Sonorous

Таял август. В Норе было тепло и уютно. Жизнь, наконец-то, вернулась в свой привычный ритм, и необыкновенное умиротворение окутало обитателей этого дома. Как это обычно бывало на изломе августа и сентября, в семье Уизли кухня манила насыщенным ароматом воздушных свежих булочек с корицей и горячего какао. Вот-вот начнутся первые дожди, долгие вечера на веранде с огромным пледом, которым обязательно заботливая миссис Уизли укроет, чтобы было теплее, а пока можно немного понежиться под последними лучами летнего солнца. Малфой скрылся под одеялом с головой. Он был против этого праздника жизни. Осень навечно оставила свой холодный, дементоровский поцелуй в его памяти. Близилась первая годовщина со дня смерти родителей. И с каждым днем липкая паутина страха все плотнее оплетала его, заставляя снова и снова проигрывать в памяти произошедшие события. Как все вообще пришло к этой точке невозврата. Как он, Драко Малфой, оказался среди чужих? Как друзья и враги внезапно поменялись местами? После Адского пламени Блейз, Панси, Миллисента и другие выжившие сначала отдалились друг от друга, а после бесконечной череды судов и вовсе… Драко зажмурился. Ничто не сотрет ту ночь. Панси сказала, что им, брошенным на произвол судьбы, нужно держаться вместе, ради выгоды и безопасности. – Мы же Слизерин, — напомнила она, и четко выверенным движением заправила выскользнувшую прядь за ухо. И Драко купился. Забыл обо всех правилах Малфоев, которые составлялись и были написаны еще его прапрадедами, и доверился. Очень хотелось, чтобы это все было миражом, чьей-то глупой шуткой. Он четко помнил, как его обезоружили, едва он переступил порог заброшенного коттеджа на Траст-лейн, неподалеку от Паучьего тупика. Живот полоснуло страхом, а потом последовал Ступефай. Панси вышла из темноты первая. В слабом свете, исходящем от палочки, Драко выхватил ее лицо. Рука ее слегка подрагивала. Но это тоже было ложью. Никакого сожаления. Она провела палочкой по груди Драко, избавляя его от одежды. – Склемендо, – сорвалось с ее губ. Кожа на теле Драко натянулась и стала покрываться волдырями. – Пусть орет, — раздался голос Блейза. – Мы все в одной повозке, ни ты, ни твой папаша, Драко, не избежите наказания. Все мы сгнием вместе. Ни святой Поттер, ни Министерство не спасут твою тощую задницу. Он схватил его одной рукой за горло, второй убрал волосы со лба, легонько огладил скулу, после замахнулся и с силой проехался по красивому малфоевскому носу. Кровь хлынула сразу же, заливая губы и подбородок. Потом они сняли обездвиживающее заклятие. Драко сжался. Воспоминания, безобразные и беспощадные, вновь встали перед глазами. Тем вечером его превратили в кровавое месиво. И только чудо помогло ему не умереть. Чудом было появление Поттера в тот забытый богом угол с бригадой колдомедиков, и буквально соскоблило его с пола. Поттер никогда не говорил, откуда ему стало известно о произошедшем. Но в больницу приходил, настойчиво и упорно, не заходя в палату, как сообщали наивные медсестры. Но Драко знал, что святой Поттер не мог не убедиться лично и потому проскальзывал внутрь, спрятавшись под мантией-невидимкой. Приходил и смотрел на него, собранного по кусочкам, окутанного нитями контроля жизни, которые считывали жизненные показатели, при необходимости сообщая колдомедикам. Внутренние органы Драко серьезно пострадали после встречи с бывшими лучшими друзьями. Пить Костерост, чтобы срастить все сломанные конечности и восстановить жизненно необходимые органы, было сущим адом. Сокурсники оказались весьма изобретательны в искусстве пыток. От одной мысли об этом желудок сжимался, и холодели руки. После восстановления в клинике у Малфоя уже не было выбора. Визенгамот назначил опеку над ним в лице семьи Уизли. Не трудно догадаться, кто на этом настоял. Вездесущий Поттер устроил ему год реабилитации и…защиты? Драко был раздавлен и растерян, вымотан полностью после известия о смерти родителей. Он потерял поместье, счета и всякую надежду на максимально нормальную жизнь, после всего случившегося. Семья Уизли встретила Малфоя вполне дружелюбно, вопреки его опасениям. Молли смотрела сочувствующе, Рон со злым и недоверчивым прищуром, будто постоянно пытался уличить Малфоя в каком-то преступлении. Да уж, не каждый день можно увидеть, как человек, который два дня назад был похож на отбивную из гиппогрифа, снова ходит живой и здоровый. С десятком шрамов на теле и с миллионом в памяти. Они бы так и стояли в прихожей, не смея нарушить неловкое молчание, если бы в Нору не ввалился Поттер. – Ты видел свою комнату? — начал он сходу, но осекся, заметив скромный багаж Малфоя. Вещей у Драко было ничтожно мало — один чемоданчик с минимальным дорожным набором, одиноко стоявший на полу. – Гарри! Рон! Помогите человеку разместиться, и жду всех к столу! Держу пари, тебе надоела больничная еда, дорогуша! — сказала миссис Уизли, обращаясь к Драко. – На сладкое у нас коричные улитки и какао. Это должно тебя взбодрить! – Молли замахала на них руками, поторапливая. Рон стушевался. Гарри подхватил чемодан и потянул Драко за рукав. Драко вынырнул из-под одеяла. Почти год назад он вошел в эту комнату впервые. Вошел и был бесконечно удивлен. Кровать была заботливо укрыта пушистым темно-зеленым пледом, круглый ковер цвета топлёного молока на полу создавал дополнительное ощущение уюта, какого никогда не было в Малфой-Мэноре. Шкаф из темного дерева с книгами, плавающие под потолком заколдованные светильники-шары распространяющие мягкий свет, аккуратный письменный стол, тоже из темного дерева, с шкафчиком-тайничком для хранения личного набора зелий. Поттер пристроил чемоданчик на стул и взъерошил свои волосы. – Устраивайся…тут, — произнес он. – Ага, — в тон ему ответил Драко. – Спасибо. И оба продолжили стоять истуканами, смотря в разные стороны. – Спускайтесь, мама ждет на ужин! — донесся голос Рона из-за приоткрытой двери. – Сколько? — выдохнул Малфой. Поттер недоуменно уставился на него. – Сколько галлеонов я должен тебе, Поттер? – Головой приложило? — Поттер приподнял брови. – Полгода в лучшей клинике, отдельная палата, экспериментальная магия… Вряд ли фонд детей Пожирателей выделил хотя бы кнат для меня. Еще и это…. — Драко мотнул головой. Поттер устало потер лицо. – Какая разница? – Вы идете?— прокричал Рон. – Идем-идем, — в тон ему отозвался Поттер, и направился было к двери, но Драко кинул ему в спину:- Зачем ты меня спас? Поттер дернул плечом и, не оборачиваясь, ответил, – Вечером. Драко откинул край одеяла и стал наблюдать за плавающими под потолком светильниками.