дурацкие письма

      Следующим вечером глаза Ларри были скорее полными отчаяния, чем обычного легкого безразличия.       «Слушай, вчера мы с тобой весь день тусовались у меня, и это было круто, но я смотрел на тебя и, эм, понимал, что все больше и больше, хочу чтобы мои письма уходили не под кровать, а к тебе. Я имею в виду, с каждым письмом мне все сильнее хочется, чтобы ты его прочел. Но когда я только задумывал всю эту идею с письмами, цель была в том, чтобы я, ээ, писал именно их, потому что именно их я вряд ли тебе передам. В общем, отдать их тебе — это было последним, чего я хотел. Но теперь нет, и я не знаю, что делать. Хочется, чтобы ты знал, но в то же время, я, эм, понимаю, что это все скорее может тебя спугнуть, а не обрадовать, и теперь я совсем, ээ, в растерянности.       Сал, ты мне нравишься, и наверное, последней ночью я чаще думал о твоем лице под протезом, чем спал. Это странно, но мне бы не хотелось просить тебя об этом по-дружески, типа, ты можешь согласиться, но это не то. Ээ, я имею в виду, что я хочу, чтобы ты доверил мне то, как выглядит твое лицо, со взаимным желанием стать, эм, ближе, а не просто потому, что я попросил. И я знаю, что это звучит, эм, ужасно глупо, но ты уже стучишься ко мне в комнату, потому что сегодня ты захотел остаться на ночь у меня. Поэтому я заканчиваю письмо».       Ларри поставил роспись и быстрым движением сунул письмо под кровать. В комнату заходит Салли и становится перед парнем, упершись в него взглядом. — Ты чего не открывал? — Дописывал картину, — махнул рукой Ларри. Салли оглядывает комнату. — Но здесь даже холста нет. — У себя в голове, дурень. — А, — лишь и бросает Сал, плюхаясь на кровать. После двух-трех часов рубиловки в видео-игры, Ларри бросает джойстик и поворачивается к Салу. — Слушай, — начинает он, — чтобы ты делал, если бы ты что-нибудь начинал для того, чтобы что-нибудь абсолютно точно не делать, но потом через время ловил бы себя на том, что все больше хочешь это сделать? — Че-го? — поворачивается Салли и тоже кладет джойстик, — С ума сходишь? — Ладно, забей. Я что-то сегодня и правда немного того. Ларри лег первым, потому что чувствовал себя вымотанным сегодня. Следом лёг и Салли на полу рядом с кроватью Ларри. Они долго лежали в тишине, прежде чем Ларри ее нарушил. — Сал, — позвал он. — А? — Загляни под мою кровать. Салли повернулся в сторону кровати парня, но ничего не увидел. Слишком темно. — Ничего не видно. Ларри вздыхает и чувствует, что его губы кривятся в улыбке — Руками нащупай, чел. Салли слушается и запускает руку под кровать, он чувствует кучу разбросанных бумажек. — Там мусорка, что ли? Ты прикалываешься? Ларри смеется, он поворачивается лицом к Салу. — Фонарь на моем столе, — только и сказал он, переворачиваясь обратно к стене. Салли поднялся с напольного матраца и взял со стола Ларри фонарь. Подойдя обратно к кровати, Сал услышал, что дыхание Ларри стало размеренным и спокойным, видимо тот уже заснул. Салли устроился поудобнее, облокотившись на ножку кровати Ларри, и достал из-под нее кипу листков, после открывая для себя, что все это — письма. Взяв первое попавшееся, он развернул его. «Ээ, привет,» — начал читать Салли.