Все, что у нас есть

В Лианноне лето, праздник жизни после на редкость суровой зимы — ничего удивительного, что Лея Муир бывает в лесу, как и каждый год, едва ли не чаще, чем дома. И ничего удивительного, что новая телохранительница не отходит от нее ни на шаг — для того и нанята, Амра, героиня Фиары, не зря ест свой хлеб. Но то, что они сидят в пронизанной солнцем роще бок о бок на расстеленном плаще Амры, прижимаясь друг к другу, поразило бы многих. Лея с безмятежной улыбкой смотрит в просвет между кронами деревьев, где синеет безоблачное небо. Амра тоже выглядит совершенно спокойной, мирно грызет травинку, но внимательно оглядывает кусты и еле заметную, известную лишь им двоим, тропку. В уголках ее серых глаз собрались жесткие морщинки.  — Расслабься, — горячее дыхание Леи обдает Амре ухо, по телу бегут мурашки от еле заметного касания губ. — Никто не придет сюда, Элен охранит нас. Это ее владения, слышишь? — деревья согласно шумят на ветру.  — На богов надейся, а сама не плошай, — Амра усилием воли снова сосредотачивается на обзоре окрестностей; ничего подозрительного и вправду нет. Но если б по ее вине с Леей что-то случилось, Амра бы себе не простила этого никогда. Это была ее первая мысль при их встрече. В такое же ясное солнечное утро Лея Муир вышла во двор — поздороваться с новой охранницей. Лея пожала Амре руку, неожиданно крепко, и улыбнулась так, словно всю жизнь ждала именно ее. Когда-то, еще в юности, Амру спросили: «встречала ли ты кого-нибудь, от чьей улыбки распускаются цветы?». Теперь она точно знала, что ответила бы «да». Лея внезапно фыркает, уткнувшись в плечо Амре.  — Ты чего? — даже приглушенный смех Леи переполняет Амру нежностью, и та обнимает ее за талию.  — Мой отец приставил женщину в телохранители своей дочери, чтоб избежать соблазнов, каким поддаются юноши и девушки, слишком долго бывающие вместе. Разве не забавно?  — Тут он серьезно просчитался, — Амра тоже смеется — звонко, с детской искренностью. Даже мысль — знай глава дома Муир, что из этого выйдет, не видать бы им с Леей друг друга никогда – не омрачает веселье. Они и вправду много времени проводили вместе. Амру не нанимали особо для Леи, но с того же самого утра та не отпускала ее руки, и в конце концов убедила отца назначить Амру своей личной телохранительницей. Илфирен Муир ни в чем не отказывал дочерям, да и отпускать Лею в столь любимые ею дальние долгие прогулки без должной защиты не хотел (еще одну причину она, впрочем, тоже угадала верно). И Амра следовала за новой госпожой неотлучнее тени всюду — в городе ли, во дворе ли усадьбы или на берегу озера. Она сопровождала Лею в лесное святилище Элен и на рынок, сидела рядом с ней в саду, слушая игру на арфе. Лея наблюдала за тем, как Амра точит оружие и чистит доспехи, расспрашивала ее о странствиях («нет-нет, доблестная воительница — не надо о спасенных девицах и убитых драконах. Скажи мне, ты видела когда-нибудь, как в небесах горит северное сияние?..»). Поначалу Амра отвечала сдержанно, но быстро поддалась обаянию Леи, и они разговаривали так, словно знали друг друга всю жизнь. Все говорили, что Лея красива — все, кроме Амры. Слишком бледным, ничего не значащим, казалось это слово, когда Лея, распустив длинные темно-медовые волосы по плечам и небрежно подоткнув подол, бежала босиком по росистой траве, или же умывалась холодной водой из ручья, не беспокоясь о раскрасневшемся лице. Все говорили, что Лея благословлена богами — рядом с ней Амра забывала обо всяких богах. Амра понимала: это неправильно, телохранительница не должна думать ни о чем, кроме своего долга, даже если он совпадает с самым сердечным желанием; но она была всего лишь человеком, и не знала, о чем молиться сильнее — чтобы срок ее службы истек как можно скорее, или чтобы он никогда не заканчивался. И однажды, не отводя от собирающей землянику Леи глаз, Амра просто и прямо сказала, что любит ее. Ответ был так же прям и прост — поцелуй, пахнущий ягодами.  — А ты знала? — спрашивает Амра, проводя ладонью по волосам Леи. Обе не уточняют, о чем идет речь — в том нет нужды.  — Конечно, с самого начала. Ты же совсем не умеешь скрывать чувства.  — Я предпочту думать, что это ты так проницательна, — смеясь, отвечает Амра. — Иначе что же мы будем делать, когда весь Лианнон вдруг посмотрит на меня? Амра прекрасно понимает и без того, что безмятежное время долго не продлится, вечно прятаться в лесах невозможно. Лея достойна большего — всего, чего захочет сама — и ради нее она будет смирять свой горячий нрав и учиться терпению, для чего бы оно ни потребовалось. Если бы все зависело только от Амры, она бы прямо сейчас уехала вместе с Леей куда глаза глядят и разделила с ней свою жизнь, не беспокоясь о чужом мнении. Но «не все узлы можно развязать одним ударом топора» — наследница семьи Муир должна заботиться не только о своем счастье, а потому им не скоро еще доведется открыться кому-либо, кроме Шан, которая читает в сердце сестры, как в своем собственном. Она одна увидела, что происходит между Амрой и Леей… Во всяком случае, дурных слухов в городе о них не ходит. Зато ходят другие — что Лея сговорена за богатого и знатного мага.  — Не думай об этом, — рука Леи сжимает руку Амры.  — О чем?  — У тебя мысли на лице написаны, как всегда, — другая рука нежно касается щеки Амры, но во взгляде Леи — отчаянная решимость. — Сейчас не время думать о дне, который еще не настал, и о тревогах, которые не пришли вместе с ним. У нас есть любовь — это все, что у нас есть, так стоит ли омрачать ее лучшие мгновения? Амра позволяет Лее опрокинуть себя в траву, и, закрывая глаза, думает: У нас есть любовь, и о ней сложат легенды.