Тень во Тьме

      Он шел, не глядя, куда, собственно, идет. Да и была ли какая-то разница? Годы, десятилетия, целые века — все сливалось для него в один бессвязный калейдоскоп.       А все потому, что бессмертный некромаг Эдвард Мортимер Грэйвз в данный конкретный момент изволил умирать.       Впрочем, как он с усмешкой сразу же поправил себя, умирал он вот уж как лет сто, с переменным успехом.       Ведь что такое смерть для такого, как он? Избавление? Облегчение? Мечта? Ни один из представителей его профессии никогда не задумывался над такими философскими вопросами. Они просто делали свою работу. По большей части чертовски грязную!       Некромаг поднял руку, в которой была зажата бутылка пива, и сделал большой глоток, допивая содержимое.       «Жизнь — дерьмо!» — мрачно подумал Эдвард, с пьяной злобой запуская пустую бутылку в темноту подворотни. Оттуда раздался жалобный собачий визг и довольно осклабившийся колдун сплюнул, надеясь, что какую-то псину таки сумел зашибить.       «Сраные магглы. Сраные волшебники» — думал он, шатающейся походкой бредя куда-то вдоль улицы маленького английского городка. Литтл-Уингинг, кажется? Ему было насрать.       «Всех — в топку! Что те, что другие — уроды и мудаки! Все они, все без исключения! Ненавижу живых...»       Древний некромаг, как можно было понять по его походке и невнятным мыслям, был безбожно пьян. И было отчего!       Недавно ему исполнилось 666 лет. Собственно, «памятная» дата и послужила поводом нажраться в слюни. Правда, последние несколько десятилетий Эдварду не нужен был повод для того, чтобы выпить. Но в этот раз прямо сам Мерлин велел набухаться в говно: все же отмечаем, что называется, юбилей!       Ага, юбилей… Юбилей начала пути величайшего из некромантов, а потом и некромагов, современности! Жениха Смерти, Пастуха Мертвецов, Неумирающего…       А также ненавидящего весь мир вечно пьяного мизантропа, усвоившего точно и четко: Смерть — сука, а жизнь — отстой! Ну и солнце — ебанный фонарь!       Жизнь… Да разве это жизнь?       Собственно, вкус к жизни он окончательно утратил еще в девятнадцатом веке. Ни целей, ни устремлений, ни чего-либо еще. Люди все равно не меняются: что маги, что магглы — так какой смысл вообще дергаться, пытаясь сделать так, чтобы они стали лучше? Уж точно не с его профессией…       Некромантия, некоторыми современными умниками прозванная «некромагией». Долбанные континентальные толерасты! Как его бесила эта игра словами!       Хотя да, учитывая, в какую кабалу он и ему подобные были загнаны вот уже который век...       Когда-то в Европе существовало благородное искусство некромантии — искусство обманывать саму Смерть! Обретение бессмертия, поднятие армий мертвецов и прочее, и прочее! Но вот, в какой-то момент, Костлявой надоели эти игры смертных и...       В общем, их взяли за жабры. И из «вольных художников»: свободных от всех обязательств, клятв и даже морали Повелителей Могил — они превратились в слуг. Хуже того — рабов!       Рабов Смерти.       Некромагов, как их начали называть. НЕДОмагов, как их называл Грэйвз.       Некромантия и некромагия…       Вечная Старушка всегда готова пойти на компромисс. Вопрос в том — что Костлявая захочет взамен? В некромагии нет места не то, что подчинению себе сил Смерти, а даже равноправному сотрудничеству! Некромаг, в отличие от некроманта — всегда слуга. И никогда — господин! Лишь раб кабальных условий, что выдвигает ему один из столпов Мироздания. Так что слово «компромисс» звучит тут скорее в контексте «я готова украсить твой ошейник не ромашками, а розами, но все же это ошейник».       Нет, некромаги существовали и раньше, до того, как некромантия была искоренена на просторах Старого Света. Но их презирали, называли шестерками стихии, которую некроманты привыкли считать не более, чем инструментом.       А потом презирать и преследовать стали самих некромантов...       И ведь даже умереть не получалось! Никак, никогда, ни при каких обстоятельствах Раб Смерти, некромаг, не мог рассчитывать на смерть! По крайней мере, пока не передаст свой проклятый Дар, свою Метку, преемнику. Все-таки они, древний Черный Ковен, были слишком самоуверенны, и зря считали Смерть бессловесной и безмозглой стихией!       Ох, зря...       И однажды она явилась к ним во плоти: Великанша Хель, многорукая Кали, ледяная Морана — у неё много имен! Но суть одна.       Богиня Смерти.       И они, последние некроманты, поплатились за все! За глупость. За самоуверенность. За гордыню.       За всё то, что успели изобрести, чтобы обмануть Смерть: крестражи, вампиризм, многое другое — за все!       И вот, некромаг Эдвард Грэйвз, последний обладатель знаний по классической некромантии, с руганью ищет по карманам хотя бы пару фунтов для того, чтобы купить еще пива в круглосуточном магазине.       А все потому, что в последнее время ощущение отчаяния и пустоты все больше овладевали им. И лишь алкоголь хоть как-то мог заглушить эту звенящую рану в душе!       Хотя, для некромага, раба Смерти, это было вполне естественно.       Костлявая прибирала к рукам владеющих Её магией, постепенно перетягивая их в Мертвые Сады — мир Смерти. Выцветание эмоций, холодность и бесстрастность — вот отличительны черты любого бывшего некроманта, попавшего в сети Той-Кого-Он-Пытался-Обмануть. Постепенно они все больше и больше теряли человеческий облик, становясь Жнецами — отвратительными созданиями, единственной целью которых был сбор душ для их хозяйки. Стать таким — участь, худшая, нежели смерть!       Смерть… Надо сказать, старушка Хель имела превосходное чувство юмора! Наказать тех, кто бежал от неё, таким образом, чтобы они сами, по своей воле, искали с ней встречи — что может быть смешнее? Чтобы не выцвести, не превратиться в ужасающую, мерзкую тварь, что, будто упырь, питалась эмоциями и душами людей — любой некромаг был готов ради этого на очень многое!       Но просто так взять и умереть они не могли. Если игрушка слишком легко выскальзывает из рук — в забаве не было бы смысла, верно?       Условием избавления от участи стать Жнецом, а заодно и от постылой жизни, был поиск преемника. Того, кто согласится принять Метку некромага. Забрать его силу, самому становясь магом Смерти! И лишь после передачи треклятой Метки прежний её хозяин заслуживал право обрести истинный покой!       Многие, очень многие товарищи Эдварда по ремеслу искренне раскаивались, ползали у Хель в ногах и вымаливали прощения. О, да, Грэйвз готов был признать, что пару раз и сам хотел последовать их примеру — больно уж жуткая перспектива вырисовывалась! Но каждый раз он стискивал зубы и продолжал рыть. Рыть, рыть, будто крот, пытаясь найти способ обойти мордредово условие! Скинуть ошейник, вернуть настоящее бессмертие, а не это болезненное существование в качестве игрушки Смерти!       Тем более, что шанс найти преемника был крайне невелик.       Далеко не каждый человек годился для принятия Метки. Тщеславных и властолюбивых идиотов с Даром в мире было полно. А вот тех, что смогли бы при этом выдержать мощь Магии Смерти — единицы! Поди найди их…       О, он пытался! Множество раз!       Не первые века, конечно. Тогда еще сознание не ускользало от него, не пыталось утечь в Мертвые Сады! А если, как говорил один знакомый старый писарь еще сто лет назад, «над головой не каплет», то чего дергаться? Да, унижен, да, порабощен — но впереди еще куча времени! Надо жить, наслаждаться жизнью! А там, глядишь, удастся найти способ скинуть ненавистное ярмо!       Не удалось.       И вот уже как сто лет Грэйвз начал ощущать, что его время пришло: сначала на самой границе сознания, а потом все шире и шире, захватывая душу, разрасталась холодная опухоль! Тело пока реагировало пониженной температурой, но Эдвард знал — пройдет лет пять, и пальцы посинеют и покроются струпьями, как у утопленника. Эмоции будут уходить одна за другой. Мир будто покроется пеплом. И дальше — больше!       Жизнь потеряет смысл, а смерть станет недоступна. Изощренней наказание поди придумай!       Вот уж точно, нет зверя опаснее, чем отвергнутая женщина! А уж если женщина — самая настоящая Богиня Смерти…       То, что Эдвард сумел продержаться так долго, не переходя черту, даже более того — сохранив почти все свои эмоции — свидетельствовало о его немалой выдержке.       Ну, и о постоянном пьянстве, конечно. Спиртное и пьяные драки — что могло быть лучше для поддержания нужного градуса эмоций?       Ну и, конечно, он искал. Искал, искал, искал! Того, кто сможет вобрать в себя опасный Дар, стать носителем Метки, избавить его самого от страшной судьбы! Безрезультатно…       Но Эдвард понимал: еще лет пять, много десять — и он все же уступит тому Льду, что затаился глубоко в сердце.       Нужно было найти того идиота, что согласится принять ТАКОЕ бессмертие! Срочно, срочно найти!       В тот год, когда Смерть самолично явилась по их души, он только-только прошел высшее посвящение в Черном Ковене. Конечно, не было никакого пафосного явления Богини в Зал Собраний, ни других дурацких ситуаций, что так любят описывать маггловские писатели-фантасты.       Просто однажды все некроманты Европы проснулись с четким осознанием, что все переменилось!       Они были наказаны, все они! Наказаны тем, что, наконец-то, получили то, чего так долго добивались. Бессмертием. В качестве рабов и с риском окончательно лишиться собственной личности.       Говорят, что тогда, шесть веков назад, некоторые из некромантов, что успели создать крестражи — таких называли личами — успели-таки запереться в древних гробницах и спрятаться от Её взора. Но Эдвард не знал точно, где именно — слишком личная тайна, а он тогда был всего лишь молодым Магистром, которого не особенно стремились посвящать в подобные вопросы. Если это было правдой, то вылези кто-то из них сейчас — и он бы сошел, наверное, с ума! Мир изменился до неузнаваемости...       Хорошо было тем, кто избрал путь вампиризма — те скрывались в таких районах, наполненных эманациями Тьмы, как Карпатские горы, или Черные Курганы в России, или вовсе удрали из Европы — прорыв Смерти в реальность охватил только этот континент. Но все же вампиры были в курсе происходящего вовне. Но и тех постепенно теснили силы мракоборцев из стран Европы и той же России. Мало кому понравится соседство с целым поселением кровососов!       А стоит им выйти из безопасного убежища...       — Эй, мистер! С вас фунт и девяносто семь пенсов! — противный голосок продавщицы вывел Грэйвза из раздумий.       Грэйвз... Громкая фамилия. Фамилия, которая давным-давно не ассоциируется с фамильным ремеслом — некромантией!       Тогда, шесть веков назад, он занялся тем, чем его предки занимались еще до вторжения римлян на Британские острова! А что было делать? Наследство не светило — Столетняя война сожрала все, что можно, из накопленного семьей. Новые владения во Франции, на которые так рассчитывал отец, были утеряны, а сестры остались без приданного!       Эдвард мог бы пойти служить рыцарем к владетельному лорду, как и его братья, но...       Но слишком хорошо помнил, какими их привезли. Искалеченного Джона — среднего сына лорда Грэйвза. И мертвого Адама, бывшего наследника.       Именно в тот день юный Эд Грэйвз подумал, что, возможно, семейная библиотека и наследие его рода — не просто куча пергамента, что стоит продать (ворчливые слова мачехи — леди Кэтрин) или вовсе сжечь (мнение преподобного Фомы, семейного исповедника). Нет. Там стоит поискать путь восстановления достатка семьи!       И он нашел его. О, он нашел! В первую очередь тот факт, что его род — это род колдунов!       На его отчаянные вопросы отец хмурился. А потом вздохнул и...       И рассказал.       Про то, что маги сторонятся простых людей. Уже сейчас мало кто знает про них — а чем дальше, тем больше! В Европе волшебники вот уж как лет сто приняли Всеобщую Буллу о Секретности — и склоняют к тому же колдунов Востока, Америки (которая магглам на тот момент не была по большей части известна) и Африки.       Их же семья... Тут такое дело, сынок...       На этом моменте воспоминаний Эдвард приложился к бутылке — алкоголь нужен был не только для нивелирования той смертельной бесстрастности, что все больше завладевала им, но и для того, чтобы заглушить память.       Память о семье. Отце, матери, братьях, сестре...       И том слове, что отец произнес, будто звание «свинопас».       Сквиб.       Они все были сквибами: отец, мать, братья и сестра. В то, что они как-то отличаются от обычных людей, никто, кроме него, посвящен не был.       — Пусть мы мелкие, но господа в мире магглов, чем жалкие сквибы в мире волшебников! — так сказал отец. И лишь Эдвард слышал его. — Ты же, Эд... Ты сможешь добыть нам лучшее будущее!       Так он пошел на обучение к некроманту — личу по имени Крейн. И по фамилии Певерелл.       И потому он знал, что сказка о трех братьях Певерелл и Дарах Смерти — отнюдь не сказка.       Это была попытка скрыться от Смерти. Певереллы, когда поняли, что Смерть явилась в мир по их души, пытались встать на её пути!       Старший создал палочку, способную противостоять Богине. Но та, со свойственным ей извращенным юмором, сделала так, что за владельцем палочки начали охотиться завистники, желающие получить Жезл Судьбы себе! Так что Антиох Певерелл был банально зарезан обычным маггловским ножом. Не самая худшая участь, все-таки Жнецом он не стал.       Кадм Певерелл хотел найти способ вырывать из лап Смерти других. В первую очередь — свою возлюбленную жену, которая уже начала постепенно угасать, превращаясь в жуткую потустороннюю тварь, питающуюся людскими эмоциями. И он даже кое-что смог! Но Эмилия Певерелл уже вкусила вод Леты и дышала воздухом Мертвых Садов — а потому, вырванная в мир живых, она откровенно страдала! Закончилась эта история двойным самоубийством — Кадм последовал за любимой За Грань.       Младший Игнотус же, как говорил старый Крейн, всегда был впечатлительным мальчиком. И трусоватым, чего уж там. А потому, когда старший брат-гриффиндорец и средний-рейвенкловец избрали путь прямого противостояния, он захотел скрыться. Спрятаться, отгородиться от опасности, что нависла над всеми Повелителями Могил, оскорбившими Богиню Смерти своей непокорностью!       А потому младший, выпускник Слизерина, решил уклониться от схватки. И создал абсолютную мантию-невидимку. Сквозь которую не смог бы проникнуть даже взор Смерти.       Учитель Эдварда говорил, что младший был единственным из той ветви Певереллов, кто сумел оставить законное потомство. Хотя и удивительно, каким образом, ведь всю оставшуюся жизнь он провел под своей мантией, невидимый для всех и в конце концов окончательно спятивший от одиночества и вечного страха.       Он так и умер: в безвестности и безумии, не найдя в себе мужества скинуть мантию-невидимку хоть на мгновение.       Говорят, Жнецы, которых канцелярским языком Министерства называют нынче «дементоры», с какого-то момента начали следовать за невидимым Игнотусом Певереллом в конце его жизни. Жуткий шлейф из сотен кружащих над его головой тварей, не способных питаться его эмоциями или просто увидеть, но привлеченные сильными эманациями магии Смерти от мантии, уничтожали целые города! Человек, к тому времени уже далекий от адеквата, смотря на разворачивающийся вокруг него Апокалипсис, просто по определению не мог долго протянуть. Он окончательно лишился рассудка и вскорости умер.       В принципе, братья Певереллы добились своей цели: Жнецами они не стали. Все они умерли, причем, будто в насмешку над Основателями Хогвартса, умерли вопреки принципам своих факультетов.       Гриффиндорец Антиох подло зарезан во сне — отличный конец для воина с факультета Годрика! Рейвенкловец Кадм уничтожен собственными знаниями и излишним любопытством. Слизеринец Игнотус пал жертвой своей осторожности и паранойи.       У Смерти есть чувство юмора. Но оно исключительно дерьмовое!       Глядя на опустевшую бутылку, Эдвард подумал, что алкоголь коварен. Потому что имеет привычку заканчиваться в самый неподходящий момент. Он поставил бутылку на асфальт и, чуть пошатнувшись, все-таки размашисто пнул её, отчего стеклянная тара улетела куда-то в кусты.       Мелькнула мысль, что если продолжить бухать, то процесс поиска Преемника может и затянуться.       Грэйвз рыгнул и горько усмехнулся.       Затянуться! Да это, мать его, просто невозможно! Если и были какие-то волшебники, способные и желающие принять Метку некромага, то их за прошедшие века всех разобрали более опытные и ушлые «учителя». Эдварду нечего было ловить в современном мире. Потому что те идиоты, что стали некромагами вместо ровесников Грэйвза, уже сами превратились в Жнецов — их гребанные наставники так спешили передать свои знания и свое проклятье, что почти повсеместно забывали предупредить о последствиях Метки.       А может…       А! Чем Мордред не шутит, пока Мерлин пьян? Почему бы не попробовать то заклятье, что показал учитель перед тем, как окончательно удалиться в свою гробницу? Хоть Эдвард и не совсем понимал тонкости этого заклинания, но знал одно: оно могло показать того, кто годился для принятия Метки Преемника. Ну и что-то там насчет крови Певереллов, пьяный некромаг не помнил.       Разумеется, это была мысль, порожденная пивными парами, совершенно дурацкая и ребяческая.       Но каково же было удивление Эдварда Грэйвза, когда эти чары привели его прямиком на порог одного из приторно-правильных коттеджей городка Литтл-Уингинг, а именно под номером четыре по улице Тисовой, на пороге которого лежал…       Младенец. Укутанный в теплое одеяло (с наложенными согревающими чарами, кстати — отметил Грэйвз) сладко спящий черноволосый годовалый мальчик со странным шрамом-молнией на лбу. Именно на него указала магия Метки.       — Копать-Хоронить! - в изумлении воскликнул древний некромант уже абсолютно трезвым голосом, поднимая младенца на руки. - Ну здравствуй… Преемник!       Глянув на дверь дома, на пороге которого он стоял, Эдвард протянул руку и нажал на кнопку звонка…