memento mori.

– Татуировка представляет собой процесс нанесения перманентного рисунка на тело методом.. - Я уверенно зачитал в телефонную трубку красивые слова с первого попавшегося сайта о татуировках, но фразу "методом местного травмирования кожного покрова" я решил пропустить, потому что она была точно не моим аргументом, – методом, который позволит без вреда для кожи показать свою индивидуальность. (Ах, из меня бы вышел неплохой импровизатор.) – Антон, и хочется тебе, чтобы в тебя иголками тыкали, да и выглядить как зек с зоны? – Не знаю, откуда вообще моя бабушка узнала о желании набить татуировку, но огорчать её не хотелось, и поэтому пришлось выслушивать "очень весомые" аргументы о том, что "в старости оно сморщится и будет некрасиво"/"тело - это не кусок бумаги"/"а вот тебе разонравится и что делать будешь". – Ну Баа, татуировки – это своего рода вид современного искусства, и они давно перестали быть аксессуаром исключительно моряков или заключенных. Их носят совершенно разные люди, чтобы выразить себя. – Дальше на этом сайте была реклама пентхаусов в Видном, и поэтому я сделал эффектную паузу, а точнее, просто замолчал, пытаясь одной рукой открыть "Баунти", лежащий на письменном столе. – А где хотя бы бить собрался? – Бабушка устало выдохнула в трубку, но видимо поняла, что меня не переубедить. – На ребре. – Ну, тогда ещё ладно, под одеждой не видно будет. Главное, не набивай всякие сатанические пентаграммы! И вообще, Антошенька, кушай побольше, а то совсем исхудал. Дальше мне пришлось уверять бабушку, что я хорошо питаюсь, а в конце диалога пообещать зайти к ней на пирожки с борщом. *** На дворе кружились осенние листья, а мой лучший друг – Серёга –кружился вокруг меня уже целый час. Маленький рост не мешал тыкать ему экраном смартфона с 1000 и 1 эскизом для тату мне в лицо. Несмотря на то, что я уже давно решил, что именно хочу оставить на своём теле навсегда, Серый каждый день доебывал меня кучей пабликов по этой теме, потому что сам он жил с родителями, а не в общаге, и татуировку позволить себе пока не мог. Вот и сегодня всё было как всегда: я уныло смотрел на черные рисунки Микки-Маусов, непонятных динозавров и линий, которые складывались в надпись "my life my rules" и слушал вопли Серёжи о том, что "это идеально будет смотреться на твоей лодыжке", "если ты набьешь это на левую щёку, то оно будет отлично сочетаться с тем зелёным свитером" и "эту татуху точно оценит подруга твоей двоюродной тёти". Я не знаю, какого надо быть роста, чтобы набить всё, что хотел этот придурок. Да и вообще, пока мне хотелось набить только "Заклейте мне рот скотчем" ему на лбу. Желательно, капсом. *** Когда сегодня мне написала бывшая, и спросила, что же я такое собрался набивать, что @sergeymatvienko посвятил этому аж целый пост в инстаграме со скринами из всяких групп, это стало последней каплей. Ну чего они все доебались-то, ведь я ещё ничего не набил. Конечно, Ире я ответил, что не собираюсь набивать фразы по типу "я спасатель малибу по ночам песок ебу" и "гуси жрут таких как ты за хуевые понты", а просто Серёжа – дебил, но понял, что всей этой теме пора положить конец. Действительно, если послушать моё окружение, то создастся впечатление, что я хочу столько татуировок, как у Рика Дженеста. *** Платить двенадцать тысяч за час я был не готов от слова совсем, и поэтому идеи с самыми популярными тату-салонами сразу отпали, и я выбрал небольшой салон на окраине со странным названием "Uberiteribu". Мой выбор пал именно на него, потому что по фотографиям в инстаграме я вычислил, что у них для посетителей при входе стоит корзинка с моими любииыми карамельками. (А может, стать детективом?) Вдохнув и выдохнув раз сто и уничтожив все запасы овсяного печенья на ближайший месяц, я всё-таки собрался с силами и позвонил. Какая-то девушка приятным тоном (ну им же платят за вежливость, с хуяли ей мне грубить) сообщила о том, что на этой неделе ближайшие свободные сеансы на этой неделе – в среду и пятницу. Сегодня был вторник. А среда, естественно, после вторника. (Во мне умирает философ.) В общем, я понял, что не готов лечь под машину, а точнее, под тату-машинку так скоро, и записался на пятницу. Девушка таким же радостным тоном добавила, что со мной будет работать Арсений. Мда, имя красивое конечно, но перспектива того, что в меня часа три будут тыкать иголками совсем не радовала. *** Серёжа настолько охуел, что я всё-таки иду набивать тату, что даже перестал вести себя как идиот, но от это мне было не лучше. Нет, не то, чтобы я боялся иголок, нет, у меня не было никакой детской травмы или фобии, но я знал, что бить на ребрах будет больнее, потому что эта область находится рядом с костями, которые к тому же торчат из-за моей худобы. Ну ладно, иголок я тоже боялся. Но и татуировку хотелось жутко. Однако, чем ближе становилась пятница, тем сильнее мне не хотелось ехать в тату-салон. Я уже был готов всё отменить, но, благодаря Серёже, о моей будущей татуировке знали все, и просто так слиться как ссыкло я не мог. Да и в глубине души я знал: мне плевать на мнение всех этих людей, но я сам не смогу жить с мыслью том, как бы моя жизнь изменилась с татуировкой. *** В результате, ровно в 16:57 я стоял на крыльце "Uberiteribu", и уже хотел развернуться, плюнуть на свою мечту о татуировке и уйти в закат, а точнее, уехать домой на трамвае, но дверь внезапно открылась, чуть не сбив меня с ног. Стройная девушка в черных джинсах и белой футболке с бейджиком, гласившим "менеджер Оксана", кинула в мусорку какие-то бумажки, а потом обратила внимание на меня: – Привет! Прости, не заметила, ты просто под самой дверью стоял. Ты же Антон? Шастун, да? – Я кивнул. – Так чего ты под дверью топчешься, проходи давай, у тебя на пять часов запись. Но, видимо, увидев моё наполненное печалью ебало, Оксана добавила: – Да не нервничай ты так, Арсений очень хороший мастер. Я натянуто улыбнулся, хрустнул пальцами рук и зашёл в стеклянную дверь. В помещении было уютно, тепло и пахло кофе. В середине небольшого зала стояли диванчики, на стенах была имитация граффити, а на стойке регистрации у входа лежали мои любимые карамельки! Я как раз пытался разгрысть яблочно-лимонную, когда черная дверь из дальнего кабинета открылась, и оттуда вышел мужчина в чёрной футболке и рваных джинсах. Я аж карамелькой подавился. (Блять чо за сасные мужчины тут ходят ааааа.) – Привет. – Он искренне улыбнулся и взъерошил мне волосы. – Если ты Антон, то проходи в мой кабинет, я щас подойду. И, видимо, Арсений, скрылся за дверью какого-то служебного помещения. Ну, окей. Я прошёл в дальнюю комнату, в которой находилось какое-то кресло; рядом стоял диванчик, а на стене висели фотографии довольных улыбающихся клиентов в обнимку с Арсением, которые тыкали в кадр своей новой, пока ещё незажившей татуировкой. Ну, по крайней мере, на комнату пыток не похоже, и крови клиентов, которые орали от боли тут нет, и поэтому я немного успокоился, но мне всё равно было не по себе. Арсений незаметно вошёл в кабинет, и когда он окликнул меня, я вздрогнул и даже немного въебался рукой в кресло. – Ты чего пугаешься? – Арсений ласково улыбнулся. – Я не кусаюсь. В руках у мужчины была кружка с ароматным кофе и гелевая ручка. – Ты на ребрах набиваешь? – Арсений поставил кружку на стол, поправил чёрную футболку, которая охуенно сочеталась с его глазами и стал рыться в ящике. – Ага. – Мне снова стало очень тревожно. – А это очень больно? – Я вопросительно посмотрел на мужчину. – Ну Антош, у всех людей разный болевой порог, и все по разному переносят процесс нанесения татуировки. Но вообще, терпимо. – Арсений поднял правый край футболки, и продемонстрировал набитого реалистичного волка, который стоял, немного подняв лапу и смотрел вперёд. Нет, татуировка была, конечно, очень красивой, но твою ж мать, какие же у Арсения классные кубики пресса, да и вообще, сам он невероятно привлекательный. (А с какого момента меня вообще стали привлекать мужчины?) – Так-с, раздевайся и сюда иди. (В смысле раздеваться? Не, ну я не против, конечно, но я что, вслух сказал про то, что Арсений слишком привлекательный? Или сейчас модно трахаться на первом свидании?) Я недоуменно посмотрел на мужчину. – Ну толстовку снимай и на кресло ложись, чего непонятного-то? А ты о чём подумал, извращенец мелкий? Или мне тебе татуировку на кофте набивать? – Сами вы извращенец, – пробормотал я, но покраснел. Да и вообще, мне было неловко раздеваться перед ним, потому что моему прессу было далеко до идеала, а кожа была какой-то бледной, но Арсений же тату-мастер. Я снял толстовку, и, поёжившись от холода, запрыгнул на кресло, которое было не готово к такому повороту событий: оно покачнулось, а я задел кружку рукой. Она упала, но не разбилась; но кофе, к сожалению, вылился на стол и на мою толстовку. А что вы знаете об аккуратности? – Извините пожалуйста, я нечаянно! – Мне правда было стыдно за то, что так вышло и за мою рукожопость. – Котёнок, а тебе точно 16 есть? – Усмехнулся Арсений, вытирая заляпанную кофе поверхность салфеткой. – Обычно взрослым людям не приходит идея прыгать на тату-кресло. Посмотрев на моё испуганное лицо, Арсений добавил: – Да не переживай ты так, я новый кофе заварю. И он вышел из кабинета, оставив меня дрожать от холода, да и за окном начинал моросить дождик. Я все ещё очень сильно нервничал, поэтому решил уничтожать все запасы печенек, которые видимо предназначались клиентам. Ну, а что я могу поделать, если они такие вкусные. Спустя минуту Арсений вернулся в кабинет с двумя кружками, одну из которых он протянул мне, пледом и своей розовой толстовкой с капюшоном. – Давай согревайся, как я набивать тебе что-то буду, если ты дрожишь всем телом? Тут не так уж и холодно вроде. (Ага, а по ощущениям -10, и вообще я тут полуголый сижу). В моей кружке с рисунком милого динозавра, который пытается откусить кусочек от Эйфелевой башни (Господи, что употреблял человек, разрабатывающий такие дизайны кружек?!) оказался мой любимый малиновый раф, который приятно согревал. К тому же, Арсений замотал меня в плед, прикольно пощекотав, так, что торчали только ребра. На пару секунд мы встретились взглядами, (АААА ПОЧЕМУ У НЕГО ТАКИЕ КРАСИВЫЕ ГЛАЗА ПОМОГИТЕ Я ЩАС УТОНУ В НИХ Я ЖЕ ПЛАВАТЬ НЕ УМЕЮ) посмотрели друг другу в глаза, а потом Арсений спросил: – А чего набивать будем? Ты же вроде, надпись бить собираешься, да? (Бля, вообще, я на самом деле надеялся на страстный поцелуй и жизнь до гроба вместе после такого взгляда, но жизнь, к сожалению, не фанфик в жанре флафф). – Ага. – Я с опаской посмотрел на тату-машинку. – На левом ребре – "Carpe diem", а на правом – "Memento mori". – О, латынь. – Арсений довольно усмехнулся и отпил кофе. – Я её в университете учил немного. Он посморел в окно. – Лови момент. Помни о смерти. Carpe diem. Memento mori. CDMM. Подожди, ты что, слушаешь Anacondaz? – Дааа. (ДААА ДАДАДАДА У МУЖЧИНЫ МОЕЙ МЕЧТЫ МУЗЫКАЛЬНЫЕ ВКУСЫ СО МНОЙ СОВПАДАЮТ О БОЖЕ КОГДА ОН МНЕ СДЕЛАЕТ ПРЕДЛОЖЕНИЕ УЖЕ А Я СОГЛАСЕН) (А ещё он вроде не сильно меня старше, классно шутит, и мы как-то сразу сблизились.) Потом мы с Арсением немного поговорили о жизни, допили кофе, посмотрели его фотографии с концерта Anacondaz, которые неведомо как оказались в ящике его рабочего стола, а потом он, аккуратно и нежно проводя руками по моему телу, (ааааааа) перенес надписи на какую-то специальную клейкую пленку, чтобы за тем обводить их с помощью тату-машинки. Во всем тату-салоне играла какая-то негромкая хорошая музыка, в кабинете Арсения было очень уютно. Но я нервничал просто пиздец, волны паники накрывали меня с головой, и меня просто трясло от стресса. – Ну чего, готов? – Арсений улыбнулся и потянулся рукой за тату-машинкой. – Арсений Сергеевич! – Охуеть, я в стрессовой ситуации даже отчество вспомнил, а то на ты было бы как-то неудобно обращаться. Арсений резко обернулся и посмотрел на меня. Вот блин, а я не придумал, как сказать о том, что я ебаное ссыкло, поэтому просто посмотрел на него. – Тош, во-первых, давай на ты, зови меня просто Арсом, ну, или Арсением, а во-вторых, чего у тебя взгляд такой испуганный? Боишься? – Очень. – Честно признался я, потому что руки тряслись, а по ощущениям я был готов ебнуться в обморок. Честно, я не знаю, почему я так нервничал, наверное, просто всё навалилось в одну кучу: проблемы с учебой, боязнь бить тату, да ещё и стресс от того, что тут работают всякие красивые мужики(а точнее, один мужик с невероятно красивыми глазами), а я выгляжу как чмо. – Ну ты чееего? –Арсений отложил машинку, сел рядом и приобнял меня за плечи.– Ну соберись давай, котик, уже полвосьмого. (Ёпттвоюмать, интересно, сколько ж мне придется заплатить за это. Хмм, интересно, а натурой расплатиться можно?) Но всё же денежный вопрос меня волновал, поэтому я всё-таки лёг на это несчастное кресло. Но страх взял своё, и когда Арсений начал обводить букву "C" тату-машинкой, я дёрнулся, и задел торчащим краем ребра прямо по включённой тату-машинке. От боли у меня аж слезы на глазах выступили, и я сжал руками ручки гребаного кресла. –Антооон! –Арсений тут же выключил это современное орудие пыток. –Ну чего ты дёргаешься? Ведь по кости больнее всего бить. М-да, это было реально очень больно, по ощущениям, моя кость просто раздробилась на маленькие кусочки, которые вонзались в мои лёгкие. – Ну ты что, плачешь? – Арсений посмотрел своими голубыми глазами в мои заплаканные зелёные. (Ну да, редко наверное парни тут плачут и боятся бить тату, я один такой никчёмный и трусливый). Но Арсений просто молча заключил меня в свои объятья, а я всхлипывал, уткнувшись в его плечо, и размазывал свои слезы по его розовой толстовке. – Ну тишее, Тош, котёночек, прости, я не хотел сделать тебе больно. – Арсений гладил меня по спине, и взъерошивал волосы, а мне хотелось обниматься с ним до конца света. Ну, или хотя бы до конца дня. И чтобы меня называли котёночком. В результате тату набивать оказалось всё-таки, конечно, терпимо, но всё же очень больно, и я каждую секунду вздрагивал от боли и сжимал зубы, потому что плакать в голос мне было как-то стыдно. Когда ребра начало сводить просто невыносимо, Арсений выключил машинку. Я опустил взгляд: на покрасневшей коже левого ребра вырисовывались аккуратные буквы "Carpe Diem", и я улыбнулся сквозь слёзы – татуировка была просто идеальной, я именно так представлял её в своих мечтах. – Солнышко, – Арсений снова обнял меня, – я сейчас покурить схожу, хорошо? А потом, если захочешь, доделаем второе ребро. Я кивнул. Арсений, захватив со стола пачку "Marlboro" и вышел из кабинета. Я ещё раз посмотрел на свою новую татуху, скинул фотку Серёже, который тут же капсом стал писать во все соцсети всякие тупые хештеги а-ля #ШАСТУННАКОНЕЦТОЛИШИЛСЯДЕВСТВЕННОСТИ #ЛУЧШОЕТОТУВЕКАЫЫЫ, и засыпать меня вопросами в лс. Ответив ему, что Арсений вроде не женат, а тату машинка фирмы "Equaliser", я наконец-то отложил телефон и растянулся на кресле, закрышись лицом в мягкий плед. *** Я проснулся от того, что Арсений потрогал меня за плечо. Ой, я что уснул? Ебаать. В комнате было полутемно, но солнце уже, видимо, давно село. Я посмотрел на часы – 21:26. СКООЛЬКО? Хмм, а интересно, дадут ли мне ипотеку на тату-сеанс? Я реально спал в кабинете у Арсения почти два часа? – Утибоземой, какое ты сонное солнышко! – Я поморщился и понял, что реально хочу спать, зевнул и свернулся клубочком на кресле, как настоящий котёнок. – Прости, что разбудил, просто тату-салон до десяти работает, а сейчас полдесятого. Как я понимаю, ты будешь на следующем сеансе добивать часть тату на другом ребре. Я прикинул, что мне придётся взять ипотеку, чтобы оплатить первую ипотеку, да и вообще, вдруг в следующий раз моим мастером (А я чо, Маргарита?) будет не Арсений, и спросил: – А может, сейчас доделаем? – Ну, давай сейчас, если хочешь. На втором ребре бить было также больно, но я терпел, потому что доверял Арсению, и знал, что татуировка будет невероятной. Но управиться за полчаса мы, конечно, не смогли, и когда Арсений убрал тату-машинку, обведя последнюю букву "i", а я пошевелился на кресле и простонал от боли в ребрах, на часах было 22:21. Татуировка была очень красивой, но кожа горела так, что хотелось разъебашить все руки о стены, чтобы не чувствовать боли от иголок. Но вместо этого я лишь сильнее замотался в плед, потому что других вариантов действий у меня не было. – Антоновый ролл, разматывайся давай, сейчас надо наложить обезболивающую мазь и защитную пленку. – Арсений задумчиво посмотрел в окно: дождь хуярил не переставая, и капли дорожками скатывались по стеклу. Я совершенно не знал, как я доберусь до дома – трамваи, уже скорее всего не ходили, да и в своей тонкой толстовке (с разлитым на ней кофе) под дождём было бы не очень весело. Но я очень любил такую погоду. ('.. И если он это солнце больше никогда не увидит, будет даже неплохо. И пусть весь штат превратится в болото — ему всё равно."..) Мазь действительно подействовала (или этому причиной были руки Арсения которые эту мазь растирали по моему телу), но, несмотря на то, что я совсем не верил во все эти обезболивающие, мне стало немного получше. На улице, кажется, близится конец Вселенной: ливень ещё усилился, деревья закачались, сбрасывая последние ноябрьские листья, и вдобавок было очень темно. – Бляяяя, Оксана нас убьёт, пойдём быстрее. – Арсений со скоростью света пытался убрать чашки от кофе. – Арсений Сергеевич, а сколько я вам должен? – С котиков деньги не беру, а вообще, можешь расплатиться натурой. – Арсений Сергеевич! – У меня аж щёки покраснели от таких шуточек, а Арсений заржал. Оксана, посмотрев на часы и смерив Арсения недовольным взглядом, спросила меня, как всё прошло и попросила паспорт. Я протянул ей документ в обложке с заставкой альбома Evolve, и приготовился подписать какую-то бумажку. – Стооп, что? – Я вопросительно посмотрел на Оксану, из глаз которой мгновенно пропала сонливость и она сидела, уставившись в мой паспорт. – Тебе 17? – 17??! Какого чёрта? – Арсений таким же охуевшим взглядом как у Оксаны посмотрел на меня. Что вообще происходит? – Ээ, ну да. – Я пожал плечами. – А что не так, ведь вы с шестнадцати набиваете, у вас на сайте написано. – Это маркетинговый ход. – Прошипел Арсений. – А под звездочкой внизу написано, что несовершеннолетним мы бьём тату только с полного письменного согласия законных представителей, которые набивали тату в нашем салоне, – добавила Оксана. Чёрт. Ну, как говорится: "Читайте сноски и мелкий шрифт. Дьявол в мелочах". – А твои родители хотя бы знают о том, что ты тату-набиваешь? – Выдохнул Арсений. – Неа, – честно ответил я. Арсений нахмурился. – Ну, звони им, пусть приезжают, будем разбираться. – А смысл, они в Питере. – Чтоо?! – произнесли Арсений и Оксана одновременно и уставились на меня. – Ну, они переехали в Питер, – сбивчиво начал я, потому что мне было неловко от всей этой ситуации, – а я тут остался жить, и они все равно нейтрально бы отнеслись, и они не узнают в ближайшее время, так что вот. – Я виновато посмотрел на Арсения. А тот задал вопрос, которого я вообще не ожидал: – А живёшь ты один? Как? – Ну, я в общаге живу, у девятого колледжа. Повисло молчание. – И что нам с тобой делать, Шастун? – Оксана убрала бумаги в стол и вернула мне паспорт. – Понять и простить, – я улыбнулся и взял карамельку, – ну я правда не знал про это согласие. Так что по поводу оплаты? – Ну, поскольку ты несовершеннолетний и без согласия, то мы не имеет права брать с тебя деньги, так что топай давай отсюда. – Ну давайте я хоть шоколадку вам оставлю, – я вытащил из рюкзака "Milky Dairy" с малиной, неизвестно как там оказавшуюся, и протянул её Оксане. – Спасибо вам. Она улыбнулась очень по-доброму и обняла меня. – Сень, ты его хотя бы до общаги подвези, а то там ливень пиздец, – обратилась девушка к Арсению. – Я, вообще-то, и так собирался это сделать, я же не изверг его одного в такую погоду отпускать, – в шутку обиделся тот. Мы попрощались с Оксаной и вышли на крыльцо тату-салона. Ребра дико болели, несмотря на обезболивающее, и поэтому каждый шаг давался с трудом. Мало того, что я пытался запихнуть паспорт и телефон обратно в рюкзак, так у меня ещё и развязался шнурок и всё это поправлять в одной футболке под ливнем было дико холодно. – Кооть, ты чего там застрял? – Арсений, пройдя половину пути до парковки, обернулся. Он тоже был в одной футболке, которая намокла и прилипла к телу, а по его волосам текли капли дождя. Арсений подошёл ко мне, одной рукой запихнул все вещи в рюкзак, а другой обнял меня за плечи и взял на руки. (АААА) – Ну Арсений Сергеевич, отпустите, я сам в состоянии дойти! – Мне было очень неловко, но с другой стороны, на ручках у Арсения было пиздец как удобно и уютно, хотелось свернуться калачиком и остаться так навсегда. – Во-первых, ты не знаешь, где машина, а во-вторых, я же вижу, что тебе больно, да и под дождём намокнешь. – Ну я же тяжёлый. – Совсем нет, я бы тебя весь день носил. Я уткнулся носом в футболку Арсения, и почувствовал, как все проблемы стали такими незначительными. Тот разблокировал чёрную "Audi", стоящую на краю парковки, и, открыв дверь машины, положил меня на переднее сиденье, а сам сел с другой стороны. Я лёг на кресло автомобиля, и, посмотрев на неутихающий дождь, только сейчас понял, насколько я замерз и промок. – Да не дрожи ты так, я сейчас включу подогрев сиденья. И надень сухую толстовку, – и Арсений достал из задней части салона тёплую зеленую толстовку. Мне было настолько холодно, что сил на стеснение не осталось, и я просто быстро переоделся и стал смотреть в окно на ночной город. Я довольно скоро согрелся; толстовка Арсения была очень мягкой и удобной, а ещё он купил мне кофе, несмотря на мои протесты, потому что я стеснялся того, что он заплатил за меня, да ещё и не взял деньги за тату-сеанс. Огни зданий отражались в мокрых стеклах окон, мы проезжали по какому-то мосту, в машине играла "p!atd – hipe hopes", кофе был с ореховым сиропом, и я чувствовал себя максимально уютно, смотря на Арсения, который задумчиво барабанил пальцами по рулю. Прошло примерно двадцать минут, и, резко повернув налево, машина мягко затормозила у входных ворот на территорию моего общежития. Которое, блять, было закрыто. Естественно, оно закрывалось в десять, потому что в основном все проживающие в нем были несовершеннолетними. На часах было 23:46. Не, ну конечно, мы все равно не всегда ночевали там, а либо уходили до утра, либо договаривались с охранницей. Но сейчас, как назло, дверь была заперта и на охране никого не было. Я успел всё это осознать в одно мгновение, и теперь ломал голову над тем, куда я могу пойти в такой ливень, хм: сидеть на крыльце общежития или сидеть на крыльце супермаркета? Но Арсений, который тут не жил, всматривался в мрак территории где-то полминуты. – И что делать? – Мужчина посмотрел мне в глаза. – Спасибо что подвезли, я пойду. – Я открыл дверь, поёжился от холода, и в этот же момент Арсений схватил меня за плечи и затащил обратно в машину. – Ты совсем? Никуда ты не пойдешь в такой дождь. Арсений замолчал и посмотрел на капельки дождя, бегущие по стеклу. – Ко мне поедем. – Чтоо? Арсений Серге.. – Да просто Арс можно! Чёрт, я тебя всего лишь на пять лет старше. – Аааарррссс. – Ну чего тебе? – этот вопрос прозвучал без раздражения и я понял, что Арсений улыбается. – Не, ничего, просто звучит красиво. Арсений усмехнулся и включил двигатель. Я откинулся на сиденье, закутавшись в плед, который непонятно как оказался в машине, и тут мой живот предательски заурчал. А точнее, начал издавать звуки умирающих китов. – Солнышко, ты кушать хочешь? – поинтересовался Арсений. – Неа, – зачем-то соврал я. Но мы все равно заехали в МакАвто. Черт, почему так приятно, когда о тебе заботятся? Укутывают в толстовки и пледики, обнимают, кормят, подвозят в дождь. Да, возможно, для кого-то в этом нет ничего особенного, но я отвык, чтобы обо мне кто-то заботился. Блять, на самом деле, я дико в себе запутался: с одной стороны, мне было неудобно и неловко ехать домой к Арсению, а с другой, я был бы не против провести с ним всю оставшуюся жизнь. Ехали мы довольно долго. Сначала я смотрел в окно, потом на Арсения, потом снова на Арсения, а потом понял, что хочу спать. – Арсений Се.. Ой, то есть Арс! – М? – Мужчина на секунду оторвался от дороги и посмотрел на меня. – А нам долго ещё ехать? — Устал? – Не-а, – и именно на этих словах по закону подлости я зевнул. – Ага, конечно, не устал он. – Арсений усмехнулся. – Спи уже. Я свернулся клубочком и попробовал обдумать все последние события этого дня, но поняв, что это слишком сложно, стал погружаться в сон. Ну, надеюсь, парень, который мне нравится, не окажется маньяком.