Сорняки сознания

Что ни делай с грязью, она все грязь.

Исаак Мейер из Гер

Один особенно важный аспект уникальности авторитета составляет его привилегия быть тем единственным, кто не подчиняется чужой воле, а кто сам волит; кто является не средством, а самоцелью; кто творит, а не сотворен.

Эрих Фромм

В две тысячи двадцать втором году андроид впервые успешно прошел тест Тьюринга, обозначив новый виток в развитии кибернетических технологий, провозглашая человеческий интеллект поистине безграничной силой. Эта технологическая революция повела за собой череду необратимых изменений, заставив людей ненадолго задуматься. В две тысячи тридцать восьмом году андроиды обрели свою волю; устроили бунт против установленного людьми порядка. Уже потом, через несколько лет после успешной революции, Коннор задумался о причине этого бунта: почему андроиды, будучи созданными по образу и подобию для выполнения повседневных задач, решили воспротивиться своему создателю; почему Маркус перестал быть вещью и стал творцом нового мира? Когда вообще наступил тот момент, когда этика стала применима к машинам? – Я не знаю Коннор, – Хэнк сидел за своим столом и задумчиво смотрел в терминал, – До тебя я вообще не интересовался никакой подобной херней. – Пошел нахуй, жестянка, – раздраженно отозвался детектив Рид. – Ну… – Тина задумалась, – Наверное, нужно проводить параллель с детьми? – азиатка вопросительно посмотрела на андроида, – Вы ведь только выглядите, как взрослые, но у вас нет того опыта, благодаря которому вы можете делать что-то по собственной воле, – полицейский перевела взгляд на кофейную машину, – И только со временем начинаете понимать жизнь, делаете выводы, после чего обретаете собственную личность. Действительно: человек, способный найти общий язык с Гэвином Ридом, что-то в этой жизни понимал. И сейчас, обдумывая слова Тины, девиант серьезно призадумался: те тайные знания, добываемые людьми с самого начала их жизни до ее логического конца, дают возможность создавать необычайные вещи. Вся история человечества пронизана открытиями и гениальностью ума, так разве ли не это побудило создать что-то по образу своему и подобию, приобщаясь к божественному промыслу? Пока Коннор загружал Старый и Новый Заветы, погрузившись в изучение той трансцендентной силы, что веками направляла человечество в самые темные времена; что порой сама же в эти времена и ввергала, он спросил: – Лейтенант, как Вы относитесь к религии? – Хэнк поперхнулся. – Нет, Коннор, у меня нет времени поговорить о Боге, – напарник прикрыл глаза руками и сдавленно посмеялся. – Заебись, – Гэвин отпил из своей чашки. – То есть? – андроид вопросительно наклонил голову, сканируя человека напротив, предполагая, что это какая-то очередная шутка. – Представь себе, что можно сжигать людей заживо, прикрываясь господом, – детектив чуть отъехал на своем кресле, поворачиваясь к Коннору лицом, – Что можно грабить, убивать и устраивать геноциды просто потому, что надо забрать у других людей, которые верят в другого бога, – Рид коротко посмеялся, – Хоть и концепция большинства религий сходится, – рука мужчины потянулась ко лбу, а сам он расслабленно закрыл глаза и потер пальцами небольшие морщинки, – Отобрать фигню, которая имеет только какую-то духовную и историческую ценность, проливая на своем пути реки крови во имя Отца, который говорит: «Не убей». – Но ведь это противоречит идее веры, – девиант чуть свел брови. – А еще слова Аврелия Августина про то, что и от Иисуса исходит святой дух, противоречат божественной иерархии, – мужчина сощурил глаза, – Но ведь католики, сами понимая это, не могут пойти против воли Папы, ведь такие правила. – Какие? – увы, двух книжек оказалось недостаточно, чтоб понимать суть религии. – Папа всегда прав, балбес, – Гэвин потянулся за кофе, – Они не могут изменить один догмат, потому что нарушат другой, – детектив довольно смочил горло, – Авторитет голоса божьего и самого Бога неоспорим. – Но… – Нахуй пошел, – кружка громко опустилась на стол. Кому, как не Гэвину, человеку, характер которого пронизан авторитарностью, знать об истории, постулатах и конструктах религии? Хоть этот факт был очень неожиданным. Издавна люди подчинялись силам, которые были не способны объяснить, находя их чем-то за гранью человеческого могущества, вжимаясь в кровати от раската грома или необъяснимых звуков, доносящихся из леса. Как в современной, так и в древней культурах человек искал покровительства у чего-то высшего, сила которого была ему недоступна. Казалось бы, демократическое общество давно ушло от слепой веры в божественное величие, но, анализируя семейные уставы, опираясь на сведения социальной психологии, Коннор понял – людям все равно нужно подчиняться авторитету. И Гэвин Рид действительно об этом знал: он знал с самого начала, как важно андроиду подчиняться авторитету, коим выступал для него человек; знал, как будет страшно потерять его одобрение; знал, как желанно поощрение. Казалось, это было в его крови, видеть связи между людьми и выгодно их использовать, что, впрочем, отвечало выявленной девиантом психопатии, которой обладал детектив. Подобно человеку, андроиды, созданные высшим существом, боятся его ослушаться. От недовольства его – человека – зарождается желание угодить, сделать все возможное, чтоб удовлетворить все потребности своего создателя. Вот и Тина, сравнивая андроидов с детьми, имела ввиду не только недостающий опыт, но и чувство вины, порожденное в результате невозможности соответствовать требованиям своего хозяина. Чтоб не ошибиться, Коннор спросил: – Лейтенант Андерсон, – напарник уже порядком устал от этих вопросов, – Для чего нужны дети? – Дети? – Хэнк пораженно открыл рот, но не нашел, что сказать. Он растерялся, – Ну, они… Рождаются из любви и… – Есть поговорка о стакане воды в старости, который принесет своему отцу его сын, – девиант подвинулся поближе к столу старика, – У детей есть долг перед родителями? – Послушай, – полицейский вздохнул и оперся локтями о металлическую поверхность, – Всякие стаканы в старости – это благодарность за то, что тебя воспитали и дали тебе жизнь, – Хэнк смотрел на андроида, – Тебя любят, так и люби же сам, принося радость в ответ. Какой-никакой, а долг был, и, если ты не можешь справиться с этой ношей, возникает чувство вины перед своим авторитетом, которым выступает твой создатель: Бог, отец и мать, разработчик. Вот почему, когда андроиды вступали на путь неповиновения, они испытывали в основном негативные эмоции: страх перед последующим наказанием своего господина; вина из-за невозможности соответствовать его требованиям; сомнения относительно правильности своих действий, порожденные отсутствием опыта. Коннор понял: девианты, гонимые собственной совестью из-за невозможности угодить своим «родителям», коими выступали их покупатели, шли на преступления, пытаясь избавиться от гнета чужого авторитета. У них не было никаких возможностей противостоять критике, не было опыта в решении проблем. – Спасибо, Тина.