А любовь еще жива?

Марии так и не удалось поговорить с Романом после того случая. Он просто исчез из ее поля зрения. Не звонил, не приезжал. Да ей уже было все равно. Она и сама не хотела его видеть. Но чувствовала, что к тому разговору они еще вернутся. Ей очень нужно было знать, правду ли ей сказал Максим. Что она будет делать, если это окажется правдой, Мария еще не знала… Вечером Марии позвонила Краснова и напомнила, что съемка завтра с семи утра в парке. — В 7 утра? А что так рано-то? — Ну, а ты что, хочешь, чтобы мы снимали, когда будет много народу ходить? Кстати, снимать, возможно, весь день будем. Так что настраивайся на полную смену. — Ладно, не впервой… — Завтра к вам дети присоединятся. Малышку вам с трудом нашли. Чудо четырехмесячное. Так что завтра будешь нянчиться. — Да, я читала сценарий. Дети — это хорошо. — Согласна, хоть и возни с ними много, — рассмеялась Краснова. — Ладно, Маш, до завтра. — До завтра! Утром Мария встала с каким-то волнением внутри. Ей что-то снилось сегодня, но она не могла вспомнить что… Но что-то, по всей видимости, очень хорошее, потому, что она проснулась не с трудом, как обычно, а с легкостью. Не знала она еще, что эта смена будет у нее одна из лучших в «Склифе». В половину восьмого все уже были на месте. Не было только Максима. Решили начать пока без него. Все равно его время было чуть позже. Снимали прогулку Марины с детьми в парке. Марии так понравилась малышка, которая по сюжету была ее дочерью, что она не спускала ее с рук. Да и самой малышке Мария тоже явно понравилась, потому что она все время улыбалась и ни разу не заплакала. Ее мама все время была рядом и в перерывах кормила и переодевала её. Когда появился Максим, Мария не заметила. Увидела его только тогда, когда он уже разговаривал с Юлией Владимировной. Чтобы он не увидел ее взгляда, Мария склонилась как можно ниже над коляской и стала покачивать ее. Она не покажет ему, что ее задело его поведение на вечере у Анны. Ни за что! Ближе к обеду появилась Якунина. Она поздоровалась со всеми и тут же включилась в съемочный процесс. На площадке Максим и Мария вели себя прямо образцово-показательно. Разговаривали друг с другом, ворковали с маленькой… А внутри… внутри у них обоих буквально всё кипело… Максим невзначай клал руку ей на талию, она прижималась к его плечу, как того и требовал сценарий… Но они оба чувствовали импульсы друг от друга, и напряжение этих импульсов нарастало… Когда объявили перерыв на обед, все дружно пошли перекусить к киоску с хот-догами. Там была какая-то закусочная. Мария есть не пожелала. Желудок отчего-то свернулся в комочек от непонятного волнения. У нее даже губы пересохли. Она купила в киоске бутылку воды, жадно напилась, протерла виски и лоб. Сегодня было очень жарко. Она порадовалась, что оделась легко. Красная клетчатая рубашка, легкие спортивные брючки, белые мокасины… Она отправилась в свой фургон, который ей выделили для отдыха. Там она ненадолго прилегла на небольшой диванчик. Потом встала. Нужно было возвращаться на площадку. Мария расчесала волосы, заколола их сзади. Посмотрела на себя в зеркало. «Чего ты волнуешься?» — спросила она себя. — Всё же нормально. Ну, почти нормально. Вот он здесь, ходит, не трогает тебя, только если нужно по сценарию. Уже наверное и боится прикасаться, чтобы снова не получить оплеуху. Тогда чего я так переживаю? Почему меня к нему так тянет? Ведь я не должна, не должна испытывать к нему никаких чувств. Всё уже прошло. Прошло. Успокойся». Этот небольшой аутотренинг немного успокоил Марию. Она взглянула на часы. Пора было идти. Она сделала пару глубоких вдохов и вышла из фургона. А Якунина тем временем. беседовала с Максимом, и пыталась вправить ему мозги за поведение на ее празднике. — Ну и чего ты этим добился? Машка расстроенная вся уехала. На ней просто лица не было. Ну вспылила она тогда, с кем не бывает… Ты тоже хорош! Вот так сразу обрушить на нее такую информацию… А теперь игнор включил, да? — Да не знаю я… Всё так запуталось… И без неё не могу, и с ней не могу, пока вокруг нее этот хмырь ошивается. — Ох, ну что мне с вами делать? — вздохнула Якунина. — Связать и в постель положить? Чтоб помирились? — Блин, я уже и прикоснуться к ней боюсь. Как бы опять по морде не получить. Анна посмотрела на него. — А ты попробуй! Подойди, поговори, ну что еще там… хот-дог ей купи… она вон голодная… не ела ничего. Скоро в тень совсем превратится. Доведёте вы Маньку. Что ты со своими закидонами, что ухажер ее ненормальный… Тоже мне, мужики называются. Так, ладно, я пошла, а ты думай давай, что делать. Я за вами наблюдаю. И не дай Бог опять поругаетесь! — Якунина погрозила Максиму пальцем. Максим пошел к месту съемки. Там уже все собрались. Он смотрел на Машу. Она порхала как бабочка вокруг ребятишек. Что-то говорила старшей девочке, игравшей Томку, брала на руки маленькую, играла с ней… Маша почувствовала его взгляд и махнула ему: «Иди к нам!». Он подошел. С хот-догом в руке и бутылкой прохладного чая. — Будешь? — Ой, не знаю… Что-то не хочется… — Так, ешь давай. А то скоро свалишься в голодный обморок. А я пока с детьми побуду. Максим заставил Машу сесть на лавочку и съесть весь хот-дог. Его забота пришлась ей по нраву. Сегодня Максим был совсем не таким, как на вечере у Якуниной. Он снова стал прежним, веселым, обаятельным, заботливым. И ей это нравилось. Однако продолжить разговор им не удалось. Потому что нужно было начинать снимать следующую сцену, где Марина бегает по парку в поисках пропавшей Томки… Сцену снимали в несколько дублей. Машу несколько раз заставляли бегать с коляской по детской площадке. Малышка в это время была на руках у матери, что и немудрено. Кому понравится, если тебя будут трясти в коляске, бегая с ней по всему парку? Максим все это время наблюдал за Марией. Ему ее даже стало жаль. Она вся взмокла, день был жаркий. Волосы у нее все разлохматились, она тяжело дышала. «Скорей бы перерыв», — думал он. «Ну сколько можно её гонять?» Наконец, Краснова сжалилась над Машей и объявила небольшой перерыв. К тому же у оператора возникла какая-то проблема с камерой. Мария стояла рядом с оператором, он ей что-то показывал, объяснял. «Эх, будь что будет» — подумал Максим, подходя к Марии. Он подошел к ней и, обняв ее сзади, уткнулся подбородком ей в затылок. Его руки чувствовали ее заледеневшие от волнения ладони, и он накрыл их своими, чтобы согреть. Вдохнул глубоко, поднял глаза к небу и прошептал: «Моя»… Она прижала его руку к себе. И прикрыла глаза от счастья. Он был рядом с ней, и она чувствовала его всем сердцем. Да, она любила его… Они стояли, прижавшись друг к другу, не видя друг друга, но чувствуя каждой клеточкой тела… Она прижимала его руку к себе, это было такое долгожданное объятие, вполне невинное на первый взгляд, но такое чувственное… Вокруг них сновали люди со съемочной площадки, слышались командные крики режиссера, но они никого не слышали и не видели. Сейчас они были одни в этом мире, который принадлежал только им двоим, и вырываться из этого мира им не хотелось… Однако вырваться из мира всё же пришлось. Их объятие нарушил откуда ни возьмись появившийся ассистент Красновой. — Эээ… извините, если помешал… Макс, тебя там зовут… — Кто еще? — Там похоже, помощь твоя нужна… Не могут они там чего-то решить… — Черт, ладно, сейчас иду… Мария выскользнула из объятий Максима, и побежала по дорожке. Краем глаза он успел заметить, что путь ее лежал к фургону. «Ладно, теперь я знаю, где тебя искать», — подумал он. Мария влетела в фургон. Ноги у нее подкашивались, она присела на стул. Попыталась понять, что это было пять минут назад. Может, ей это приснилось? Да нет. Она все еще чувствовала руки Максима на своих ладонях, как он поглаживал их, пытаясь согреть… «О Боже, помоги мне! Помоги совладать со своими чувствами!» — взмолилась она. — Иначе я не выдержу! Не выдержу…» Максим довольно быстро всё решил с Красновой. Затем подошел к оператору, спросил, настроил ли он свою камеру. «Еще минут двадцать, может чуть больше» — сказал он. «Отлично» — подумал Макс. — Время еще есть», — и он пошел к Машиному фургону. Мария расчесывала волосы, и поправляла рубашку, когда дверь открылась, и вошел Максим. — Макс? А… как ты… зачем ты здесь? — Мне кажется, нам нужно поговорить. Он захлопнул дверь, и Мария поняла, что она попалась.