Плед

       Очередной концерт закончился позже, чем планировали организаторы. Зрители не хотели отпускать Лихта, восхищенные его игрой. Пианист вырвался от них только через полчаса, сопровождаемый бурными аплодисментами. За кулисами кроме Гила никого не было. — И где эта чертова крыса? — Лихт оглянулся, и не найдя того, разозлился. — Ушел во время антракта, — известил появившийся Кранц. — Ему стало дурно. — Наверняка сбежать решил, — хмыкнул Тодороки, сжимая кулаки. — Опять напакостил где-то.        Кранц вздохнул и покачал головой, раскладывая цветы на столе. — Я сам его отправил в комнату. — Ему явно стоило отдохнуть, — добавил Гил.        Лихт отправился вверх по лестнице, ведущей к комнатам отеля, где остановился пианист на время концертов. Он толкнул дверь, заранее готовясь к нападению. Но в комнате стояла тишина, а на диване угадывался такой знакомый силуэт.        Бессонница мучила Хайда уже несколько дней, а если он и забывался в легкой дреме, как тут же подрывался с хриплым вскриком. Благо, Лихт спал достаточно крепко и не слышал писков, издаваемых ежом, который спал на широком подоконнике. А если и просыпался, то спросонья, мог даже позволить ежу лечь на его кровати. В такие моменты Хайд забирался в ноги к пианисту, чтобы уже утром проснуться в объятиях своего евы.        Но перед концертом Лихт очень много времени проводил на репетициях, часто ночуя в другой комнате. Поэтому Хайд нормально не спал уже достаточно много времени. И сегодня, на важном для пианиста концерте голова его подвела. Уже еле стоящего на ногах и нещадно зевающего сервампа Кранц отправил отдыхать. Едва голова коснулась диванной подушки, как вампир провалился в сон.        Лихт завороженно наблюдал за спящим. Неизменные очки съехали на кончик носа, открывая обзор на длинные темные ресницы. Хайд прятал нос в ткани шарфа, а кисти рук под подушкой. Сервамп спал, свернувшись калачиком, занимая только половину дивана. — Ему холодно? — подумал Лихт, отмечая, что в комнате очень свежо.        Он закрыл распахнутое окно, из которого шел прохладный осенний воздух. И чуть подумав, укрыл сервампа мягким пледом, найденным на кресле. Хайд во сне угукнул, хватаясь пальцами за ткань и натягивая ее почти до глаз. Лихт подоткнул края пледа под бок распрямившемуся вампиру, судорожно краснея.        Чтобы отвлечься, Тодороки стащил с полки недочитанную Кранцом книгу и сел подле дивана, облокачиваясь на его край.        Лихт так увлекся чтением книги, что почувствовав прикосновение к своим волосам, подскочил в испуге. Хайд, сонно щурясь, медленными массирующими движениями перебирал волосы пианиста, периодически пропуская чуть жестковатые пряди сквозь пальцы. Лихт заворчал и тряхнул головой, скидывая с нее теплую руку. Хайд улыбнулся уголком губ, забираясь рукой под воротник Тодороки и стаскивая надоедливую бабочку на пол. Лихт откинул голову, обнажая оголившуюся шею. Сервамп уткнулся носом в свободный участок кожи, замирая. Тодороки вздрогнул, ощущая, как чужие руки скрещиваются у него на груди. Он повернул голову в сторону почти свесившегося с дивана парня, который пыхтел у него над ухом. — Ты сегодня ночью спал? — прозвучало более грозно, чем планировалось.        Хайд тихо вздохнул и неохотно ответил: — Не смог заснуть. — Почему ко мне не пришел? — Лихт нахмурился, вплетая пальцы в светлые волосы на макушке. Хайд заурчал, сильнее подставляя голову. — Ты уставал на репетициях, и я не хотел тебе мешать, — ласка неожиданно прекратилась. Хайд удивленно смотрел на поднявшегося на ноги Лихта, который казался разозленным.        Тот схватил Сервампа за ворот рубашки, раздраженно смотря тому в красные глаза. — Издеваешься? Чем ты мне мог помешать?        Хайд отвел взгляд, прикусывая губу. Это разозлило пианиста еще больше, и через мгновение сервамп судорожно цеплялся за плечи Лихта, который исступленно целовал его. Когда дыхания стало не хватать, Тодороки позволил себе отстраниться от таких манящих губ и насладиться смущением на любимом лице. — Чтобы в следующий раз сразу шел ко мне, — Хайд закивал, тяжело дыша и пытаясь захватить необходимый сейчас воздух.        Лихт удовлетворенно хмыкнул, как почувствовал, что его тянут куда-то вниз. Сервамп, прикрыв глаза, улыбался и обнимал повалившегося на него Тодороки. Тот буркнул что-то неразборчивое, устраивая голову на груди парня и обвивая того руками за пояс.        Зашедшего тогда было Кранца, Гил еще долго отпаивал валерьянкой, а съехавший с дивана плед так и остался лежать на ковре, накрывая еще раскрытую книгу.