Урок

      Барри смеется. Так невинно, точно еще не осознал, сколько зла в этом прогнившем мире. В голове Снарта промелькивает мысль закрыть Барри от ужасного мира, который никого не щадит, собой. Побитым, хорошенько потасканным жизнью. Но эта мысль озаряет голову вора лишь на миг, уступая место поучительному уроку от самого Капитана Холода — хренового, но такого нужного учителя для Барри, ведь если не Снарт, Флэш продолжит доверять всем подряд, ну, а там уже и «прощай, Централ Сити!» не за горами.       Снарт кривится и выдает «идет» с коронной усмешкой на губах. Он соглашается в просьбе Аллена перевести заключенных в безопасное место, а затем сразу же проверяет наличие криопушки на бедре: уже меньше, чем через сутки она будет направлена в сторону Аллена, чтобы преподать урок, который он не просил. На носу парня все еще поблескивают стекла розовых очков, которые, как пить дай, притянуты уже за уши. Барри Аллен до стального привкуса на губах будет верен своим долбанным принципам, кидаться под пулю, лишь бы что-то доказать всем вокруг. А доказать что? Снарту очень интересно, хотя признать это даже самому себе сложно. Этот недогерой пока не научился такому важному в этой жизни, разумному доверию. Что же, это Снарт исправит уже сегодня вечером.       Барри кричит от боли и судорожно сжимает рукой обмороженное криопушкой место на теле. Леонард никак не думал, что знаменитый Флэш может быть так сильно уязвим. Спидстер непонимающе смотрит на Снарта, но его глаза по-прежнему продолжают светится так, что становится противно, и Леонард на секунду меняется в лице, но никому не позволяет увидеть потрескавшуюся маску холодного безразличия: мягкий мех на капюшоне и очки чуть ли не во все лицо ему помогают.       Неужели этот парень вконец безнадежен?

***

      Аллен встречает Снарта в Сибири девяносто второго. И какого черта его занесло так далеко на сей раз?       Пока он рассказывает, Леонард слушает лишь вполуха, больше рассматривая, как изменился Аллен. В глазах уже нет того азарта и искрящегося счастья: синяки под глазами, усталость в голосе и фраза «он убьет Айрис»       Едкое «Мазл тов!» на реплику о будущей жене. Теперь Снарту кажется, что жизнь помотала Барри даже больше, чем его. Но что-что, а все-таки Снарт узнает в Барри то, в чем он всегда будет ужасен: ложь. Он что-то не договаривает.       — Не хотел бы ты поведать мне о том, что скрываешь, Барри? — Снарт, как та акула в А.Р.Г.О.С.е, про которую парень щебечет уже час, не переставая: ищет подходящий момент, когда напасть, только Леонард нападает с нужной фразой, пока без зубов, — мы же все-таки часа два как напарники.       И снова невнятное бормотание под нос, но каким-то образом Снарту получается разобрать обрывки фраз, вроде «нет, ничего» и «как ты вообще мог обо мне такое подумать?». Ситуация забавляет и заставляет облегченно выдохнуть, но не так громко, скрывая все за напускным раздражением: в Барри остались черты того наивного парнишки, который просил у него помощи в перевозке преступников.       — Ты уже кого-то потерял. Близкого. Верно, Барри?       Паренек еле заметно дергается, и это сдает его с потрохами, заставляя Снарта внутренне ликовать.       — Нет, я просто очень сильно переживаю за судьбу Айрис. С чего ты взял, что я кого-то потерял?       Айрис, Айрис, Айрис — девушка журналистка, в которой Барри что-то нашел. Он вновь лжет. Нагло, не по-геройски, ведь у Снарта в деле на первых строчках жирным шрифтом написано «тот еще лжец». Он точно поймет, когда знаменитый Флэш скажет ему чистую правду. А пока что нет, не выйдет, Барри, не с Леонардом. Не прокатит.       Аллен видит, что пока Леонард не собирается возвращаться к этой теме. Оставит ее напотом, на сладкое. Поэтому Барри пользуется благоприятным моментом и изворотливо идет дальше по плану Снарта. А он лишь сидит и снова всматривается в уставшее, но такое сосредоточенное в данный момент лицо перед собой.       Эх, Барри, потрепала тебя жизнь.

***

      — Вот твои деньги, — Барри кивает на небольшой кейс у своей ноги. Снарту больше интересно не сколько зелени в чемодане, а как благородный герой Флэш сумел раздобыть такую сумму за столь короткий срок.       — Оставь себе. — отмахивается Леонард, — Подарок на свадьбу. Деньги мне пока не нужны, а вот с одним дельцем ты точно сможешь мне помочь…       — Если хочешь провернуть какую-нибудь аферу, то лучше сразу бери эти деньги и уходи, — Барри с его моральными принципами задели за живое, но его строгость вызывает у Снарта лишь усмешку:       — Научись когда-нибудь выслушивать оппонента полностью, Барри. Мне нужна правда. Я хочу еще раз задать тебе вопрос, но немного его перефразировать. Он относится к теме, которую мы начали с тобой до дела.       — И что за вопрос?       — Для начала правду, Барри. Признай, что ты кого-то потерял.       Он в ступоре. В самом настоящем ступоре от безысходности. Да, Снарт еще не задал вопрос, а Флэш уже в тупике. Кажется, он лучше справится с очередной миссией по ловле бестолковых мет, чем признается Леонарду в его правоте.       — Хорошо, так уж и быть, что мне скрывать от вора? — бормочет Аллен, — Признаю, что ты прав. А теперь, как я понял, вопрос…       — Это я, да?       Снарт догадался, и хоть это было очевидно, сердце все равно предательски йокает. Похоже, до этого Барри держал Леонарда в дураках, раз считал, что он не заметит на себе взгляды, которыми одаривала его команда Флэша. Такими взглядами, будто он только что воскрес перед ними. И Снарт может поклясться, что сейчас Барри думает именно об этом, так как горько усмехается и опускает взгляд в пол.       — Я не знал до того, пока Штэйн не рассказал, — похоже, вековые льды вокруг сердца Снарта начинают давать трещину от такого глухого тона, — Я бы спас тебя, нашел бы способ, как добраться до этого…       — Барри, — Снарт лишь морщится от ощущения, что отчаяние от вечно оптимистично мыслящего героя и правда действует на него очень плохо. И он опускает новость о своей смерти, прерывая парня.       — Леонард, я…       — Не стоит, Аллен. — сталь в голосе дается с трудом. Перед ним вновь тот наивный мальчишка, который пытается спасти всех, даже своего врага, ценой собственной жизни. И этого мальчишку можно надломить, попытаться изменить, преподать урок… именно, лишь попытаться. По началу будет казаться, что он изменился. Но вскоре время заявит о константе по имени Барри Аллен. Верно, он — самая настоящая константа.       Барри обнимает Снарта, утыкаясь носом в его шею так быстро, что он толком не успевает понять. Что же, на то Флэш и самый быстрый человек на Земле, пока в Централ сити не заявится очередной спидстер.       Барри холодный. Холодный, как лед. И даже самому Капитану Холоду становится немного не по себе от таких ледяных и неожиданных касаний по разгоряченной коже. Но он не отталкивает парня, хотя и не притягивает к себе. Похоже, Барри хоронит его уже прямо здесь и сейчас, но даже на смертном одре (пока еще только для Барри из будущего), Леонард каким-то образом может держать дистанцию, игнорируя сердце, которое вот-вот заглушит разум.       Аллен становится тем живым щитом от ударов несправедливой жизни, которым хотел быть для него Снарт. Вот только у Барри хватает сил это выразить, а у Снарта их просто-напросто нет. Он почти обмякает в крепких объятиях, хотя держится до самого конца: не хватало, чтобы сцена с розовыми соплями затопила рядом стоящий волнолет.       Леонард, на свое удивление, осторожно отстраняется от Аллена и молча идет в сторону временного корабля. Подавляя в себе желание повернуться, Снарт останавливается, но головы не поворачивает и произносит:       — И все-таки, ты бы усвоил урок и без меня, Барри.       Ни колкости, ни едкости в голосе. Лишь такой же усталый тон с нотками сожаления, до этого скрытый под тоннами льда и сарказма.       Парень не отвечает, лишь взглядом прожигает в синем пуховике дыру на спине. Снарт уверен, что даже Флэшу в новинку отпускать человека так просто, зная, когда и как он погибнет уже в скором (для этого человека) будущем.

***

      На смертном одре Снарт заполучает Сару Лэнс, которой добивался чуть ли не с самого начала этой сумасшедшей гонки со временем. Но когда Сара целует его, нежно, трепетно, точно в первый и последний (а ведь правда) раз, Снарту хватает наглости думать в этот момент о Барри. Но ничего: человеку, который вот-вот пожертвует собой ради других, можно все. Даже представлять на месте любимой боевой подруги своего заклятого, но до ужаса наивного врага.       — Надо мной нет нитей!       Он их обрезает. Сам, без чьей либо помощи, и тогда все помещение заполнилось голубым светом. Никто не имеет право дергать Снарта за ниточки, а в особенности манипулировать его чувствами. Только он решает, когда любить, когда сожалеть о несказанных словах и когда думать о чувствах к Барри Аллену — мальчишке, которого потрепала жизнь и без нравоучений хренового учителя Леонарда Снарта. Хотя, как сказать: ведь именно из-за новости о гибели Снарта в глазах Барри теперь навсегда потух огонек, который Леонард ненавидел при Аллене, но искренне любил в глубине своего оледенелого сердца.