. Он понимал её, он ей сочувствовал. Видел, как она борется сама с собой, и пока битву эту она проигрывает. В том, что хлыща этого она совсем не любит, Максим был уверен. Но ему было обидно, что в обмен на информацию о Ромео Мария влепила пощечину ему. Возможно, он сам в этом виноват. Но ведь он хотел её успокоить… А еще хотел сжать ее в своих объятиях крепко-крепко, впиться поцелуем в ее прекрасные губы и повторить то, что они однажды здесь сотворили… Вообщем, Максима раздирали два противоречивых чувства, и пока он не мог понять, что с ними делать. Зато он точно знал, что ему нужно сделать сейчас. Приехав домой, он достал из бара начатую когда-то бутылку коньяка и просто-напросто выпил его прямо из горлышка. Затем упал на кровать и уснул мертвым сном. А Мария, вернувшись домой, проклинала всех и вся. Ругала и Романа, который не пойми где и с кем шлялся, и Максима, который вывалил на нее всю эту информацию. И себя ругала за то, что не сдержалась и влепила Максу оплеуху… Как он посмотрел на неё в этот момент… Мария до сих пор помнила этот взгляд… Мария в отчаянии стукнула кулаком по столу так, что стакан, который на нем стоял, подпрыгнул. Из своей комнаты выглянул Ванёк. — Мам, ты чего? У тебя что-то упало? — Нет, всё хорошо, мой родной… — С тобой всё нормально? — Ваня подошел к матери и заглянул ей в глаза. Марии стыдно было даже перед сыном. Знал бы он, что она сделала, непременно бы обиделся за Максима. И был бы тысячу раз прав. — Ты что не спишь еще? — Я тебя ждал. — Пойдем, я уложу тебя. Они сидели в его комнате. Ваня читал Марии вслух какую-то книгу, а она даже не вникала. Мысли ее были не здесь, не в этой комнате. Ванёк в конце концов обиделся. — Мам, да ты слушаешь или нет? — Да, да, родной. Конечно, слушаю. Просто я очень устала сегодня, и у меня болит голова. — Ну, тогда иди спать, мам. Я завтра тебе почитаю. — Спасибо, мой родной. Пожалуй, мне и впрямь нужно отдохнуть. Мария поцеловала сына, укрыла его и побрела в свою спальню. В отличие от Максима, который спал крепким сном, Марии не спалось. Она проворочалась всю ночь. Мысли не давали ей спать. Она понимала, что Максим, возможно, сказал ей правду. Тем более поведение Романа и впрямь было странным и вызывало у нее множество вопросов, на которые не было ответов. По крайней мере, теперь она точно знала, что ни в какое Подмосковье к матери он не ездил. Но его, тем не менее, не было почти два дня. Где он был? С кем он был? Марии казалось, что её кругом окружает одна ложь. Уже перед самым рассветом Мария решила, что ей нужно с глазу на глаз поговорить с Романом, это раз. А два — попросить прощения у Максима за ту пощечину. Но как это сделать? Теперь он, наверное, и говорить с ней не захочет. И тут Марию осенило! Нюся! Вот кто может ей помочь! Как же она забыла про старую подругу! Завтра Мария позвонит ей и все расскажет. Тем более ей и самой нужно выговориться. В голове у нее был полный сумбур. Но сейчас она уже знала, что ей нужно сделать, навязчивые мысли наконец-то отступили от нее и она заснула. Утром, перед тем как ехать на съемку, Мария позвонила Анне и договорилась о встрече с ней. Та пожурила ее за долгое отсутствие, но потом сменила гнев на милость, сказав, что будет ждать ее у себя дома после смены. Мария едва дождалась конца съемок, вызвала такси, и отправилась к старой подруге. Та ее уже ждала. — Какие люди! Ну, наконец-то! Проходи, проходи. Присаживайся. Анна усадила Марию за уже накрытый стол. Налила им обоим по бокалу красного вина. Мария выпила всё залпом. Анна удивленно на нее поглядела. — Ты ничего себе! Прямо залпом, без закуски… Случилось что? Давай, рассказывай. И Мария рассказала Анне все и про Романа, и про Максима, и про свои мысли и чувства. Закончила рассказ тем, что произошло в машине. — Я залепила ему пощечину… Но я не хотела. Это случайно вышло. Он пытался меня обнять, успокоить, а я… — Ой, Маня, натворила ты дел… Бить Макса по морде… это же надо додуматься. Ну, впрочем ладно, что теперь говорить… А он? Он как отреагировал? — Посмотрел на меня, потом разблокировал двери и я выскочила. А он уехал. — Даа… Дела у вас… а я всё думаю, что-то вы оба затихли в последнее время. Думала, что может, вы помирились. — Помирились, ага… Мне так стыдно перед ним. — А этот твой Роман? Ты прости, но мне тоже кажется, что это ну никак не твой вариант. Не твой мужчина. Твой мужчина — это Макс. Мария опустила глаза. — С Романом я разберусь. А что до Макса, то… всё так запутано… — Знаешь, что я тебе скажу? Не стал бы Максим всё это копать про твоего кавалера, если бы ты была ему безразлична. Он беспокоится за тебя. И думаю, что в глубине души он всё еще тебя любит. Мария покачала головой. — Мне нужно с ним поговорить. Я должна извиниться за ту пощечину. Но как это сделать? Якунина заходила по комнате. Потом вдруг остановилась. — Постой! А ты забыла? — Чего я забыла? — Что вы с Максимом приглашены на нашу с мужем годовщину свадьбы? — Ой. Прости, я и вправду забыла… А когда? — Послезавтра. Мы посидим здесь, будут самые близкие наши друзья. Вот и поговоришь с Максимом. Мария улыбнулась. — Поговорю, если не прогонит. — Кого? Тебя? Да брось ты… Чего еще выдумала… В общем так, давай ты сейчас езжай домой и хорошенько выспись А я, тем временем, поговорю с Максимом, узнаю как его настроение… — Спасибо тебе, Нюся! За всё! За то, что выслушала, за то, что помогла. — Ой, ну что ты! Я всегда рада помочь, тем более вам. Знаешь, что мне кажется? Что вы еще будете с Максимом вместе. Расстались-то вы по глупости. А забыть друг друга не можете. С ума я с вами сойду. Мария еще раз расцеловала Анну. — Пока! Еще раз спасибо! — Пока, Манюня! И давай, разбирайся уже со своим Ромео, или как там его зовет Макс… — Я с ним поговорю. Мне тоже нужно всё выяснить… От Анны Мария ехала уже в другом настроении. Ей стало легче. Иногда нужно выговориться близкому человеку. Тогда и на душе легче, и в голове проясняется что-то… Теперь нужно ждать послезавтра. Мария очень надеялась, что сможет поговорить с Максимом и извиниться перед ним. Скорей бы наступило это самое послезавтра!