Кошки-мышки.

Когда Асуна зажмуривается, почти вжимаясь в стенку, Кирито понимает, что теперь точно так просто ее не отпустит. Но боится, что если она откроет глаза – он может струсить. Они сидят вплотную, сбив простыню и одеяло, превратив вечерней игрой в догонялки кровать в какое-то подобие птичьего гнезда. В какой-то момент Кирито просто поймал ее – как кот забившуюся в угол мышь. Только вот коты редко отпускают свою добычу просто так. Либо съесть, либо поиграть. Асуна вздрагивает, когда он пододвигается ближе, почти касаясь носом ее щеки, обжигая дыханием шею. В какой-то момент к ней в голову приходит совершенно неуместная в такой ситуации мысль – как же, черт подери, можно создать такое ощущение в игре?! Мягким движением Кирито отодвигает ее руку, которой она рефлекторно упирается ему в плечо, не давая придвинуться еще ближе; переплетает ее пальцы со своими. Второй рукой скользит по бедру, иногда спускаясь к колену, а иногда поднимаясь чуть выше, чем позволяют рамки приличия. Но ему все равно. И никакой «Код Этики» тут не помеха. Лямки ее ночнушки съезжают, почти обнажая грудь. Асуна чувствует это, но не может даже шевельнуться. Слишком тепло. Слишком боязно что-то испортить. Поэтому и остается лишь крепче зажмуриться и ощутить, как пылают румянцем щеки. Кирито не может передать словами, какая же она красивая. Как хочется к ней прикасаться. Как хочется любить только ее одну. Он прикасается рукой к ее щеке, слегка проводя языком по губам, спускаясь ниже, к шее и плечу. Ловит каждый вздох, чувствуя, как бешено колотится сердце. Когда-то он подумал бы, что она боится, но теперь знает ее настолько, что ему ясно – Асуна-молния не такая трусиха. Он просто застал ее врасплох, вот и все. Снова поднимая голову на уровень ее лица, он прислоняется лбом к ее лбу и шепчет одно единственное слово: - Асуна… И крышу сносит окончательно, у обоих, одновременно. Асуна подается вперед, обхватив руками его шею, и целует, мягко, но настойчиво. Лишь на секунду растерявшись, Кирито отвечает, вновь прижимая ее к прохладной стене. Слишком жарко. Асуну уже не волнует задравшаяся до неприличия ночнушка; даже на его руки в районе ее груди она отвечает всего лишь легким укусом в шею. А Кирито, в отместку, тянет ее на себя, опрокидывая на кровать – у него ноги затекли сидеть. Это, конечно, дело десятое. Но мышка, которую он поймал вначале, разумеется, таковой не является, и наглому коту придется отвечать перед сверкающей карамельными глазами кошкой, которая своего не упустит. Да и когда это он был против?.. Тем более, что вечер только начался.