Содержанец

— Блять... Юнги закатывает глаза, пытаясь понять, когда до такого докатился. Наверное, когда деньги от наследства окончательно были потрачены, а найти работу студенту оказалось почти невозможно. Поэтому Мин пошёл на это, поэтому сейчас нажимает на дверной звонок, больно кусая губы. Мин Юнги в свои двадцать один окончательно понял, что жизнь — то ещё дерьмо. Но мальчик не привык сдаваться, потому решился на самое отчаянное. Стать содержанцем. Нет-нет, не те, что вроде шлюх, а те, которых нанимают богатые одинокие люди. На сайте парень нашёл анкету. Один симпатичный мужчина искал себе такого мальчика. Было указанно, что в интимных услугах он не нуждается, также дом содержали горничные, поэтому оставалась только готовка и нежность, но без пошлости, и Юнги это вполне устраивало. — Добрый вечер, я Мин Юнги. — Здравствуй, — ласково отвечает ему в ответ мужчина лет тридцати, протягивая ладонь для рукопожатия. — Пак Чимин... Ты на собеседование? — старший тихо смеётся и приглашает того в квартиру, закрывая двери. На вид парень был очень красивым; выжжено белые густые волосы, оттеняющие бледную кожу, лисьи глазки, обрамлённые густым рядом ресниц, и будто бы надутые губки, словно мальчишка недоволен и уже капризничает, выпрашивая самую дорогую игрушку или вещь в брендовом магазине. Тело запредельно худощавое, но невероятно эстетичное, и уже с порога хочется касаться. — Юнни, — Чимин смакует имя молодого человека на губах и облизывает те, наблюдая за тем, как Мин скидывает с ног кроссовки, — Юнни, хочешь чай или, может, кофе? Пак Чимин выглядит молодо. Он тоже худой, но его тело сложено иначе, нежели тело Юнги. На руках играют мышцы, а ноги заметно подкачаны: мужчина посещает зал и в том, что у него есть красивый рельефный пресс, сомнений нет никаких. Волосы у Чимина угольно-чёрные, наверняка мягкие наощупь, а вот лицо у него детское засчет пухленьких щёчек, но серьезность в карамельных глазах акцентирует на себе больше внимания, чем какие-то там детские румяные щеки. Мужчина богат и одинок. С девушками не складывалось совсем, а мальчиков у него пока не было: Юнги будет первым. Простых отношений в связи с работой, занятостью и частыми командировками Пак позволить себе не может, потому и решает, что лучше найти содержанца, который будет приходить два-три раза в неделю и удовлетворять потребность в ласке, заботе и нежности. С первого взгляда Пак даже очень нравится Мину, но внутри себя мальчишка этого никогда не признает. Он осторожно проходит в квартиру, все ещё готовясь в любой момент сбежать. Парень подозревает, что Чимин всё-таки извращенец, поэтому нежное прозвище заставляет тело покрыться мурашками. — Да, пожалуйста, кофе. — Не бойся, — смеётся Пак, замечая насторожённость в глазах Юнги и в его скованности действий, — проходи на кухню, у меня там красивый аквариум. Старший заворачивает в небольшой дверной проем и попадает в просторную кухню, из которой уже можно попасть в столовую через красивую резную арку из светлого дерева. Рядом с аркой вместо окна в столовую прямо в стене — большой прямоугольный аквариум, в котором плавают красивые цветные рыбы разной величины и юркают в небольшие декоративные замки и домики. Пока Юнги занимается изучением аквариума, Чимин заваривает чашку кофе, а себе — зелёный чай без сахара. — Нравится? — Да, они такие красивые, — Юнги немного расслабляется и как ребёнок залипает на плавучих существ. Он вообще всегда был такой: злой, вредный, но зверушек очень любил. — Расскажите, пожалуйста, о том, что мне нужно будет делать, если вы возьмёте меня на... эту должность. Чимин вздыхает и несет обе чашки в столовую за небольшой стол на четыре персоны. Он кивком зовет Юнги за стол и говорит, что из столовой тоже можно наблюдать за рыбками, присаживаясь в торце. — В принципе, ничего запредельного я не требую, — начинает Чимин, заглядывая в темно-шоколадные лисьи глаза напротив, — мне нужно, чтобы ты был ласковым, нежным мальчиком, иногда что-нибудь готовил и изредка оставался на ночь, но без всякого... лишнего, — заминаясь, мужчина переводит взгляд на аквариум и смотрит на красную рыбку, что взмахивает хвостом и исчезает в одном из окошек каменного замка. — Я буду дарить тебе подарки; два-три раза в неделю, когда я скажу, будешь приходить... а оплату я буду отдавать тебе сразу за день. Триста тысяч вон... Устраивает? — Х-хорошо, — Юнги кивает и кусает губы, рассматривая кофе в кружке, что греет руки. Он и правда не ожидал, что сможет так хорошо заработать, побыв полушлюхой. — Я смогу приходить вечером, если это будут будни? — Естественно, потому что в будние дни я часто работаю, — для Чимина предложенная мальчишке сумма — копейки. — Оставь мне свой номер телефона, я буду скидывать тебе сообщения когда и во сколько, но если немного опоздаешь, я ругаться не буду, — он тепло улыбается и затем тихо смеётся, кусая нижнюю пухлую губу. — Хорошо, предупреждайте, пожалуйста, за пару часов, хотя бы, чтобы я мог планы строить. Спасибо за кофе... — Юн поднимается и убирает за собой чашку. — А что насчёт одежды? Что мне лучше надевать? — Юнни, одевайся так, как тебе удобно, но если я позову тебя в ресторан, — Чимин подмигивает повернувшемуся к нему мальчику, — будь готов надеть костюм. — Хорошо, — Мин даже и не думал, что его будут водить в подобные места, хотя, и сейчас не думает, что Паку это будет надо. — Вот, мой номер, — парень вытягивает простенькую визитку со всеми своими контактами. Чимин сдвигает брови на переносице и бросает мимолётный взгляд на прямоугольник картона, в котором успевает вычленить «рэпер, поэт и начинающий продюсер». — Начинающий продюсер? — тянет Пак, следуя за мальчишкой в прихожую и застывая в проеме дверей. — Интересно. Юнги тихо смеётся и пожимает плечами, натягивая кроссовки. — Буду ждать вашего сообщения, Господин Пак. — Давай без этого, м? — недовольно ворчит он. — Просто Чимин и попрошу на «ты». — Хорошо, Чимин... хён? Или Чимин-щи? Юнги выдавливает улыбку, выпрямляясь и пихая руки в карманы худи. — Я не против всех трёх вариаций, потому будешь чередовать, — Чимин отвечает улыбкой на улыбку и, отрываясь от косяка дверей и делая пару шагов, легко обнимает Юнги за плечи. — Будь осторожен. Мин слегка вздрагивает от неожиданности, но тоже обнимает в ответ. — Спасибо, — студент скрывается за дверью, не веря во все происходящие.

***

Чимин в обеденный перерыв выгоняет всех из зала совещаний, пребывая в дурацком настроении. Нестабильное экономическое положение фирмы выбивало Пака из колеи и заставляло нервничать и злиться.

Неизвестный номер, 12:09 [Юнни, здравствуй. Приходи сегодня в 19:00 по тому же адресу] Тот сахарный мальчик, 12:11 [Хорошо, Чимин-хён.]

Юнги демонстративно закатывает глаза и падает лицом на парту, стоня. — Чё ты? — Хо пихает его ручкой в плечо, не понимая, что вызвало у того такую реакцию. — Прости, давай в следущий раз погуляем? У меня сегодня работа. — Работа? А точно, ты же у нас шлюха. — Заткнись!

***

В нужное время Юнги уже стоит у знакомой двери и вновь нажимает на кнопку звонка, перебирая в руках край белого мягкого свитера. К вечеру настроение не поднимается, а из-за загруженности на работе Пак совсем забывает про то, что сегодня вечером к нему придёт тот самый сахарный мальчик. Недовольно ворча и ссылаясь на настырную соседку снизу, мужчина плетётся к входной двери и открывает, не глядя в глазок. На лице сразу образуется тёплая улыбка, когда перед собой он видит не полноватую женщину-соседку, а красивого молодого мальчишку в чудесном белом свитере. — Привет, Юнни, — настроение немного поднимается и Чимин приглашает младшего внутрь. — Как у тебя дела? Чего такой грустный? Тебя обидел кто? — Нет-нет, просто сегодня много пар. А как ваш... твой день? Мин стягивает с ног обувь, как и в первый раз, и проходит в квартиру, застывая у аквариума. Он мнётся, не зная с чего начать. — Что мне сделать для тебя? Чимин решает не мучить мальчишку и, подкрадываясь сзади, нежно обнимает, укладывая подбородок на худенькое плечо. — Объятия — самое сильное лекарство от грусти и тоски, — шепчет он, следя взглядом за рыбками в аквариуме. Юнги кивает и пытается собраться. Он укладывает руки на паковские и осторожно поглаживает чужую кожу, спиной прижимаясь к мужчине. — Как зовут твою мать? — тихо спрашивает старший; помимо ласки и нежности он хочет и разговаривать просто ни о чем. — М... Сьюзан, мы жили в Америке, — Юнги неуверенно выворачивается в объятиях и обнимает Чимина в ответ. — Видимо, у тебя очень красивая мама, — с ласковой улыбкой на губах Чимин бережно проводит пухленькими пальцами по впалой щеке младшего, заглядывая тому в глаза, — судя по тому, что я вижу. Юнги немного краснеет и тихо хмыкает. — Ваша мама, видимо, тоже красивая. Как ее имя? — Сонми, — старший закусывает щеку с внутренней стороны и щурит глаза. — Но я, кстати, больше похож на отца, — Чимин тихо смеётся, склоняясь к лицу Юна и потираясь кончиком носа о его. — Значит, отец у вас ещё красивее матери, — Юнги поднимает руки и зарывается пальцами в густые волосы мужчины. — Ты должен рассказать, где тебя касаться, чтобы тебе было приятно? — Веди себя так, будто я твой любимый парень, — Чимин склоняет голову и подставляет волосы под ласку тонких пальцев, кусает губы и довольно улыбается. Мин кивает и одной рукой продолжает массировать кожу на голове, а второй оглаживает скулу и щеку. — Идём в кровать, милый? — старший прикрывает глаза, стараясь растянуть наслаждение, но ноющая боль в висках и пояснице даёт о себе знать. — Я очень устал. — Х-хорошо, — Юнги следует хвостиком за Чимином, стараясь подавить в себе долю страха; все же он видит Чимина всего во второй раз, и не знает, что там у него на уме. В большой спальне Юнги застывает, не зная, должен ли он снять уличные джинсы. Чимин валится на постель, зевает и потягивается, наблюдая за застывшим в дверях Юнги. — Можешь переодеться, если хочешь, в моем шкафу много всего... Останешься? Я завтра отвезу тебя на работу или... ты учишься, да? — старший потирает переносицу и слегка хмурится. — С-спасибо, — Юн подходит к большому шкафу и находит там мягкие шорты и растянутую футболку. — Я ещё учусь, кампус тут недалеко. Мин неловко стягивает с себя одежду и натягивает чиминову, после чего ложится в кровать, двигаясь к парню. Мужчина приподнимает руку и пускает младшего к себе под крылышко, затягивая в крепкие объятия. Заплетая пухлые пальцы в светлые волосы, Чимин выдыхает, прикрывая глаза. — Я отвезу, не переживай, — теперь Пак трется носом о висок Мина и, мягко улыбаясь, целует в лоб. — Ты уютный. — А ты тёплый, — Юнги окольцовывает шею мужчины, переплетая их ноги, и успокаивает тревогу на сердце. Чимин вряд ли его обидит. Чимин засыпает с улыбкой на губах, прижимая к себе младшего. На его объявление практически никто не откликался, а тут через месяц подвернулась удача. Да и ещё мальчик был красивым. И Пак никогда не признается, что повысил «зарплату» вдвое, когда просто увидел Юнги, у которого просто не было выбора, а деньги студентам нужны всегда; он сам прошёл через это. Мин тоже довольно быстро засыпает, осознавая, что впервые за много лет спит не один, да ещё и в тёплых объятиях. Все страхи насчёт того, что Чим окажется извращенцем, испарились, и сейчас Юнги просто наслаждается теплом мужчины. У Чимина слишком хороший природный будильник, потому уже без пятнадцати семь он разлепляет глаза и в кои-то веки с утра улыбается: в его объятиях на груди спит Юнги, щекочет дыханием тонкую шею и умилительно сжимает кулачки. Сахарный мальчик... — Милый, Юнни, доброе утро, — ласково шепчет мужчина, целуя студента в макушку. Юнги сонно разлепляет глаза; сказать по правде, на первую пару он приходил редко, потому просыпаться в такую рань непривычно. — П-привет? — Лисёнок, нужно вставать, пора на учебу, а мне на работу, — Чимин ластится, оглаживая поясницу Юнги обеими руками. — Позавтракаем вместе, я отвезу тебя и отдам зарплату. — Хорошо, — Мин поднимается и сладко потягивается, мыча от приятных ощущений в растягивающихся мышцах. — Можно мне в душ? — Конечно, а я пока займусь завтраком, — Чимин бодро подскакивает с кровати и улетает на кухню, кидая через плечо, что полотенца в шкафу. Он словно молодеет, когда рядом с ним этот мальчишка. Юнги быстро принимает утренний душ и выходит уже чистый и одетый. — Хён... Твои шампуни так вкусно пахнут. — Вкуснее меня? — Чимин, уже в красивом черном костюме, как раз сгружает со сковороды омлет с беконом и сворачивает тот в рулетик, щедро посыпая зеленью. Пока Юнги усаживается за стол, Пак режет крупными кубиками овощи и выносит обе тарелки с завтраком в столовую. Оба плотно завтракают и через десять минут садятся в огромный тонированный джип белого цвета. Притормозив возле университета, Чимин достаёт из бумажника шесть крупных купюр номиналом в пятьдесят тысяч и протягивает Юнги. — Вот твои честно заработанные. Учись хорошо. — Спасибо, хорошего тебе дня. Студент убирает деньги в карман и, поклонившись, выходит из машины. Пары проходят скучно; весь день Мина заебывает Хо со своими шутками про шлюх, а Мин, чтобы не показать себя в дурном свете, говорит, что это все мерзко, хотя, внутри понимает, что касаться Чимина оказалось приятным занятием.

***

Чимин-хён, 13:49 [Милый, приди сегодня пораньше, ключи у соседки напротив, оставь связку себе. Приготовь что-нибудь для нас двоих, я куплю вино. Устал]

Суббота у Чимина сегодня рабочая, потому, жалуясь Сокджину, своему секретарю, на тупой день и тупую жизнь, начальник до вечера умирает от скуки, подписывая документы. К шести вечера он назначает совещание и до восьми решает все важные вопросы с коллективом.

Тот сахарный мальчик, 14:01 [Хорошо, хён.]

Сразу после пар Юнги едет в знакомую квартиру. На вопросы соседки он отвечает, что родственник Чимина. Юн вообще довольно часто готовил и любил это делать, потому к вечеру на плите уже стоит полноценный ужин, а в духовке ждёт своей очереди малиновый пирог. Закончив с готовкой, Мин переодевается в тот же комплект, что и в прошлый раз, и усаживается на диван, читая заданные лекции. Чимин тихо входит в квартиру, оставляя связку ключей от квартиры и бутылку вина на комоде, и вдыхает. В его квартире никогда не стоял такой запах. Пак находит Юнги в гостиной на диване за чтением лекций в тетради. Это лишь заставляет умилиться Чимина вновь, потому он ещё пару мгновений просто любуется парнем из арки, а затем подаёт голос. — Привет, Юнни. — Привет, Чимин-хён. Как Ваш день? Мин поднимается со своего места и подходит к мужчине, немного замешкавшись, он растягивает его галстук, чтобы тому было комфортнее. Чимин тяжёлым усталым взглядом с укоризной смотрит в глаза напротив и вздыхает. «Ваш» и «Вы» напрягают безумно, плюсом подкидывая парочку лет сверху. — «Твой». Вместо ответа он просто обнимает Юнги и легко меняет их положение, негрубо вжимая студента в стену и упираясь в неё же лбом где-то над плечом младшего. Юнги сначала воспринимает слова не так, и чувствует как тело покрывают тёплые мурашки при мысли о том, что Чимин — его. Но лишь потом до студента доходит смысл сказанного и он мысленно даёт себе пощечину. Мин осторожно оглаживает руками спину мужчины и утыкается носом в шею, прикрывая глаза. «Мне иногда так хорошо с тобой, что начинает казаться, что платить должен я» Чимин жмурит глаза и морщит носик от того, что дыхание Юнги щекочет его шею. Это стало настолько привычным, что расслабляло и невольно заставляло улыбаться, даже если день у него был самым отвратительным. Сладкий запах Юнги мешался с чарующим запахом вкусной приготовленной еды. Это впервые, когда Чимин попросил младшего прийти пораньше и приготовить поесть, но, даже не испробовав ароматную пищу, он уже может сказать, что ему нравится. Пак даже не помнит, какая это по счету встреча, потому что с мальчишкой теряет счёт времени, молодеет на глазах и становится в тысячу раз счастливее. Юнги тоже привык к мужчине так, что перестал замечать, что их встречи перешли почти в ежедневные вместо трех дней. Но это было безумно комфортно; чужая кровать казалась уютнее своей, а без ласковых рук было сложно представить доброе утро. — Хватит называть меня на «вы», — наконец-то произносит Чимин, будто все это время, когда молчал, собирал последние силы, чтобы просто сказать. — Милый, я не люблю этого. Старший приводит в действие обе руки и ладонями оглаживает поясницу мальчика, снова глубоко вдыхая. Вообще-то все тело ломит от усталости, а желудок скручивает от голода, но оторваться от Юнги просто невозможно; он как маленький магнитик, что притягивает. — Хорошо, хённим. Я не буду. Пойдём, я покормлю тебя, ты выглядишь уставшим. Студент берет руку Пака в свою и ведёт того к столовой, где накрыто на стол. Чимин по пути стягивает галстук свободной рукой и осторожно вешает на спинку стула, когда садится. Выглядит приготовленное ещё лучше, чем пахнет, потому он принимается за ужин с превеликим удовольствием и когда считает, что наелся, Юнги смывается на кухню и приходит с чаем и пирогом. Простонав в голос, Чимин принимается за десерт, а после понимает, что не просто сыт, а объелся. — Спасибо, лисёнок, — теперь Пак доволен и настроение приподнятое и игривое, — очень вкусно... Я так скоро в двери спортивного зала не втиснусь, придётся ходить через окно. — Чимин тихо смеётся и откидывается торсом на спинку стула, вспоминая про бутылку вина. — Вино в прихожей... точно. Юнги громко смеётся, отвечая, что это все глупости, и уходит за вином и бокалами. Справившись с штопором, парень разливает красную жидкость по бокалам и присаживается рядом с хозяином дома. Они чокаются и делают первые глотки. Чимин не злоупотребляет алкоголем и Юнги не позволяет, так что по одному неплохому бокалу он считает достаточным. Попросив мальчишку найти какой-нибудь фильм, старший убирает со стола в знак благодарности и уходит в душ. Юнги через двадцать минут уже ждёт его на диване с тарелкой фруктов. Парень выбрал какую-то мелодраму и сейчас ожидал Чимина, чтобы начать просмотр. Старший возвращается из душа с чуть влажными волосами и уже переодетый в домашнюю одежду. Он укладывается рядом с Юнги и тянет к себе в объятия, погружаясь в атмосферу сопливого фильма. Юнги совсем не следит за сюжетом, увлекаясь чужими волосами, что перебирает в своих руках. Главные герои, являющиеся умилительно-нежной парой, оказываются в пенной ванне. Мужчина обнимает девушку со спины и целует за ушком, нашептывая слова о любви. — Хочу так же, — неожиданно шёпотом произносит Чимин куда-то Юну в макушку. Мин отвлекается на экран, оценивая сцену. — Можно... Только в белье. Чимин тихо хихикает, утыкаясь носом в светлую макушку. Оставляя на той поцелуй, он прикрывает глаза. — Как скажешь, милый. Юнги расплывается в довольной улыбке и осторожно заваливает мужчину на диван, устраиваясь сверху. — Скажи, — тихо произносит старший, заглядывая в лисьи глаза напротив, — ты такой со мной только из-за денег и я тебе противен... или? — Н-нет, Чимин... — Юнги вжимается в его тело и мотает головой. — Я... Ну... Если ты прекратишь мне платить, я все равно захочу приходить. — Понял, — одними губами отвечает Чимин и прикрывает глаза, прислоняясь щекой к светлой макушке. Юнги прячет лицо в чужой груди, как-то отчаянно обнимая. Ведь парень привязался и сейчас, если Чимин найдет кого-то другого на эту должность, то Юнги будет грустить далеко не о зарплате. — Я привык к тебе. — Я тоже, хён. — Пойдём спать? Останешься у меня до завтра? Чимин жмётся щекой к светлой макушке и спускает обе ладони на бёдра Юнги, ласково те оглаживая пальцами. — Да. Завтра воскресенье... Хочешь погуляем? Просто так, без денег, как друзья? — Юнги лениво поднимается и плетётся к спальне. — Было бы неплохо... Хочешь... — Чимин выключает телевизор, а тарелку с фруктами убирает в холодильник, следуя за Юнги. — Хочешь в парк аттракционов? — Хочу, думаю, там здорово. Юнги выключает в комнатах свет, и они идут в спальню, где младший падает на кровать и довольно мычит. — Лисёно-о-ок, — ласково тянет Чимин, нависая над Юнги, — какое ты любишь мороженое? Мятное, да? — старший склоняется и ведёт носом по височной доле Мина, вдыхая приятный мятный запах. Он давно заметил, что Юнги имеет пристрастие к мятным запахам, а в последнее время, когда младший принимал у него дома душ, у того возникла любовь ещё и к сладким ароматам. — Да, хён, — Мин скользит руками по накаченной груди мужчины, оглаживая ее. — В последний раз я дарил тебе розы... А тебе какие цветы нравятся? — Чимин и сам удивлён, почему до сих пор этого не спросил. Втягивая носом приятный запах, он немного отстраняется и долго смотрит прямо в глаза, кусая губы и замолкая. — Пионы. Цвета твоих губ. Чимин приоткрывает пухлые губы от удивления и одновременно смущения; мальчик ещё и заметил, что у него губы нежно-розовые, как первые майские пионы. Сглатывая, мужчина выдыхает и не смеет прервать зрительный контакт. Юнги покрывается краской, но тоже не отводит глаза, рассматривая чужие зрачки. — Ты такой красивый, хён. — Ну с твоей красотой мне не сравниться, — тихо хихикает Чимин и, чтобы разбавить обстановку, целует Юнги в лоб. Мин смущенно улыбается, обвивая шею мужчины руками. — Мне с тобой так хорошо... Приятно. В районе сердца разливается теплом умиротворение, когда Юнги говорит о том, что ему с Чимином хорошо. Чимину с Юнги тоже хорошо, Юнги все так же уютный, красивый, нежный и заботливый.

***

На следующий день после душа, завтрака и сонных потягушек, ребята по-дружески идут в парк аттракционов. По пути Чимин покупает Юну мороженое и красивый аккуратный букет пионов, берет рулет билетов на все аттракционы и медленно шагает вдоль дороги с Мином за руку. — Куда ты хочешь сначала? — учтиво интересуется старший. — Чимин, хэй! Пак переводит взгляд и видит перед собой старого знакомого — Ким Тэхёна, что раньше где-то года два по контракту значился лицом фирмы. — Привет, Тэхён-и, — Чимин извиняется перед Юнги и отвлекается на подошедшего, обнимая за плечи. У них был договор на следующее выходные встретиться в фотостудии и, возможно, вновь подписать контракт. — Значит, в следующую субботу встретимся? — смеётся Ким, привычно вычмокивая обе щеки своему бывшему начальству. — Тэхён, прекрати, я не один! — Чимин слегка хмурится и незаметно щипает Тэхёна за бок. Юнги стоит в сторонке, кусая губы и сильно дуясь. Но при Чимине он виду не подаёт, и только когда старший отходит за напитками, натянутая улыбка сходит на нет. Как всегда вовремя звонит Хо, и Юнги впервые в жизни решает поделиться с ним проблемой. — ...Да, а ещё он с ним пойдёт, видимо, на свидание. Я знаю, что это глупо... Знаю, что просто шлюха для него, но я начал надеяться, что хоть немного нравлюсь ему, но это все просто глупые мечты... Угу... Да, нет... Так и должно быть. — Юнни, что ты несёшь? — ласково уточняет Чимин, укладывая голову тому на острое плечико. Юнги пугается и чуть ли не роняет мобильный из рук, а Чимин тихо смеётся, притягивая свободной рукой того за поясницу и разворачивая к себе. Он слышал большую часть разговора. — Для начала, это просто мой любвеобильный подопечный, я не иду с ним на свидание, а сопровождаю на фотосессию. И потом... — старший склоняется к губам Юнги и шепчет прямо в них. — Ты не шлюха. И ты мне нравишься. Мин остаётся в полном недоумении и, как рыбка, хлопает губами, не в силах что-то сказать. Тело становится приятно ватным от нежных слов и близкого контакта, а сердце грозит проломить рёбра, чтобы сдаться Чимину без боя. — Хён, могу я приходить к тебе бесплатно? И ответом на вопрос Чимин оставляет смелый, но не настойчивый поцелуй на чужих губах. Прижимая к своей груди хрупкое тело мальчишки, старший проталкивает меж губ свой язык и проходится его кончиком по верхнему ряду ровных белых зубов. Господи, как давно он хотел это сделать... Мин закрывает глаза, несдержанно выдыхая в чужие губы. Все тело прошибает будто электричеством, и парень чуть ли не мурлычет, прижимаясь к мужчине и обвивая его шею руками. Мобильник падает на асфальт, вместе с пищащим по ту сторону экрана Хосоком. Все вокруг будто бы застывает и исчезает. Ничего не существует, кроме Чимина и Юнги; все становится непосредственным, таким, каким должно быть, искренним, тёплым, а все чувства множатся на двое и воспламеняются. Плевать на мобильный: Чимин купит младшему новый. Сейчас старший хочет чувствовать только биение чужого сердца, чужие губы на своих, и дыхание, спертое, тяжелое и рваное от того, что воздух в лёгких катастрофически заканчивается, а целоваться все хочется и хочется. А младший немного смелеет и начинает отвечать, переминая чужие губы своими; он пальчиками зарывается в темные волосы и притягивает ещё ближе Чимина так, чтобы между ними не осталось пространства. Когда Пак все же отстраняется, Юн смотрит на него глазами, наполненными надежды, дыша через приоткрытые покрасневшие губы. Чимин гладит Юнги по талии, не даёт отстраниться, но смотрит прямо в глаза напротив. Вокруг все по-прежнему не отмирает, они по-прежнему только вдвоём и даже все параллельные звуки затихают. — Твой. — Мой. А я твой, — Юнги улыбается дёснами и в руках мнёт чужую футболку, лбом натыкаясь на лоб Чимина. — Я люблю тебя. Да, пусть немного рановато, но ведь юношеское сердце такое впечатлительное. Старший принимает чувства Юнги с улыбкой на лице и закусывает щеки с внутренних сторон, чтобы улыбка не была пугающе счастливой, а просто счастливой. Чимин даже не знает, сколько они ещё так простояли вместе, в объятиях, смотря друг другу в глаза, но это точно было волшебно по определению. — Ты разбил мобильный, я должен срочно сделать тебе подарок, — наконец-то произносит Пак. — Нет-нет, он работает, все хорошо, — Юнги поднимает телефон и стряхивает с него пыль. Экран полностью покрылся паутинкой трещин, но слабо горел. — Теперь мне снова надо искать работу. Думаю... Пойду в кафе. — Что? Нет, — хмурится Чимин, беря Юнги за руку. — Никаких работ, учеба и ничего более. Выхватывая из тонких пальцев разбитый мобильный тот поднимает его высоко над головой и, показывая язык Мину, произносит. — Ничего более, кроме нового телефона. — Эй! Юнги прыгает, чтобы достать телефон, но сдаётся и повисает на шее парня, громко смеясь. — Я поцелую тебя столько раз, сколько тысяч вон ты на меня потратишь. — Тогда я потрачу все до одной воны, чтобы ты целовал меня вечно. Студент громко смеётся, обнимая мужчину крепко-крепко, чтобы показать свои чувства. — Ты против? — Чимин хихикает, под шумок пряча разбитый телефон в карман брюк, и целует младшего в висок. — Я стану банкротом, если за каждую потраченную вону ты будешь меня целовать, но если ты будешь со мной, я буду самым богатым человеком. — Я буду всегда рядом. Буду вот тут, —Юнги укладывает руку на грудную клетку Чимина и улыбается. — Всегда. — Идём в магазин, а затем и на карусели, милый, — укладывая свою ладонь поверх ладони Юнги, он нежно чмокает его в лоб, а затем в губки. Юнги немного мнётся с букетом и новеньким телефоном в руках. Парк уже закрыт и они наверное должны попрощаться? Или Чимин пригласит его к себе? — Хён, спасибо за этот день... Мне правда так хорошо с тобой. Чимин притормаживает и сам себя вылавливает из собственных мыслей и мечтаний. — Конечно, может показаться... наглым, но ты можешь жить у меня, если тебе у меня нравится. И тебе не будет накладно платить за коммуналку. — М-можно? — Юнги поднимает на него глаза и прыгает с объятиями. — Я очень хочу! Хочу каждый день встречать тебя с работы! Каждый день видеть твоё лицо! Каждый день спать в обнимку! Каждый день... целовать тебя! Чимин счастливо смеётся, понимая, что, решив купить ласку и нежность, сорвал большой куш и заслужил любовь. — Тогда идём домой. — Домой...

***

Дома Юнги ставит цветы в вазу и подходит к Чимину со спины, пока старший расстёгивает рубашку. — Давай примем ванну вместе? Как в том фильме. — Х-хорошо, давай, но... — Чимин выкручивается в объятиях Юнги, продолжая обнажать подкачанный торс, — но это не обязательно, если ты не хочешь. — Хочу, — Юнги смотрит в глаза Пака, пока тот избавляется от одежды. — Я хочу, чтобы ты раздел и меня. Старший вздрагивает, хмурится и склоняется к губам Юнги, скидывая с плеч рубашку. — Милый, — он обжигает губы младшего горячим дыханием, — давай не будем торопиться с этим. — Я не прошу тебя о чём-то интимном... Я не об этом... Просто раздень меня, если тебе не противно, — немного обиженно лепечет мальчик, пальчиками упираясь в широкую грудь. — Я ни на что не намекаю. Старший с облегчением вздыхает, укладывая ладони на поясницу Юнги. Приподнимая мальчишку, он переносит того к кровати и усаживает на край. Нет, ему не сложно и не противно раздеть Мина. Присаживаясь перед Юнги на колени, Пак расстегивает пуговку на джинсах, а затем и молнию; когда все препятствия были обойдены, Чимин жестом просит Юнги поднять ягодицы и спускает с плотных бёдер верхнюю одежду, оставляя нижнее белье. Юнги смущенно улыбается, сводя ноги. — Пошли купаться, только сделаем много-много пены, хорошо?! — Да, лисёнок, — приподнимаясь, Чимин откладывает джинсы и помогает через голову снять Юнги футболку. — Теперь ты доволен? Мин кивает и тянет Пака в ванну, где включает воду и выдавливает в неё пену. Чимин избавляется от брюк и, складывая руки на груди, с интересом наблюдает за Юнги. Юнги выглядит счастливо, мягко улыбается уголками губ и будто улавливает периферийным зрением взгляд старшего. Он жмурится так, что на носике появляются морщинки, и залезает в ванну. — Иди ко мне, тут тепло! Чимин тихо смеётся и забирается в ванную, усаживаясь сзади Юнги и приобнимая его со спины. Укладывая подбородок на острое обнаженное плечо, Пак прикрывает глаза, ощущая себя в полнейшем умиротворении. — Так хорошо... Правда? Чимин соскальзывает ладонью с животика Юнги обратно на плечо, соседнее от того, на котором покоится его подбородок, и кивает, ласково оглаживая влажными пальцами сухую бледную кожу. — Да, лисёнок... Мин прикрывает глаза и облокачивается на Чимина. Разморенный тёплой водой, он засыпает на плече старшего, отдаваясь усталости после насыщенного дня. Чимин, целуя младшего в висок, смывает с его тела пену и кутает в полотенце. О себе он позаботится немножко позже, сейчас в его заботе нуждается Юнги. Вытирая юное тело насухо, Пак умиляется, как Мин хмурится и, сжимая руки в кулачки, причмокивает губками: не нравится ему, что его сон тревожат. Натягивая на Юнги свою футболку, что в этом доме уже значилась как его, Чимин осторожно стягивает с бёдер мокрое нижнее белье, промакивает кожу полотенцем и надевает на худые ножки чистые боксёры из своего шкафа. Он закидывает влажное полотенце себе на плечо, укрывает Юнги одеялом и поправляет под его головой подушки, а сам уходит домываться и убирать в ванной комнате. Юнги сквозь сон чувствует смену обстановки и обнимает подушку, засыпая ещё крепче. Чимин возвращается в постель через пятнадцать минут и тоже без ног валится на постель рядом с Юнги. Он запускает руку под одеяло, прикрывает глаза и ощупывает стопы Мина, которые оказываются прохладными. Чимин на автомате свешивает свободную руку с кровати, тянет за ручку подкроватного ящичка и достаёт из него махровые розовые носки. Через минуту на хрупкие ножки Юнги уже заботливо надеты тёплые носочки, а Чимин со спокойной душой теперь позволяет себе заснуть, откидываясь на подушки головой. Юнги просыпается ночью и долго рассматривает лицо Чимина. Такой красивый в ночном свете, он кажется идеальным, хотя для Юнги он и есть идеал, предел мечтаний, волшебный ангел. Мин тихо вылезает из-под одеяла, рассматривает собственные ножки в розовых носочках, улыбается и на цыпочках выходит в столовую; из большого окна виден город, что только-только начинает заливаться краской. Голубой смешивается с нежно-розовым на облаках и гонит темноту ночи с небосклона. Юнги застывает у стекла, завороженно рассматривая панорамный вид. Солнце медленно поднимается и отражается в стеклянных небоскрёбах напротив, пока Мин усаживается на подоконник с кружкой зеленого чая. Четыре утра — самое волшебное время. Оно совсем не такое, как любой другой час. В эти минуты создаются самые красивые вещи, по мнению Юнги, по этому в его руках сейчас блокнот, в который скоро лягут строки. Строки о прекрасной первой любви, которая открывает большую часть жизни, делает тебя старше и немного меняет твой характер, обтесывая об жизненные преграды. Первая любовь всегда особенная: она невинна и полна энтузиазма, как первые мазки на чистом холсте. И только от вас зависит, какая картина выйдет; возможно, вам придётся замазать первый слой и начать заново, возможно, и с первого выйдет что-то прекрасное, но в любом случае однажды на ней будет тот сюжет, которого вы добьётесь. Это будет удивительная история, индивидуальная и неповторимая. История вашей жизни, вашей любви. И сейчас Юнги делает первые неуверенные движения кистью, начиная писать свою картину, свою историю, где он и Чимин — главные герои.

***

Чимин перекатывается с одного бока на другой и нащупывает рядом с собой хрупкое теплое тельце. Разлепляя глаза на пару мгновений, мужчина любуется мальчишкой и тянет того в объятия, перекладывает на грудь и укрывает одеялом их обоих по плечи, снова погружаясь в сон. — М? Чимин? — Юнги бормочет пухлыми ото сна губами, обвивая мужчину руками. — Спи, спи, ещё рано, — еле слышно произносит Чимин, накрывая одной ладонью светлую макушку. Ему сегодня на работу не нужно, а Юнги он разбудит немного позже: пусть мальчик поспит подольше. — Я люблю тебя. Юнги опять погружается в сон, пригревшись на широкой груди. Ему нигде и никогда не было так спокойно, как рядом с хёном в его тёплых объятиях. С ним Юнги не чувствовал себя никчёмным, не выпускал свои колючки и показывал себя настоящего, без маски пафоса и безразличия. Рядом с Чимином он понимал, что чей-то... Что он кому-то нужен, что он не один. Рядом с Чимином он был готов улыбаться вечно, потому что любил его всей своей душой. Чимин знал о характере Мина. Знал, что Юнги, считая, что иногда Пак не слышит и не видит, разговаривал на повышенных тонах, хамил и грубил, показывал свою лютую ненависть и колючки. Для мужчины, когда он это узнал, тогда и возник вопрос про неприязнь и наигранность, который он задал через день на диване, глядя в глаза. Но чувство гордости разлилось в грудной клетке, когда Чимин понял, что это не игра и Юнги именно такой и есть. Только для него одного и ни для кого больше. Старший убаюкивает младшего снова и покачивает в объятиях, зарываясь пальцами в выжжено белые волосы.

***

— Юнги! Я просто не верю! Мы двадцатые в мировом чарте! Двадцатые! Пока Хо громко восклицает, Юн почти не реагирует, сидя в своей студии и рассматривая телефон в руках. Ровно месяц назад на том подоконнике в квартире Чимина родилась песня, которую они с Хо и Джуном за неделю записали и решили для пробы пропиарить. Никто и не ожидал, что первая работа может так разойтись, но к их удивлению песня стала хитом, прославив новеньких в этом бизнесе. Всего за месяц из простого студента Юнги стал продюсером и хозяином небольшой компании. На первые крупные деньги они купили студию, где сейчас и находились. Пока старший продолжает радоваться, Юнги в который раз проверяет экран. Он ждёт сообщения от Чимина, что обещал заехать за ним. Чимин покупает большой букет розовых пионов и отменяет совещание, потому что ему нужно заехать за Юнги, забрать домой и поздравить с успешным релизом. Он притормаживает у офисного небоскреба и достаёт смартфон из кармана брюк.

Кому: Мой сахарный мальчик, 18:19 [Лисёнок, я подъехал] Кому: Мой любимый Чимин-Хен. 18:19 [Я бегу!]

— Хо, пока. — Что? Ты куда? — Пока! Юнги быстро накидывает кожанку и выскакивает из своей студии. На улице он быстро находит нужную машину и прыгает в неё. — Хён! Чимин для начала целует возбужденного мальчишку в губы, а потом тянется к заднему сидению, где покоится громадный букет цветов. Он вручает Юну пионы перед тем, как тот что-нибудь скажет. — Поздравляю, милый. — Спасибо! Юнги прижимает к себе любимые цветы от любимого человека и наслаждается их ароматом. — У меня тоже есть подарок, но это вечером. Чимин заводит машину и, выруливая на трассу, удивлённо вскидывает брови на лоб. — Что за подарок? Старший едет по оживленной дороге и успевает изредка поглядывать на своего лисёнка с уже хитрым прищуром. — Вечером увидишь, — хмыкает младший, любуясь цветами. — Хён... Не хочешь познакомиться с моими родителями? Не сейчас, позже. — А... — Пак нервно дергает уголком губ и натянуто улыбается, начиная волноваться. — Конечно, хочу. А... они не против, что... — Чимин судорожно выдыхает и фокусируется на дороге. — Что я мужчина и старше тебя? — Нет, им все равно, поверь. Просто мама что-то заподозрила и бесит меня. — Юнги смеётся, потягиваясь и зевая. — Как же я хочу домой! Уже дома Чимин стягивает ненавистный пиджак с плеч и устало потягивается, усаживаясь на кресло. В ногах легкая усталость, а голова немного кружится. К счастью, его излечивает Юнги, что присаживается на колени. — Устал, — тихо поясняет Пак, прикрывая глаза и приобнимая Юнги за поясницу. Юнги понимающе кивает и начинает разминать плечи мужчины, осторожно целуя шею. — Хён, почему ты такой хороший? — Подстать тебе, — мягко отвечает Чимин, расслабляясь под руками Юнги. — Подожди секунду. Мин слезает с тёплых колен и уходит в комнату, откуда приходит с двумя бархатными коробочками. Он усаживается обратно на колени мужчины и открывает их. Внутри покоятся два парных браслета с красивой гравировкой «YoonMin» — Какие красивые, — восторженно шепчет Чимин, разглядывая браслеты в коробочках. Он тянет из одной браслет и надевает на тонкое бледное запястье любимого, читая гравировку. — Слияние наших имён?.. — Да. Юнги вторым окольцовывает запястье Чимина и опять припадает губами к его шее. — Люблю. — И я тебя люблю, — ласково произносит Чимин, подставляя шею под поцелуи. Тело обмякает на кресле, а от поцелуев на шее чувствуется приятное жжение. Юн просто наслаждается, нежно посасывая чужую кожу. Чимин водит ладонями по тонкой талии Юнги и мычит от удовольствия, тихо прося о том, чтобы мальчишка не оставлял засосов. Юнги знает, что нельзя метить, потому делает все осторожно. Расстегнув верхние пуговки, он переходит на ключицы, вылизывая и их. Старший потихоньку начинает заводиться, потому убирает ладони с талии Юнги и сам расстегивает рубашку, обнажая подкачанный торс. Слегка боднув голову младшего своей, Чимин врезается в его губы своими и нежно целует, лениво растягивая поцелуй. Юнги улыбается, руками ощупывая рельефные пресс и грудь. Он медленно отвечает на поцелуй, немного пересаживаясь на мужчине так, чтобы ногами обнять его торс. Чимин, избавляясь от рубашки, крепко хватается за поясницу Юнги и властно сжимает пальцами, чувствуя, что заводится. Вообще-то он уже давно начал заводиться от поцелуев и заводить этим Юнги, но переходить границы Чимин сейчас не хочет — это лишнее. Пак разрывает поцелуй и впивается губами в шею Мина, пошло и страстно выцеловывая ее изгибы. Юнги запрокидывает голову, чувствуя, как в животе разливается приятное тепло. Парень неуверенно вцепляется ручками в широкие плечи Чимина и делает бёдрами лёгкий качок навстречу. — М-м... — хрипло мычит Пак, заставляя себя остановиться. — Нельзя... — Почему? — Юнги, пытаясь восстановить дыхание, смотрит на Чимина исподлобья.— Ты не хочешь? — Лисёнок, давай не сегодня, — осторожно произносит Чимин, облизывая губы и нежно поглаживая талию Юнги пальцами. — Ты не готов... и... давай в следующий раз. Пак просто страшно боится сделать Мину больно. Он утыкается в острое плечо младшего носом и тяжело вздыхает. — Л-Ладно... — Юнги тоже прячет лицо в чужой шее, прикрывая глаза. — Милый, — старший трется лбом о плечо младшего, теперь переживая, что он его обидел, — я обидел тебя? — Н-нет, все хорошо, хён, — Юнги прикусывает губу и отводит взгляд. — Ты голоден? Давай покушаем и пойдём спать? — Если ты хочешь, то давай, — легко соглашается Чимин, немного отстраняясь и касаясь щеки Юнги своей ладонью. Он нежно обводит кончиками пальцев контур скуловой кости и подобородка и тепло улыбается, заглядывая Мину в глаза. — Мой мальчик. Юнги расплывается в румянце и прячет лицо в чужой груди. — Хё-ё-он. Чимин тихо смеётся, радуясь чужому смущению, как ребёнок новой игрушке. — Да-а? — Ты такой!.. Ащь! — Юнги заглядывает в чужие глаза и острожно целует в губы. — Я люблю тебя, ты знаешь? — Знаю, — Чимин закусывает нижнюю губу: на ней осталось послевкусие легкого поцелуя. Старший удерживает взгляд и продлевает визуальный контакт, щуря глаза. — И я тебя люблю, идём в кроватку, я тебя поглажу перед сном, как всегда. — Хорошо, — соглашается Юнги, слезая с чужих колен. В кровати он ластится к хёну, прикрывая глаза. Чимин гладит Юнги нежно-нежно, касается всех мест хрупкого тела и ласкает бархатную кожу пальцами, усыпляя этим младшего и заставляя расслабиться и погрузиться в сон. Студент и правда расслабляется и почти засыпает, но потом открывает глаза и тревожно шепчет: — Прости, что спрашиваю, но... Чимин, у нас все серьёзно или?.. — Глупыш, конечно же, серьёзно, — не задумываясь, отвечает Чимин. Он успокаивает всю тревогу в Юнги, лежащем на его груди, лёгкими касаниями, а потом переносит одну руку на светлую макушку и зарывается в густые пряди выжженных белых волос. — Я просто теперь не смогу без тебя, хён. Не смогу... — мямлит Мин, погружаясь в спокойный сон, полностью расслабляясь, и только пальчики рук все ещё сжимают чужую футболку. — Я буду всегда рядышком, — успокаивающе шепчет Чимин, — всегда буду любить тебя и оберегать.

***

Юнги переехал к Чимину и в стенах одного дома они уже жили более недели. В четверг, в течение рабочего дня старший написал младшему сообщение, чтобы к шести вечера он был готов, накрашен и наряжен, потому что у них свидание. К шести вечера внедорожник Пака уже стоял у въезда в элитный двор и ждал Юнги. Юн, натягивая на ходу осеннее пальто, спешит к знакомой машине. Как только он преодолевает расстояние, сразу вешается парню на шею, целуя в уголок губ. — Привет, — ласково произносит Чимин, крепко обнимая младшего, — ты знаешь, куда мы сейчас поедем? Старший оставляет на губах Юнги нежный поцелуй и улыбается, отстраняясь и заводя машину. — Нет, куда? — игриво спрашивает Юн, усаживаясь поудобнее на сидении и щёлкая ремнём. — В ресторан, — и, вроде бы, в этой фразе нет ничего необычного, пока Чимин не добавляет, — тот, что в телебашне Намсан. Губы тянутся в довольнейшей улыбке, потому что Юнги реагирует радостным визгом. Мин просто не может поверить и хлопает в ладоши, как ребёнок. — Там же так красиво! Спасибо! — Я забронировал самое классное место ещё два дня назад, потому что там очень много туристов, — надувая губы, бубнит Чимин; ему практически всюду открыты дороги, потому, если бы ему захотелось, он бы и всю телебашню забронировал. Для него и Юнги. Юнги все так же продолжает радоваться, заполняя салон машины довольным визгом. — Это будет самое лучшее свидание! — Ты выглядишь потрясающе, — замечает старший, бросая долгие взгляды на Юнги и любуясь его лицом и фигурой. — Спасибо, — Юнги поправляет чёрный атласный бантик, что красуется на вороте его рубашки. — Ты у меня тоже очень красивый! Через двадцать минут Чимин и Юнги уже поднимались на телебашню. Паку очень хотелось превратить этот вечер в незабываемый для Мина. Юнги зажимает в ладошке руку любимого, открывая ротик от восторга. —Хё-ё-он! — Ты такой впечатлительный, — удивляется Чимин; впрочем, это, наоборот, ему нравилось. Каждой такой реакцией Юнги Чимин был доволен. Юнги хихикает и хочет ещё что-то сказать, но они выходят в зал. Красивая девушка провожает их до столика, что был забронирован, и Юнги замирает у огромного панорамного окна. Там, внизу, только-только начинается осень, деревья частично желтеют и начинают сбрасывать листья, устилая ими дороги, будто прокладывая жёлтые тропы. Тысячи домов и улиц переплетаются между собой, ветвятся с реками и опоясывают парки и скверы. Люди и машины, что почти не различимы с такой высоты, куда-то бегут в жизненном потоке суеты. У каждого из них своя жизнь, своя история, свои мечты и воспоминания, но отсюда это лишь точки и даже сложно подумать, что каждый из них как отдельный мир. Мин чувствует тёплые руки, что окольцовывают его талию, но так и не отлипает от окна, начинает совсем тихо говорить. Так, чтобы было слышно лишь им двоим. — Хён... Я хочу сказать тебе, как сильно люблю тебя. Хоть никакие слова не опишут вселенную, что я вижу в твоих глазах, наши ленивые вечера и ласковые утра, те взгляды и прикосновения, что мы дарим друг другу каждую секунду. Не опишут то, что происходит внутри меня, когда ты просто улыбаешься или смеёшься, не покажут тебе, насколько ты важен мне. Но просто знай, ты — мой мир, мой дом, мой самый близкий человек, самый лучший друг и самый любимый парень. Я люблю тебя, Пак Чимин, и никогда не откажусь от своих чувств, даже если мне придётся пожертвовать собой. Потому что, я не могу жить без тебя. Ты — мой воздух и я не могу надышаться. Чимин вслушивается в каждое слово Юнги и обдумывает, растягивая пухлые губы в довольной мягкой улыбке. С каждым словом Юнги заставляет сердце Пака вздрагивать и на пару секунд останавливаться, а дыхание спирает от того, как здесь красиво и как хорошо просто стоять вот так, с Юнги в объятиях. То есть когда Чимину не везло с девушками, он просто не там пробовал? Не там и не с тем? Юнги был другим; изначально он притворялся паинькой и милым мальчиком, а затем оказалось, что он такой и есть. Маленьким ежиком он был лишь для всех остальных, кто не стоил его вот такого: нежного, ласкового, с трепетом относящегося, ластящегося, как котёнок, к рукам и мурчащего от ласк. Зато стоил Чимин. И это вовсе не из-за того, что Чимин был богатым, солидным мужчиной и мог исполнить любой каприз Юнги, а потому что Юнги разглядел в Паке не только его деньги и успешность, а простоту и душевность. И Чимин это ценил. — Хён? — Юнги обнимает парня за шею, оставляя мокрый поцелуй на ней. — Пошли кушать? — Я люблю тебя, — тихо шепчет Чимин на ушко Юнги и наконец ведёт его к столу. Он ухаживает, отодвигая стульчик и предлагая присесть, а затем задвигает. Садясь напротив, он разливает принесенное официантом красное вино по бокалам и складывает руки перед собой, любуясь мальчишкой напротив. Ужин проходит в расслабленной и романтической обстановке, оба парня весело смеются и говорят о чём-то отстранённом, наслаждаясь видом и вкусной едой. После заката солнца они ещё долго наслаждаются видом ночного города и тысячами огоньков, после чего решают прогуляться по парку. Юнги вообще ужасно боится темноты и тёмных улиц, но когда его рука надежно прячется в паковской, ему совсем не страшно и очень уютно. — Спасибо за вечер, я так рад, что мы проводим вместе время. Чимин переводит взгляд и изучает до боли знакомый профиль Юнги. Острый контур скуловых костей, довольный прищур лисьих глаз, прямой нос, розоватые губы и выжженно белая чёлка, опавшая на темноватые бровки: его сахарный мальчик просто идеал, ангел небесной красоты. — Я... тут обдумал и переборол страх перед знакомством с твоими родителями, — честно признает Чимин, нервно усмехаясь. — Так что... Юнги расплывётся в улыбке, прижимаясь к парню. — Тогда я договорюсь об ужине? — Да... но только через неделю! — умоляет Чимин, а потом смеётся сам с себя. Вот же дурак: а все равно боится, хоть и обдумывал это решение очень долго. — Конечно, как раз Юнджи вернётся, как раз и с ней познакомишься, — Мин все так же обнимает его, не обращая внимания на редких прохожих. — Может, поедем домой? Я хочу лечь в кровать и долго-долго обнимать тебя. — Конечно, — легко соглашается старший, а потом задумывается. — Только я не помню, где я припарковал машину... Старею. Тихо смеясь, он встряхивает головой и закидывает голову к небу, разглядывая звезды. Юнги тоже смеётся и открывает карту на смартфоне. — Мы недалеко от дома, может, прогуляемся? А завтра за машиной сходим. Чимин согласно кивает, и они ещё добрые двадцать минут гуляют до самого дома. Дома вместе принимают пенную ванну, и как обычно Юнги засыпает у Чимина на груди прямо в воде. Старший ухаживает и заботится, суетится, укладывая уставшего Мина в постель и укрывая его одеялом; после, справившись со всеми делами, он возвращается обратно в кроватку к Юнги, устало зевая и затягивая младшего в объятия.

***

Чимин валит Юнги на постель и нежно выцеловывает кожу его шеи, что горит огнём. Широкие ладони гуляют по худой талии и, кажется, что Чимин готов. Но готов ли Юнги? Мин подставляется под ласки мужчины, запрокинув голову. С того момента, как Пак попросил не спешить с этим, Юн не затрагивал эту тему и ни на что не намекал. Но сейчас он решает, что можно, и обвивает чужую талию ногами, чувствуя нарастающее возбуждение. — Милый, я тебя хочу, — хрипло шепчет Чимин, облизывая пухлые губы, обожженные о горячую кожу шеи Юнги. Впрочем, останавливаться не хочется, хочется продолжать и целовать-целовать-целовать, пока губы совсем не занемеют. Старший тянет спортивные брюки с худощавых бёдер вниз, избавляясь от ненужной одежды, а в голове отбойником звучат выдуманные сладкие стоны Юнги. Юнги помогает старшему избавиться от своей одежды и сам тянется за поцелуем, ручкой зарываясь в пышные волосы Пака. — Я тоже тебя хочу, хён. Чимин отвечает довольным рычанием и тянет за край футболки, что Юнги успел надеть, когда пришёл домой. Он стягивает предмет одежды через голову и откидывает в сторону, подтягивая Юнги к себе за поясницу. Мин довольно хихикает, ладонями забираясь под рубашку Чимина и оглаживая рельефную грудь. Старший старается не упустить ни одного сантиметра, целует влажно и горячо, пальцами ныряя под кромку нижнего белья. Ох, как давно он хотел дотронуться до Юнги здесь, но не находил в себе смелости сделать этого. — Юнни, — тяжело выдыхает Чимин, когда касается гладко выбритого лобка, а затем и небольшого аккуратного члена. Младший стонет, запрокидывая голову и поддаваясь пахом навстречу. Чимин переворачивает мальчишку на живот и медленно стягивает нижнее белье с его бледных ягодиц. Упругая попка сразу получает пару слабых приятных ударов, а Пак подтягивает Юнги к себе, чуть приподнимая его бёдра, чтобы было удобнее. Он любуется красивыми половинками и гладит те пальцами, пробирается средним пальцем правой руки к ложбинке меж ягодиц и ведёт по той от колечка сжатых мышц до шовчика на мошонке. — Красивый... — Мх... — Юнги безумно смущён и возбуждён, потому прячется лицом в подушке и чуть виляет ягодицами. Чимин склоняется над Юнги и выцеловывает его плечи, спускается на лопатки, к пояснице и, наконец, добирается до бледной сладкой попки. Он впивается в кожу губами и посасывает, одновременно с этим поглаживая анальное отверстие пальцами одной руки, пока другая изучает внутреннюю часть бёдер. Мин то ли мычит, то ли стонет, ворочаясь по кровати под телом мужчины. Все тело сводит от напряжения и желания, новые ощущения заставляют дрожать от каждого прикосновения, что, кажется, оставляют покалывания и ожоги на коже. Стоны Юнги — услада для ушей Чимина, потому он стонет в ответ, спеваясь стонами в созвучный дуэт. Пак убирает руки и властно кладёт их на поясницу младшего, а сам проводит языком по ложбинке меж ягодиц и останавливается на колечке сжатых мышц. Кончик языка порхает по горячей дырочке, а Чимин довольно закатывает глаза. Юнги громко пищит, впиваясь пальцами в подушку и прогибаясь в спине. — Блять... Младший впервые ругается при Чимине, закатывая глаза от удовольствия. За матерным словом следует шлепок по упругой ягодице пожёстче и погрубее. — Не ругайся, — строго произносит Чимин, ласково оглаживая языком нежную дырочку Юна. Мин мычит и специально провоцирует, хитро ухмыляясь. — Бля-ять. Выеби м-меня. Чимин чувствует, что Юнги под ним мешает свою нежность со своим колючим характером, и получается отнюдь неплохо, потому что подобные высказывания будоражат кровь и воображение. Он плюет на анальное отверстие Мина и подставляет к тому средний палец. Не ожидая разрешения и поощрения, Пак легонько толкается в узкую дырочку на одну фалангу и медленно погружается, закусывая губу до крови. — Потерпи, милый. Я не хочу сделать тебе больно, — ласково произносит он, но потом, порыкивая, меняет интонацию. — Привыкнешь к пальцам — выебу. Студент тихо скулит от неприятных ощущений и ловит своей ладошкой руку Чимина, стискивая его палец. — Хён, мне страшно, обними. И вот все колючки разом опадают, потому что Юнги боится и может доверить свой страх только хёну. «Так намного лучше», — про себя думает Чимин, мысленно выдыхая. Ему самому непривычно разбрасываться грубыми словами, а так, когда Юнги о чем-то боязливо просит, ему намного проще. Старший укладывается на кровать и перекатывается, располагая Мина под боком. Крепко обнимая одной рукой тощее дрожащее тело, Чимин нежно целует младшего в висок и погружает средний пухленький палец в Юнги совсем осторожно, стараясь делать все неощутимо. Мин доверчиво жмётся к старшему, прикрывая глаза и вцепляясь пальцами в его футболку. Сейчас он безумно благодарен, что отдаст свой первый раз такому человеку. Хёну, который позаботится о нем и сделает все аккуратно. Чимин вжимает тело Юнги в грудную клетку, к торсу, и шепчет всякие нежности младшему на ушко, чтобы он расслабился. В то время, как палец входит почти полностью, а упругие, гибкие и узкие стеночки сжимают каждую фалангу, Чимин начинает двигать пальцем, прикусывая губу. Наверное, стоило растянуть малыша раньше, чтобы ему было не так больно и некомфортно. — Чш-ш, лисёнок... Мин хнычет по-детски, пряча лицо в изгибе паковской шеи. Чтобы отвлечь себя, он начинает нежно посасывать ее, немного расслабляясь и впуская в себя фаланги. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — шепчет Чимин в ответ, доставая из промежности Юнги палец. Он проверяет таким образом реакцию Мина и смачивает теперь оба пальца своей слюной. Юнги укладывает голову на плечо старшего и выпячивает попку, призывая к действиям. — Все хорошо, лисёнок, — успокаивающе шепчет старший, опуская смоченные пальцы к ягодицам и осторожно те вводя в узенькую промежность Юнги. Два пальца входят туго, но Чимин делает все медленно и аккуратно, без резких движений и нежно, потому что очень любит и сделать больно своему лисёнку просто не может. Юнги осторожно движется ягодицами на встречу, насаживаясь на пальцы, и вновь почти соскальзывая с них. Так он помогает себя растягивать, пока Пак не вводит в него третий палец. Опять, тихо скуля, мальчик жмет чужую руку, но терпит молча. — М-может, остановимся? Чимин жмурится, когда слышит тихое поскуливание после добавления третьего пальца. — Нет, я хочу. Юнги в подтверждение своих слов насаживается глубже, судорожно вздыхая. Чимин растягивает Юнги до тех пор, пока пальцы не входят свободно, и только после этого достаёт те с характерным звуком и усаживает младшего к себе на подкачанный торс. Он спускает домашние штаны вместе с бельём, обнажая возбужденный пульсирующий член, и укладывает обе ладони на поясницу Юнги. — Не бойся. В такой позе ты сможешь контролировать меня полностью и если будет больно, то мы остановимся. Он доверительно гладит поясницу Мина пальцами и ждёт, когда он соберётся. Мин кивает и, краснея, неизменно мнётся, прежде чем опустить взгляд на половой орган мужчины. — Хён, а у тебя есть... ну...? — Презерватив? Что, лисёнок? Смазка? Чимин приподнимается на локтях, мысленно ругая себя за то, что он такой дурак и старческий маразм уже даёт о себе знать. Он тянется рукой к прикроватной тумбе и копошится в той, выуживая из неё и презервативы, и смазку. Ту он ещё купил за неделю до своего решения, а вот презервативы просто лежали. — Только это. Юнги берет лубрикант и выдавливает немного на руку. Прикусив губы, парень опускает ладонь на член мужчины и распределяет по нему смазку, обласкивая каждым движением. Чимин плывёт в нежной улыбке и тащится от прикосновений к своему члену; тонкие музыкальные пальцы будто бы созданы для того, чтобы гулять ими по его половому органу. Старший не забывает гладить любимого по плечам и пояснице, успокаивая одними лишь касаниями. Наконец-то Юнги набирается смелости и, приподнимаясь на коленях, приставляет головку ко входу. — Люблю тебя, — шепчет младший и одним движением полностью насаживается, громко вскрикивая и прогибаясь в спине. Чимин впивается пальцами в хрупкую поясницу Юнги и жмурит глаза, каждой фиброй своего тела ощущая узость младшего. Он не даёт сдвинуться с места, а даёт привыкнуть, тянет к себе в объятия и крепко-крепко обнимает, целуя впалые щеки. — Мой лисёнок. — Твой, — тянет Мин, сжимая зубы, чтобы не захныкать от неприятных ощущений. —Х-хён?... Мы можем перевернуться? Чимин на просьбу сразу же отзывается кивком и, стараясь делать меньше резких движений, перекатывается, чтобы быть сверху. — Так? — Чимин слегка отстраняется, чтобы видеть чужие глаза, и с ласковой улыбкой на губах нежно касается чужого лица. — Д-да... Чимин-хён, осторожнее, пожалуйста, — сипло лепечет Юнги, а Чимин даже и не смеет делать больно младшему; он даже толчки не возобновляет, а просто замирает, чтобы Юнги просто привык и, конечно же, понял, что больно Чимин ему делать не хочет и не собирается. Сглатывая, Мин через пару минут решает, что мышцы слегка привыкли. Он неуверенно кивает и подаётся тазом вперёд, прикрывая глаза и закатывая их. Пальчиками он зарывается в волосы мужчины, притягивая его на себя для поцелуя. Наконец-то желтый цвет светофора неуверенности Юнги сменяется на зелёный, и Чимин, выдыхая в поцелуй, совершает уверенные толчки. Не забывая ласково целовать, старший впивается в бёдра младшего ладонями и наращивает темп. Мин стонет в чужие губы, смущаясь своей реакции, и ногами обвивает чужую талию, чтобы быть ещё ближе. Чимин лишь только и делает, что выбивает из студента желаемые стоны. Каждый толчок становится яростнее, потому что новый стон, словно на вес золота, становится необходимым для жизни, каждый томный вдох становится воздухом. Юнги царапает Чимину спину и, кажется, получает одно удовольствие, тонет в море предоргазменных чувств и краснеет от смущения. Юнги такой желанный, нежный и, важнее всего, любимый. Мин под Чимином чувствует себя таким маленьким и беззащитным, и это нравится. Каждый звук, вырывающийся из его губ, все громче и томнее, потому что ему хорошо. Но нет, совсем не от самого секса, а от осознания, что в нем именно Чимин. Его любимый хён. Его любимый хён не сдаётся, а Юнги кончает сразу, как только кончаются силы и сменяются бесконечным удовольствием. Юн дрожащими руками притягивает к себе Чимина и просит остановиться, потому что сжавшиеся смазанные мышцы приносят небольшой дискомфорт. Чимин, конечно, же останавливается без обид и недомолвок; главное, что его мальчик получил удовольствие. — Люблю тебя, лисёнок, — шепчет Чимин во влажный от пота чужой висок. — Идём в душ?