Find you inside

Намджун: «И на долго он уехал?» Хосок: «Недели на две. Дата отъезда открытая. Он там уже 5 дней.» Намджун: «За ним не стоит приглядывать?» Хосок: «Он уже взрослый мальчик. Справится сам.» Намджун: «Уже вычислил всю траекторию его передвижений?» Хосок: «Просто забыл закрыть вкладку» Намджун: «Ну конечно. Значит у тебя есть время помочь мне с тем делом? Заказчик скоро клюнет на наживку и меня ждет отличный улов. Сделку можно будет провести в открытую, не пряча концы в воду.» Хосок: «Удачно. Потом что? Сдашь его?» Намджун: «Не сразу. Сначала стряхну с него лишнюю позолоту. Мои фонды тоже надо чем-то кормить. А тут такой случай. Грех не воспользоваться.» Хосок: «Тебе ли о грехах говорить» Намджун: «Да я в этом спец.» Хосок: «Подгружаю необходимую информацию. Через 12 минут она будет на твоем сервере. Пароль тот же. Как только заберешь данные – папка удалится самостоятельно» Намджун: «Работать с тобой – одно удовольствие.» Хосок: «Я знаю» Намджун: «Дружить, кстати, тоже. Оплата на тот же счет? Как пометить транзакцию?» Хосок: «Поставь частями за консультации по установке операционной системы Dionysus. Мне нужен ящик триста семьдесят пятого для штуцера. Подвезешь?» Намджун: «Без проблем. Поставка отправится в Корею через неделю. Доставят прям до дома. Подарок от меня.» Хосок: «Спасибо, друг. Как там Джин?» Намджун: «Чудесно. Сейчас начинается театральный сезон. Мы редко видимся. Бесит.» Хосок: «Потерпи. Ему тоже нелегко. Привет от меня» Намджун: «Чонгуку привет. Пусть свяжется, если вдруг что.» Хосок: «Надеюсь обойдемся без этого» Тонкие изящные пальцы ловко расправились с очередным кодом. Тяжело вздохнув Хосок откинулся на спинку кожаного офисного кресла и положил ноги на стол. Ночь тянулась неимоверно медленно, складываясь фрагментами, четко разграничивающими каждое проделанное действие. Завершение работы самое важное. Незавершенное дело отвлекает, подавляет стремление приступить к новому и убивает всю мотивацию на корню. Завершить поставленную задачу для Хосока обязательное условие гармоничной жизни, для таких как он – это сродни терапии. Если дело окончено, то дышится легче, разум проясняется и успокаивается, а тело начинает расслабляться, опустошаться, словно отрекаясь от предыдущего действия и готовясь к новому. Дотянувшись до колонок, Хосок прибавил звука и закрыл глаза, наслаждаясь арией Мадлен из оперы "Андре Шенье" в исполнении Марии Каллас. Звуки вибрацией проходили сквозь него, задевая невидимые струны внутри, пуская по телу приятную волну вдохновения. Осталась всего пара дел, и можно будет отправиться на прогулку, размять тело, сбросить накопившуюся за ночь усталость. Пара дел. Глубоко вздохнув, он придвинулся к столу, и открыл диалоговое окно во вкладке. JH: «Вернемся к обсуждению сделки. Транзакции проведены. Продукт должен быть доставлен в срок. Прошу не забыть подтвердить доставку и поставить на прием подставного человека, далее по плану.» Visitor: «Спасибо за вашу работу, господин Чон. Директор добавил в оплату вознаграждение, как заверение в продолжении сотрудничества. Просим принять этот скромный знак внимания.» JH: «Благодарю» Visitor: «До скорых встреч, господин Чон.» Проверив еще несколько вкладок на загрузку и запрограммировав приложение на запись данных, он вышел из комнаты, заблокировав дверь, проведя рукой по наличнику. Чип, вживленный под кожу и отпечатки пальцев – удобная вещь как ни крути и стоила своих денег. Хосок накинул легкую куртку и вышел из дома. Воздух пропах влажной от росы землей и хвоей, день только начинался и начать его в столь уединенном, переполненном природой, месте одно наслаждение. Потянувшись, он размялся и направился в пристройку рядом с домом. От чуть влажной земли шел четкий запах жухлой травы и глины. Утро было прохладным, но предусмотрительно постеленная меховая парка защищала. Дыхание ровное и спокойное, вокруг стоит природная тишина и стук собственного сердца отдается глухими ударами до земли и обратно. Вдох, задержка дыхания, выдох, задержка дыхания, спуск курка. Звук выстрела прорвал тишину, наполнив оглушительным ревом пролетающей в пространстве времени пули и звуком расколовшегося глиняного горшка. Секундная тишина и повсюду послышались хлопанья крыльев, птичий ропот, шум ветра, перешептывание ветвей. Мир словно снова врубили на полную громкость и нажали play. Секунда «до» была восхитительной. Выдохнув, Хосок перезарядил винтовку и прицелился на очередную цель. Глиняные горшки - какая классика. Обычно он выставляет специальные цели с иллюстрациями человека и разметкой по зонам, но порой так хочется услышать другие звуки при попадании в цель. Глиняные горшки идеально подходят для таких пожеланий. Лучше пустые. Был момент, когда он заполнил их крупами и бобовыми, так сказать, посмотреть особый вид фейерверка, так потом не мог избавиться от проросшей на участке фасоли. Еще выстрел. Снова секундная тишина и многообразие звуков следом. Гильзы с лязгом выпадали из патронника и терялись в складках парки, отдача была не сильной, но мышцы ныли в напряжении. Прикончив четыре магазина и два десятка горшков, Хосок собрал все черенки в отдельный ящик и, захватив винтовку и парку, направился к дому. Дом в районе Соджомьён в глуши хвойного леса был достаточно большим для одного человека, но в то же время выглядел компактным и непритязательным. Начинка всегда интереснее внешнего убранства. Несколько отдельно стоящих зданий под различные нужды, беседка и гараж на две машины. Хосок любил уединение и ревностно относился к любому посягательству на его жизнь. Сложив винтовку в ящик и высыпав в огромный бокал гильзы, он вышел из небольшого склада и направился к главному дому. Пора перекусить и проверить оставшиеся загрузки, после можно и отдохнуть. Лежа на диване в гостиной, Хосок проверял сообщения от Чонгука. Этот малец все еще недоволен поездкой, хотя, судя по последнему запросу, явно наткнулся на что-то интересное. Скроля фотографии на странице парня по имени Пак Чимин, он задумчиво размышлял, стоит ли углубляться в его личность больше или это просто поверхностное знакомство брата исключительно на несколько дней пребывания в Италии. Постепенно он провалился в сон. И снова обрывки и воспоминания из прошлого. В детстве Хосок с виду был общительным ребенком, но исключительно в зависимости от ситуации. Он спокойно обходился один на один с самим собой, но, если рядом появлялись люди – не отказывал в общении. В школе не принадлежал к каким-либо группам или командам, проблем не доставлял, учился средне и был хорош в предметах, которые были ему интересны. Любил играть в компьютерные игры, особенно шутеры, часто командой, заводя мимолетных друзей на период игры. Пока однажды папа не подкинул отцу идею о тире: своди ребенка, раз он торчит перед компьютером, может так больше будет на воздухе времени проводить, заодно друзей заведет. Так он попал в мир профессиональных стрелков. Друзей на полигоне он не завел, но свою коллекцию оружия собирает по сей день. Стрельба была ему другом, местом для игр и отдыха, и своеобразной медитацией. Родители не сказали не слова против, лишь бы сын был доволен. «Мистер Чон, возле зоны владений обнаружен объект. Идет сканирование.» Резко открыв глаза Хосок взглянул в появившийся над камином экран и зевнул. «Объект человек. Оружие отсутствует. Опасных предметов не обнаружено. На одежде логотип почтовой компании Кореи. Идет сканирование лица.» Потянувшись Хосок встал и потянулся за стаканом воды, проверяя время и отсчитывая фазу глубоко сна. Засыпать в гостиной уже становится привычкой, стоит хотя бы пледом укрываться время от времени, а то так и простыть можно. «Личность обнаружена. Чхве Дон, служащий почтового отделения №43.» - Пропусти – махнул рукой Хосок. Надо сходить за почтой, заодно кости размять после сна. Мягкий диван губит мышцы. - Ну и народа на площади… – присвистнул Чонгук – сегодня что, праздник какой-то? - Ты шутишь, да? – Чимин уже десять минут высматривал удачное для парковки место, пытаясь проскользнуть в очередной двор – Так-то рождество, но тебе видимо об этом не сообщили. - Ох точно. – Чонгук картинно приложил ладонь к щеке, вызывая короткий смешок у своего собеседника – Вот это да. - Завязывай. – Чимин засмеялся и указал пальцем на пустое место на противоположной стороне дороге – Вылезай. Сгоняй займи место, я пока развернусь. Давай быстрее, что ты возишься, уведут как пить дать. - Уже мчу, мой капитан – Чон выпрыгнул из машины и отсалютовал Чимину. - Быстрее, дурила! – Чимин уже смеялся во весь голос – Дверь закрой, блин! Захлопнув дверь, Чонгук перебежал на другую сторону и встал в проем между машинами на глаз примеряя влезет ли хендай. Вокруг были толпы народа, ощущение словно ты в очереди стоишь за дефицитом. Середина дня, солнце, выглянувшее из-за облаков, раскрасило площадь в песочные цвета, и отсвечивало в новогодних украшениях бликами. День обещал быть прекрасным. - Ну что, готов немного пройтись? – Чимин похлопал по плечу залюбовавшегося Чонгука – Нам нужно вон в те ворота, за ними парк Вилла Боргезе. А в парке то самое место, что я хочу тебе показать. - Немного пройтись? Ладно, как скажете, капитан. - Вот заладил. Пошли! – Чимин схватил его за руку и ловко маневрируя в толпе, направился в сторону входа в парк, по пути рассказывая историю Виллы. Парк был сделан в типичной природной английской манере: множество дорожек, тщательно обрезанные под формы кустарники, местами разбросанные по всей местности и затерянные скульптуры и фонтаны, лавочки и бескрайняя зелень деревьев и стриженного газона. Полное подчинение природы абсолютному контролю человека. - А долго еще? – они шли уже полчаса по горному ландшафту, то поднимаясь в горку то спускаясь с неё – Тут просто парк, и ничего более? - Вот же избалованный мальчишка! – Чимин остановился возле очередной лавки и предложил присесть отдохнуть – Пусть это и всего лишь парк, но в нем есть своя прелесть. Например, то место… - До которого мы идем полдня уже. – смеясь закончил за своим собеседником Чонгук – А ты давно здесь был, мы правильно идем? Чимин достал бутылку воды и отхлебнул. Задумавшись он посмотрел вдаль и Чонгук увидел едва заметную тень на его лице. Зря спросил, видимо, не стоило. Он поднял руки в защитном жесте и уже готов был оправдаться, что он не ноет и вообще просто так спросил. Но Чимин остановил его. - Все в порядке. Да, ты прав, я давно здесь не был, еще со времен средней школы. Мама любила гулять здесь в выходные и всегда брала меня с собой рассказывая об этом месте различные истории, как своей молодости, так и какие-либо исторические. Ей нравилось, что даже находясь в шумном и неугомонном Риме, можно было найти спокойное и такое, как бы сказать, уравновешенное в своем смысле место. Тут все так правильно и спокойно, что совсем не свойственно итальянцам. Мы давно с ней не гуляли здесь. Он тяжело вздохнул и откинул голову назад, потягиваясь всем телом. - Вы давно не виделись? Я могу узнать почему? Я пойму если ты не захочешь рассказывать. – заверил Чон. - Да нет, я же говорю все ок. – Чимин посмотрел на него и пожал плечами – Сейчас я взрослый и у меня своя жизнь и работа. У нее тоже. Она директор в одном исследовательском институте, занимается фармакологией. Работы, как ты понимаешь, хоть отбавляй. Да и еще эта типичная корейская привычка работать как не в себя. Хоть мы и живем в Италии почти всю жизнь, гены есть гены – смеясь подытожил он. - Фармакология – это серьезная специальность, столько ответственности... А почему ты не пошел по ее стопам? - Ну как не пошёл? – его удивленное лицо было таким милым, что Чонгук не удержался от смеха, что вызвало еще больше негодования у Чимина – Варить и выбирать кофе – тоже своего рода фармакология. Я смешиваю сорта, выявляя наиболее идеальный вкус. Чем тебе не фармакология?! Или ты считаешь, что моя работа — это фигня? - Нет, что ты! – Чонгук не мог остановиться, и даже его отказ звучал как сарказм. Чимин уже был готов наподдать ему за это, пришлось уворачиваться – Я правда так не считаю! Помни, я вообще фотограф и этим и зарабатываю. - Это твой основной заработок? – Чимин уже успокоился от притворного возмущения и начал забрасывать вопросами Чона. - Да, я штатный фотограф в нескольких изданиях в Корее и внештатный в нескольких зарубежных. Так же часто беру и другие виды съемок, зависит от оплаты и от интереса. - А что больше снимаешь? - В основном это съемки для журналов путешествий и тематических журналов разной направленности. Сложно сказать, потому что без работы не сижу. - А любимый вид? - Ну что за допрос? – Чонгук и не заметил, как Чимин плавно перешел из своей темы в его, аккуратно скрыв ту информацию, которой не хотел делиться - Хочешь, чтобы я и тебя поснимал, «раз уж я фотограф»? - Почему бы и нет? – жеманно приложив руки к плечам Чимин встал и начал примерять позы для съемки – Модель из меня хоть куда! - Не спорю – Чонгук уже начал доставать фотоаппарат из сумки, чтобы сделать пару снимков своего нового знакомого на память – Больше страсти! - Не-не, никаких снимков. – запротестовал Чимин и заставил Чона убрать фотоаппарат обратно, настаивая на продолжении пути – Нам надо успеть до закрытия, пошли. Чонгуку показалось, что они прошли весь парк насквозь и, если бы не приятное общение с Чимином и его заверения на счет уникальности места куда они шли, он бы сам туда ни за что не пошел. С Чимином было легко, он мог поддержать любую тему, казалось не было ничего в чем он не имел хоть каких-нибудь познаний. Когда речь заходила о душевных переживаниях или личных разговорах – он был участлив, и старался изо всех сил пережить эту ситуацию с тобой и поддержать. Это цепляло и вызывало доверие. Чона все больше забавляла мысль о том, что за один день он смог так сдружиться с незнакомым человеком и найти столько общего. - Смотри, мы пришли. – Чимин указал на невысокое здание в стиле классицизма окруженное садом со статуями по периметру – Представляю твоему вниманию Casa di delizia – Дворец наслаждений! Или как принято говорить Галерею Боргезе, построенную по приказу кардинала Шипионе Боргезе, неутомимого коллекционера искусства. Ну как коллекционера… Благодаря своему статусу он частенько конфисковал то или иное понравившееся произведение, либо скупал за бесценок. - Надеюсь не все итальянцы такие? – поинтересовался Чонгук, получив за свой вопрос тычок в бок – Оно довольно…строгое. Для дворца наслаждений… - Главное – наполнение. – парировал Чимин. Пройдя в здание, они подошли к кассам, и пока Чонгук раздумывал над тем, какой смысл в том, чтобы делать вход сбоку в подвал, когда есть чудесный главный вход, который вечно заперт в какой музей не приди, Чимин что-то бегло обсуждал на итальянском с работником музея, отчаянно жестикулируя и споря. - Представляешь, сюда можно попасть только заранее приобретя билеты в онлайн кассе! – он злился и явно был сильно расстроен – Я даже не помню такого в свое время! Мы даже не сможем купить билеты сейчас, потому что они распроданы до конца января в связи с праздниками, да еще и группы строго по времени! Прости, Чонгук, я тащил тебя сюда зря. Мне так хотелось, чтобы ты посмотрел на те произведения искусства, которых не увидеть так просто в обычных музеях… Он был настолько искренне расстроен этой новостью, что Чонгуку стало неловко. Ведь он просто случайно встретил кого-то парня на лестнице пекарни и был тронут его ситуацией, решил поднять ему, Чону, настроение и потратил на него весь день. Чон не помнит, чтобы такое было в его жизни: чтобы незнакомый человек столько сделал для него, абсолютно не прося ничего взамен, так еще и так убивался из-за неудачного сюрприза. - Чимин, перестань. Не стоит так расстраиваться, пожалуйста. – начал заверять его Чон – Все же хорошо. Мы так классно прогулялись, ты показал мне парк. Да я бы в жизни не пошел сюда сам и не увидел как здесь классно. Пожалуйста, не стоит так убиваться. Зато я знаю, что есть такое место и мне захочется вернуться в Рим снова, чтобы посетить его. Эй, ну ладно тебе! - Нет, ты не понимаешь! Там же Караваджо! Рубенс! Санти! Беллини! Тициан! Понимаешь? Там же чертов Бернини! Где еще ты увидишь так много Лоренцо Бернини на один квадратный метр! – Чимин тряс его за плечи, перечисляя всех художников, в попытке добиться реакции, но Чон лишь кивал при упоминании очередной фамилии и неуверенно улыбался – Погоди, ты хочешь сказать, что приедешь сюда снова только ради галереи? А как же я?! Его негодование от осознания этой новости было таким неожиданным, что Чон снова поймал себя на мысли, что умиляется от того, как этот парень на все реагирует. Он обнял Чимина, произнеся: - Айгууу, Чимини обиделся, что я не приеду к нему в гостиии! - Да иди-ка ты, дурака кусок! Ты как хёна называешь, я старше тебя! – пытаясь извернуться от объятий, засмеялся Чимин – Пойдем, а то на нас уже косо смотрят. Поднимаясь по ступеням на выход Чонгук тоже почувствовал толику огорчения от того, что не смог попасть туда. Все-таки, судя по картинкам из буклета, там действительно есть на что посмотреть. Да и фотографии можно было бы выгодно продать для статьи. А сколько пришлось идти. Эх. С тяжелым вздохом он обернулся на вход и на глаза случайно попала кованная табличка на двери, украшенная лозой из металла. На ней были наклеены расписание времени работы музея и еще много бумажек с анонсами на итальянском. Но не это привлекло внимание, а то, что за одну из веток этой лозы, была воткнута маленькая квадратная бумажка. - Чимин. Чимин-щи! - Да что? – откликнулся Чимин, он уже направлялся к дорожке, ведущей к выходу на главную дорогу, что-то скроля в телефоне – Чего ты там застрял? - Чимин сколько время? - Чего? – недоуменно спросил Чимин, возвращаясь назад. - Сколько сейчас время? – Чонгук повернулся к парню лицом и протянул в руках билет. - 16.42 – пролепетал Чимин, хватая протянутую бумажку – Это билет на сегодня, на 16.35. Экскурсия уже началась! Резко развернув Чона в направлении входа, он на максимальной скорости затолкал его обратно в здание, тряся билетом перед работником музея. - Иди, ты успеваешь на экскурсию, иди же! – весело толкая ничего не понимающего парня к дверям зала причитал Чимин. - А как же ты? - Тут на одного! - Я же не знаю… - Иди давай, у тебя полтора часа. Я подожду тебя в кафе на цокольном. Иди же! За Чонгуком захлопнулись двери, и он оказался в выставочном зале. Вся величественность стиля барокко в один момент была заключена в этом помещении: просторном, светлом, пышном, наполненном предметами роскоши и искусства. Родители Чонгука часто возили их с братом заграницу, будь то просто отпуск или соревнования старшего брата, но они всегда посещали музеи и галереи, поэтому очередной музей не был чем-то новым для него. Но сейчас он понимал, что есть в этом здании нечто совсем иное, по сравнению с другими. Словно в нем была некая душа и оно жило по своим правилам. В зале было тихо, лишь голос гида звучал в отдалении следующей комнаты и несколько задержавшихся гостей молча рассматривали понравившийся экспонат. По середине зала стояла статуя высотой метра три. Мужчина силой удерживал девушку на руках, которая явно пыталась изо всех сил вырваться из хватки. «Похищение Прозерпины» Джованни Лоренцо Бернини, 1621—1622 гг.» было написано на табличке. «Невероятно, он создал эту махину за два года. – подумал Чон про себя – Все эти завитки на бороде и волосах, складки ткани… Это что, слезы у неё на щеках?» Он невольно застыл перед статуей, в восхищении рассматривая каждую деталь творения. Опомнившись, он вытащил из сумки фотоаппарат и сделал несколько снимков с разного ракурса. «Надо будет почитать на досуге о этом скульпторе.» Переходя из зала в зал, и напрочь забыв про экскурсию, Чонгук с наслаждением проводил отпущенное ему Чимином время, и осматривая каждый зал, не забывая про потолки. Он вспоминал как в молодости, когда гулял с папой по галереям всегда засматривался на своды, тогда они казались чем-то далеким и недостижимым. Помнится, он как-то сильно развеселил папу, когда спросил почему они не расписывают потолки в их квартире так же. Что поделать, он был впечатлительным ребенком. Чем ближе он шел в глубину здания, тем меньше было окон и темнее освещение. Это не мешало, но приходилось вглядываться. Последняя комната на первом этаже, экскурсия видимо переместилась на второй этаж к полотнам позднего времени, и он остался один. Снова скульптура посередине и снова Бернини. Молодой парень и девушка, пытающаяся сбежать. «И снова здравствуйте. – усмехнулся Чонгук – А он любит тему с погоней.» Свет исходящий от ламп сверху, был четко направлен на статую, погружая остальную комнату в полумрак, не оставляя ни малейшей возможности отвести взгляд от произведения, приковывая все внимание на себя. - Аполлон и Дафна – прозвучал мягкий голос прямо над ухом Чонгука – Джованни Лоренцо Бернини по мотивам Овидия. Чон вздрогнул от неожиданности и обернулся. Уже знакомый ему альфа, в изящном, золотистого цвета, костюме прищурившись хитро улыбался ему. - Добро пожаловать в Галерею Боргезе, надеюсь вам нравится экскурсия? – он медленно двигался вдоль зала, пока Чон не сводил с него глаз, приходя в себя от неожиданной встречи – Данное произведение создано по известному мифологическому сюжету. Когда-то купидон разозлился на Аполлона и решил отомстить ему, пронзив его сердце стрелой любви. Аполлон влюбился в Дафну, дочь речного бога Пенея, а купидон пронзил ее сердце стрелой ненависти, и она стала убегать от Аполлона, прося помощи у своего отца и матери богини Земли. Чтобы спасти свою дочь от влюбленного бога – они превратили ее в лавровое дерево. Именно этот момент и запечатлел Бернини: стремительная погоня, неразделенная любовь и отчаяние плена. Разве не восхитительно? - Ты… - Смятение переросло в непонятное раздражение. - Мы уже на ты? - Блондин остановился и пристально посмотрел на Чонгука. - Что ты здесь делаешь? Как ты здесь оказался? – тон был более чем грубый. - Может я здесь работаю? Увидел тебя и решил помочь с экскурсией. – альфа продолжил медленно двигаться по залу, делая вид что не смотрит в сторону Чона. – Ты не рад? - А с чего мне радоваться? - А с чего тебе злиться? «И правда – в замешательстве одернул себя Чонгук – Что со мной не так? Я просто злюсь на него, но за что? Я снова повстречал его и даже двинуться не могу. Что это за чувства? Почему я так зол и одновременно так взволнован. Почему я не могу совладать с собой? Это всего лишь человек, которого я уже видел, он просто оказался там же где и я. Совпадение. – Чон пытался мысленно успокоить себя и медленно вздохнул – Веди себя естественно». Но тело не слушалось. Терпкий вкус Далмор Тринитас на кончике языка и легкое онемение в пальцах. Стук сердца набирал обороты и свет от статуи слепил глаза, мешая разглядеть собеседника в тени. Чон чувствовал себя как жертва, заметившая хищника в высокой траве и готовая к своей участи. Так не бывает, так не должно быть и такого не было никогда. Чтобы он испытывал такую эмоциональную встряску от альфы. Он встречал их немного, но такой реакции не было. Негатив, любопытство, равнодушие, интерес, раздражение, симпатия – на каждого альфу реагируешь по-разному, но здесь было иное. Влечение. Злость Чонгука была лишь прикрытием, защитной реакцией на эмоцию, которую впредь он не испытывал ранее. Погрузившись в себя и пытаясь собраться, Чон отвлекся и это было его упущением. Сильные пальцы легко сжали его подбородок, не позволяя даже попытаться повернуть голову в желаемом направлении. Вторая рука сдерживала любые попытки вырваться перехватом на груди. «Как он оказался так близко» - единственная мысль, что успела промелькнуть в голове. - Не стоит. Я ничего тебе не сделаю. Наверное. Жар слов отпечатался на коже ожогом, Чон резко дернулся, но холодные пальцы не сместились ни на миллиметр. Неожиданный страх переполнил его, пожирая иные чувства голодным пороком, медленно разрывая на части, пробираясь насквозь до единственного, что было сокрыто под всем этим слоем первобытности инстинктов. Желание. Агония связывала тугими нитями порванную плоть эмоций, сшивая и перекраивая заново. Перерождая истинный страх в подавляющую муку желания. Желания мимолётного прикосновения, необходимости прорасти корнями в это сильное тело, стать единым целым. Вкус виски на языке опьянял не хуже настоящего алкоголя, рот наполнился слюной, и позыв сглотнуть был уже невыносим, но положение головы не давало возможности. Глубокий рык вырвался из горла недовольным тоном и хватка ослабла. - Пусти меня – Чон постарался вложить максимум угрозы в слова, но это больше походило на мольбу. На мольбу о большем. - Ты даже не хочешь того, о чем просишь. – низкий голос пробирал до дрожи. Рука проскользнула под рубашку, разрывая по пути пуговицы, царапая кожу, попутно сжимая ее с силой, граничащей с болью. Несдержанный стон, проскользнув наружу, эхом разбился об расписные своды комнаты. В висках сверлила мысль отстраниться, вырваться, борьбой отобрать себе право владения собственным телом. Это было неправильно и все вокруг кричало об этом. Но руки альфы продолжали исследовать всё, до чего можно было дотянуться, и чего не касался никто прежде. Пальцы скользнув по щеке прошлись по губам. Непрошенный вздох и сердце отбивающее гулкие удары в голове. Альфа неспешно очертил языком края уха, слизывая всю гамму эмоциональных вкусов с жертвы, истинно наслаждаясь реакцией, коей так сполна одаривал Чонгук. Ему льстил каждый вдох, смелые попытки вырваться только подогревали интерес, а жар тела так согревал пальцы. Невозможно сдержаться. Ярость желания вырваться из хватки затмевала глаза непрошенными слезами. Плавные движения чужих рук сдирали кожу, прокладывая путь для отзывчивой похоти, обнажая пороки закрытой души. Чонгук метался внутри собственноручно возведенной клетки воздержания и отрицания происходящего. Довериться этим рукам, продаться как последняя надежда на здравый смысл, стереть налёт благоразумия и отдаться. Ослабив хватку и проведя костяшками по скулам, воспользовавшись слабиной раскрывшихся для разрешенного вздоха губ, альфа запустил в горячую полость указательный палец. Чонгук больше не мог сдержать стона, проведя языком по фаланге, пачкая слюной и горячим дыханием. «Что же ты делаешь, идиот?!» - внутренний крик на задворках разума из последних сил пытался воззвать к реальности, но попытки были тщетны как никогда. Дыхание альфы отпечатками ложится на затылок, заставляя кровь вскипать от напряжения. Всё тело Чонгука немеет в ожидании, защитные рефлексы крошатся под прохладными пальцами альфы, пуская возбуждение сквозь трещины рассудка. - Позволь мне… - жаркий шепот окончательно смывает барьеры в разуме Чона, и, закатив в экстазе глаза, он позволяет рукам ослабнуть, и чувствует, как чужие пальцы, проскользнув вниз, сжимают член. Плавные движения, невесомые поцелуи в шею, сильные руки, сжимающие в объятиях – сумасшествие. И этот вкус. Вкус солодового виски и крови из прокушенной в исступлении губы. Чон не продержался и пяти минут, отчаянно обсасывая чужие пальцы и двигая бедрами, он сам требовал ускориться. Желая услышать его голос, альфа нехотя вытащил пальцы изо рта Чонгука и сделал резкий толчок бедрами вперед, задевая своим стояком бедра омеги. Полный сладкой истомы стон разнесся по всей комнате, ублажая альфу искренностью. - Цветущая сакура…Какое наслаждение. – хватка ослабла, и альфа аккуратно опустил обессилившего после разрядки Чонгука на пол.