Sonorous

      Весь первый месяц Поттер притаскивал в комнату Драко ингредиенты, постепенно превращая аккуратный письменный стол в захламленный уголок нюхлера. Драко сердился, наводил порядок, даже заказал ящик с отсеками и стеклянными вставками, закаленными драконьим пламенем, которые были зачарованы от повреждений. Накануне прибытия посылки он очистил столешницу, куда невыносимый Поттер уселся, болтая ногами, в очередной раз, принеся новый ингредиент. Драко долго и тщательно выбирал листья каиного дерева, отсеивая желтоватые и слишком маленькие. Злился, когда Поттер безалаберно играл с яйцом шелкового конъекора, подбрасывая и ловя, отчего сердце Драко падало в район желудка. Длинная нитка зубов северного скаламанта болталась на шее, опасно касаясь ядовитыми концами голых кистей Поттера. – Положи все на место, – отчеканил Драко, когда яйцо совершило очередной кульбит. – У тебя есть запасное? Не думаю, что там, где ты взял, есть еще десяток. Поттер усмехнулся. Он упорно не говорил, откуда достал яйцо и пресекал любые попытки Драко узнать продавца. – Все готово? – Поттер кивнул на пергамент, исписанный аккуратным каллиграфическим почерком. – Еще пара деталей, – ответил Драко. – Общая картина мне ясна. Думаю, на днях можно начать, если ты, конечно, не разобьёшь это несчастное яйцо. Поттер опустил драгоценный ингредиент в гнездо и спрыгнул со стола. Нитка зубов легла следом на освободившуюся поверхность. Изнывая от нетерпения закончить приготовления, но получив отказ Малфоя помочь в сортировке листьев, Поттер принялся изучать содержимое стола. – Легенды Династии Тюдоров, – прочитал Поттер название небольшой по размерам, но довольно увесистой книги. – Ты прислушался к мистеру Уизли и увлекся магловской историей?       Вечерами старший Уизли собирал оставшихся в Норе детей в большом зале и рассказывал разные мифы и легенды. Сначала Драко не ходил, отсиживаясь у себя, но Поттер настоял. Точнее, проспорил Джорджу, что сможет убедить строптивого Малфоя провести в их компании хоть один вечер. И Драко пришел раз, два, а потом втянулся. Конечно, он не хотел признавать, что ему очень нравилось вот так проводить субботние вечера. Бонусом шли сахарные булочки и чай с мелиссой. – Знал ли ты, Поттер, что Анна Болейн была магом? – вывернулся Малфой. Поттер покачал головой. – Я думал, курс магловского обучения включает историю, – усмехнулся Драко, разглядывая на свет большой темно-зеленый лист, колючие края которого так и норовили свернуться, схватив Малфоя за палец. – До завтра. Оставляю тебя наедине с Анной. – Поттер хлопнул ладонью по книге. – Ты не ночуешь в Норе? – рука Драко замерла над прозрачной чашей для листьев. – Дела. – Коротко бросил Поттер. Драко никак не отреагировал, продолжая тщательно выполнять свою работу. На самом же деле, Малфою очень хотелось узнать, где Поттер периодически пропадает, приходя обычно вымотанным и раздраженным. Явно, не с младшей Уизли. Та, после паузы в отношениях с Поттером, а потом и полного разрыва, ушла с головой в квиддич, и даже, сделала неплохую карьеру в Гарпиях. Пару раз она приезжала в Нору, каждый раз окидывая Малфоя каким-то странным взглядом, в итоге все же протягивая ему руку для рукопожатия. В высших кругах Поттер появлялся редко, а приглашали его на всевозможные светские вечера часто, как Мальчика-Который-Не-Только-Выжил-Но-И-Спас-Весь-Магический-Мир, правда, одеваться стал лучше, но все же по-магловски. В Нору никого не приводил, Рон обязательно бы выдал его, особенно в те дни, когда он напивался и ночевал в гостиной, отвергнутый Гермионой.       Война осталась позади. На смену ей пришла обычная повседневная жизнь с ее заботами и проблемами, к которой многие оказались не готовы. Но только не Гермиона! Она, единственная из их трио закончила Хогвартс и теперь вовсю строила планы на будущее. Все эти планы пугали Рона, который не знал, чем ему хочется заниматься в жизни. Целых полгода они ссорились по поводу ее стажировки в Гималайских лесах. Рон упорно не доверял местным, считая, что они - проныры и обязательно напоят ее медовухой, пропитанной насквозь их родовыми чарами. Гермиона в свою очередь припоминала ему историю с водными нимфами, уронившими его в чан и щекотавшими облезлыми камышами. Рон краснел, пыжился, но упорно не признавал ценность ее исследований ткани миров. Сам Рон толком не определился с занятием, немного позанимался драконами, позже попробовал силы в общении с магическими существами, в итоге, решил последовать за Гарри и поступить в Аврорат.       В ту ночь, когда сортировка листьев, затянувшаяся надолго, наконец-то была закончена, Малфой читал под одеялом про графа Влада. Драко только дошел до главы про кровавые пытки и муки пленников, как в комнату ввалился Поттер, зажимая предплечье, из которого шла кровь. Драко замер, уставившись на полуночного гостя. Поттер плюхнулся на кровать, вытащил из-за пазухи клубочек и протянул его Малфою. – Согрей. – Не пробовал накладывать кровоостанавливающее? – Малфой недовольно поджал губы, проигнорировав просьбу и косясь на все еще кровоточащее предплечье. – Боюсь, не от этого укуса, – произнёс Поттер и тут же отключился, тихо сползая прямо Малфою на подушку. Драко бросило в жар. Клубочек зашевелился, блеснул серебром, обнаруживая крошечную драконью голову. «Твою мать, Поттер!» – пронеслось в голове Драко. Он зажал основания крыльев дракончика одной рукой, второй подхватил под брюхо, и перед тем как посадить в совиную клетку, легонько надавил пальцем под нижней челюстью. Дракончик открыл пасть, маленький камушек скатился на ладонь Драко. Предварительно заперев малыша, Малфой очистил камень и прихватил со стола шпатель. Подойдя к Поттеру, он подсунул руку ему под голову, немного запрокидывая ее назад. Рана кровоточила, пачкая одеяло. Времени на размышления не было. Малфой изловчился и с помощью шпателя приоткрыл Поттеру рот настолько, чтобы камень беспрепятственно прошел. Поместив камень к внутренней стороне щеки, он стал ждать.       Прошло около пятнадцати минут. Паника липкими нитями охватывала Малфоя, заставляя усомниться в камне и в собственных знаниях. На шестнадцатой минуте Поттер закашлялся и открыл глаза. – Идиот! – зашипел Драко, – Снимай рубашку, живо! Рана! Поттер, не вставая с кровати, принялся неловко расстегивать пуговицы. – Ты невозможен... – Малфой отодвинул руки Поттера и сам расстегнул рубашку, аккуратно высвободил раненое плечо и охнул. Рана выглядела глубокой. – Думаю, тебе нужна помощь колдомедиков. – Как я им объясню ее происхождение? Не думаю, что Министерство закроет глаза на то, что я выловил Иеи. – Поттер улыбнулся, чем неимоверно взбесил Драко. – Что было бы, если безоар был бы уже извлечен? – Малфой зло сверкнул глазами. Поттер пожал плечами. – Где ты был, Поттер? Или Уизли занимаются незаконным разведением Иеи на заднем дворе? – Смахивает на вопросы миссис Уизли. – Поттер вынул безоар из-за щеки. – Это все не стоит того, чтобы так убиваться, понятно? Ооо… – Малфой замер, заметив, как улыбка исчезла с лица Поттера. – Доктор Малфой, у вас тут пациент умирает, – попробовал отшутиться Поттер, упорно избегая малфоевского взгляда. Драко сжал кулаки, сдерживаясь чтобы не врезать. – Знаешь, я думаю, Молли захочет помочь тебе, – с этими словами он решительно развернулся и пошел к выходу из комнаты, но Поттер схватил его за руку, зажмурившись от полоснувшей плечо боли. ¬– Хэй! Не надо! Я расскажу тебе, позже. – Когда тебя располосует Авадой? – Малфой выдернул руку. – Ну, в первый раз же пронесло… – Поттера явно забавляла реакция Драко. – Когда ты успел превратиться в клоуна? Это Уизли тебя заразил? Я на кухню. Сиди тихо. – Поттер кивнул. Малфой готов был поспорить, что он прячет улыбку.       В марте зелье было готово. Поттер так и не рассказал, что произошло той ночью, и куда делся потом Иеи. Все это жутко бесило Малфоя, пытающегося проследить за исчезновениями Поттера, но с треском провалившего эту задачу.       Иногда они засиживались допоздна в комнате Малфоя, слушая мини-портрет Келиуса, одного из старейших зельеваров, подаренный Драко на минувшее Рождество. Портрет, как и все остальные портреты его возраста, был ворчлив, но словоохотлив до одури, когда дело доходило до зельеварения. Они усаживались на кровать вдвоем. Поттер задавал банальные вопросы, Драко злился, но больше для приличия. Ему уже давно не было так комфортно. Однажды они просидели до пяти утра, и Драко позволил себе непозволительную слабость – уснул рядом с Поттером, прислонившись щекой к его плечу. Келиус улизнул с портрета под предлогом поиска рецепта зелья, и Драко решил прикрыть глаза на минуту. Спалось ему так хорошо и уютно до самого обеда. Поттер исчез, предварительно укрыв Малфоя одеялом. – Ускакал твой Поттер. Заботливый ужасно – радостно сообщил портрет, проснувшемуся Драко отчего Малфой пошел пятнами. – Хватит болтать ерунду. – Выпалил он и бросил заглушающее. Такие комментарии приводили его в смятение. Поттер вел себя совершенно обычно, но язвительный портрет видел во всем подтекст. Когда пришло время варить зелье, и условие девственности было вновь озвучено, портрет захихикал. Поттер был удивлен, зная, какие истории ходили про Драко по Хогвартсу, но дальше этого бы не пошло, не будь Келиус такой язвой. Неся что-то неимоверное про сладостный бутон и вековую верность, выплевывая при том слова быстрее, чем Прыткопишущее перо Риты Скитер могло бы законспектировать, Келиус во всех красках изложил, какое удовольствие можно получить от девственника, тем более чистокровного волшебника. Все это привело Драко в бешенство. Он схватил палочку Поттера и заткнул портрет заклинанием. Поттер смеялся до кашля, изредка останавливаясь, чтобы успокоиться. В тот день Драко с ним не разговаривал до самого ужина.       Эта тема вновь всплыла в июне. Молли выгнала мальчишек на реку под предлогом генеральной уборки. Рон смылся в лес, надеясь выбить у местных хранителей рецепт антидода гималайских чар. Джордж улизнул в свой магазинчик, дела которого снова наладились.       Поттер не особо расстроился, что друзья разбежались. Он был настроен на водные процедуры. Едва подойдя к берегу, стянул футболку, затем кроссовки и джинсы. Малфой стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Поттер уже зашел в воду и плавал вовсю. – Малфой, давай, раздевайся! – крикнул он, сложив руки рупором. Малфой принялся нехотя стягивать с себя одежду. По правде говоря, после того, как врачи собрали его по кусочкам, он стеснялся своего тела. Кое-где остались тончайшие шрамы, увидеть которые можно лишь приглядевшись, но само их наличие сковывало по рукам и ногам. Сняв рубашку и подставив свои худые плечи летнему солнцу, Малфой замер. Поттер вылез из реки, фыркая и трясясь, как большая собака. – Чего ты там завис? Вода теплая. – Под пристальным взглядом Поттера Драко снял серые джинсы, стал возиться, аккуратно складывая их. – Что тянешь? Пошли? – Поттер потянул его за руку. Драко резко дернулся. – Не надо! – Да что ж ты жмешься как мальчишка. Как девств…. – Поттер споткнулся на полуслове. Но Малфой уже покрылся красными пятнами от стыда. Горели щеки и шея. – Я не это имел в виду, – Поттер нахмурился. ¬ – А что? Чем ты гордишься, Поттер? Что стянул трусы с какой-то девчонки и пристроил своего дружка? О, поистине большое достижение достойное Великого Спасателя Всея Магического Сообщества! - Малфой поднял одежду с песка. Поттер схватил его за локоть. ¬– Не надо, перестань. Пошли, поплаваем. И … прости? Я знаю, что дурак. – Еще бы ты не знал! – Малфой распалялся все сильнее. – Золотой мальчик и рядом - отребье, сын пожирателя, девственник, какая жалость, что Волан-де-морт не трахнул меня, верно? – Что ты несешь? – Поттер грубо развернул Малфоя к себе лицом. – Легиллемент – вырвалось у него против воли, и он попал в сознание Малфоя. Малфой Мэнор во всем его великолепие. Натертый до блеска паркет, тяжелые шторы ручной работы, камин из белого камня, перед ним мягкий ворсистый ковер, в котором приятно утопают босые ноги. Но ходить босым нельзя, отец не потерпит такого поведения. Такого бездумного и дурашливого, не-малфоевского. Люциус хватает сына за плечо и буквально отшвыривает на диван. Драко сжимается. От отца пахнет огневиски и донником. Крепкий запах вызывает легкий приступ тошноты. Люциус со всей силы дергает ворот рубашки Драко и пуговицы врассыпную скачут по полу. Драко одиннадцать. Ему очень страшно, но показывать слабость не по-малфоевски. Он прикусывает губу изнутри. Люциус подходит ближе.       Сильная волна выбрасывает Поттера из сознания Драко.       Лицо Драко смертельно белое. Его пробирает мелкая дрожь. Поттер открывает рот, но не издает ни звука. – Он не насиловал меня... – едва слышно произносит Драко. Поттер запускает пятерню в мокрые волосы. – Как... Как долго это продолжалось? Малфой отворачивает голову, избегая взгляда. – Не твое дело, Поттер. – тихо, но твердо отвечает он. – Одиннадцать! Тебе было всего одиннадцать!!! Какого черта, Драко?! Кажется, напряжение можно было резать ножом. – Не надо меня жалеть, Поттер – подозрительно спокойно произносит Драко. – Я думал, что хуже Дурслей семьи быть не может. Хуже моего чулана и Дадли. Как же я ошибался… Драко усмехается. – Так бывает. Как видишь, из этого я тоже выбрался. – Изо всех сил стараясь скрыть мелкую дрожь, он одевается. Поттер вглядывается в каждое его движение, пытаясь обнаружить отпечаток, который оставил Люциус. Смотрит на худое тело, стройные ноги, длинные тонкие пальцы, изящные и аристократичные. Не смотря на все, что с ним случилось, Малфой практически безупречен. Красивые губы. Поттер хмурится. Драко поднимает голову, почувствовав на себе тяжелый изучающий взгляд. – Мне наложить Обливиэйт или ты просто забудешь это? – Драко вопросительно приподнимает левую бровь.