Девятая глава. Во Тьме.
22 апреля 2020 г., 10:46
Гнев Зоны быстро прочистил возбуждённое сознание. Через некоторое время отказавшее зрение восстановилось, благо абсолютная темнота мне вполне привычна. Окружающий мир стал серым и плоским, исчезло восприятие перспективы. 'Глазастик' тоже нормально заработал, но ему было совершенно недостаточно естественной подсветки. Тепловизионный канал в норме.
— 'Живой?! ' — Облегчённо спросила Лариса, восстановив оборвавшуюся было ментальную связь.
— 'Шибануло знатно, но меня едва зацепило. Лишь зрение на пару минут отказало. Сейчас окончательно приду в себя и смогу действовать как прежде', — заодно поделился с ней собственным относительно бодрым самочувствием.
— 'Я потеряла контакты со всеми игроками, как нашими, так и вражескими, как будто они все разом погибли', — Мысленный голос Ларисы переполнялся беспокойством. — 'Думала — тебя тоже потеряла, но ты быстро нашелся. А вот остальные до сих пор молчат. Пройдись по деревне, взгляни, что с ними', — попросила она.
— 'Сейчас…' — поднялся с сырой земли, рефлекторно отряхивая штаны, и обращаясь к туговато отзывающемуся ментальному чутью.
Словно в уши промасленной ваты натолкали — примерно так можно описать ощущения понятными словами. И всё же оно работает. Ага, знакомые контакты присутствуют, слабые и сильно замыленные непонятным фоновым шумом. Проще разглядеть, покрутив головой. Вон Михась пытается наощупь вылезти из броневика, держась левой рукой за голову. Через открытую дверь видно подсвеченное работающими экранами аппаратуры десантное отделение. Чернокожая пулемётчица скрючилась на железной сидушке, и усердно трёт виски. Походу, местные жители отделались лишь сильной головной болью. А присутствия игроков и я больше не чувствую. Пока стоял на месте проверил общую целостность собственного восприятия. Вдруг чего-то тоже искажено или вовсе отказало. Заметно пострадало чувство пространства и течения времени. Пространственное чутьё больше не улавливало близкого присутствия тайных троп, да и вообще сжалось. Время… я постоянно ловил весьма странный глюк, как будто временной поток разделился на внутренний и внешний и они текут здесь с разной скоростью. Огромное пространство целой локации погрузилось в одну временную аномалию. Неожиданно прошел подозрительно мощный 'вздох Зоны', по ощущению почти как начало выброса. Окрестное пространство вдруг озарилось яркой вспышкой пробившего болото с одного края до другого электрического разряда. Хлопок больно ударил по ушам.
Находясь под большим впечатлением, совершил обход деревни, тормоша вырубившихся ребят и девчонок. Местные жители действительно быстро приходили в себя, страдая при этом от сильной головной боли, а вот все игроки пребывали в беспамятстве, хотя дышали и вообще каких-либо телесных повреждений у них я не отметил. Нашел нашего теперь официального лидера Сергея, уткнувшегося лицом в пулемёт 'Максим'. Стоило мне его потормошить, как он открыл глаза.
— П-почему т-так всё б-быстро м-мелькает…? — Сильно растягивая слова, спросил он. — Ч-что п-произошло…?
Я начал ему отвечать, говоря о неведомом воздействии Зоны, но он оборвал мою речь, замедленным движением руки у своего лица, словно отгоняя надоедливую мошкару.
— Г-говори п-помедленнее, с-с-сложно р-разобрать! — Прошепелявил он.
И тут-то я догадался, что игровая реальность стала слишком быстрой для восприятия игроков. Подключённый к цифровой системе виртуальной реальности живой мозг просто не успевает за текущими событиями. Для меня это обстоятельство давало ответ на давно мучавший вопрос — есть ли у меня физическое тело или его нет вовсе. Кто я, игровой персонаж или живой человек? Выходило именно что игровой персонаж — непись, на игровом сленге. Так и открылась очередная загадка моего появления в этом мире. Хоть частично, да открылась. Помог Сергею встать и с трудом доковылять до ближайшей лежанки в домике. Нужно ждать, пока его мозг адаптируется к быстрому течению локального времени.
Ко мне подошел шатавшийся как сильно пьяный Михась, спросив, что дальше делать. Ситуация сложная, опасная, однако быстрая гибель всего и всех пока откладывается на неопределённый срок. Вместе мы стали будить остальных местных жителей, находить и раскладывать по лежанкам наших игроков. Кое-кто приходил в сознание, также как и Сергей, мучаясь от слишком высокого временного темпа. Закончив дела в деревне и собрав группу спасения, дружно направились через болото выручать наших бойцов.
На меня в процессе навалилась сильная апатия, помноженная на запредельную усталость. Введённый стимулятор помог мало, ходил и действовал как настоящая сомнамбула. Кого-то носил, с кем-то говорил, уже и не припомню о чём именно. Помню, лишь как мы уже возвращаемся обратно в деревню с носилками в руках, как забираюсь в погреб и там отключаюсь, едва обретя горизонтальное положение. Так и закончился наш великий бой за независимость.
С пробуждением почувствовал себя значительно лучше. Оставалась лишь лёгкая едва заметная апатия. Словно мне всё равно, что будет дальше и что со мной произойдёт. Какое-то подозрительное безразличие. Проспал я мало, ибо все остальные, кто лежал рядом в подвале, беспробудно дрыхли. Выбрался на свежий воздух от сгустившегося запаха несвежих портянок. Наверху полнейший мрак и отсутствие хоть малейшего ветерка. Словно снова попал в 'пространственный пузырь'. С большой вероятностью так и есть. Перекусив шоколадками и выпив банку энергетика, совершил обход ближайших окрестностей, добравшись до стенки пространственной аномалии. Щели тайных троп виднеются на прежних местах, но стоило мне к ним только приблизиться, как меня внутренне вывернуло и перекрутило. Сразу за ними начинались столь мощные временные искажения, что попытка туда сунуться гарантированно окончится гибелью или чем-то худшим. Двинулся пешком к своему острову. Здесь стенка пространственной аномалии вполне обычная, ключ позволил пройти через неё. В доме горит свет, разгоняя слабыми лучами сгустившийся мрак. За домом стена аномалии снова выглядит непроходимой, мы полностью отрезаны от реки. Лариса спала в кресле, так и не дождавшись моего возвращения. Тихонечко пробрался на кухню, желая хорошенько подкрепиться. Опять прорезался зверский аппетит. И когда в турке заварился душистый кофе, Лариса проснулась.
— Скажи мне, ты ведь знаешь что произошло? — Обычно уверенный вид Ларисы сейчас дал большую трещину, она выглядела обыкновенной растерянной женщиной. — Ты ведь знаешь, когда это закончится… — ну просто мольба, а не вопрос.
Знать, её тоже пробрало до самых печёнок. Или она чувствует что-то совершенно недоступное мне.
— Выпей со мной, — я протянул ей маленькую чашку крепкого горького кофе, ибо положил в турку лишь одну чайную ложку сахара без горки для более эффективной экстракции кофеина. — Ты отчасти права, не могу сказать, что точно знаю о произошедшем, однако кое-какое представление всё же имеется, — налил кофе и себе, кивком предложив подруге садиться за стол.
— Ты мне раньше рассказывал про 'пространственные пузыри' с искаженным течением времени, — сделав пару маленьких глотков, женщина чуток успокоилась.
— Так и есть, мы все оказались именно в таком вот 'пузыре', — развалившись на деревянном стуле, опёрся спиной о стену, постаравшись собрать воедино отдельные осколки общей картины. — Когда-то весь 'Мёртвый Город' находился в плену 'пузыря', однако это далеко не единичное явление. Кое-кто как раз и рассчитывал на появление именно такого эффекта при боевом столкновении множества игроков. Он говорил о последующей гибели всего и всех, вплоть до последней собаки, однако мы пока живы. Допросить с пристрастием его не вышло, разберёмся во всём сами.
— Мне бы сейчас твою уверенность… — Лариса продолжала излучать махровый пессимизм. — Оно тихо нашептывает — 'умри, сдохни, сдохни и умри, тогда умру и я', совершенно невозможно закрыться от этого проклятого шепота. Я чувствую — тьма рассеется только со смертью последнего человека.
Вот и причина слабовыраженной апатии. Я и все остальные тоже слышим шепот, хоть и не понимаем слов.
— А если так?! — Достаю усилием воли гитару из инвентаря.
Лёгкий перебор струн, нужно настроиться. В голову лезет какой-то заунывный мотивчик, хорошо подходящий скорее для похорон, мысленно давлю его грязным ботинком, смачно вминая в жирный чернозём. Ага, как будто сразу посветлело. Хочется вспомнить яркое, насыщенное событие… о! Выброс на рассвете, первые всполохи в заалевших небесах, надвигающийся тихий гул, 'пение' пробудившейся от спячки близкой аномалии. Пальцы сами движутся по зазвучавшим струнам, внутри медленно разгорается источник, аномальная энергия срывается со струн волнами мягкого света, создавая иллюзорную картинку утреннего выброса. Мне показалось или за окном действительно посветлело? А вот выброс действительно начался. Сильный грозный, но при этом абсолютно тёмный выброс. Одного моего желания и настроя оказалось маловато для его осветления. Тьма разделилась полосами, воздух загудел, зарокотал. Где-то сверкнули разом мощные вспышки электрических разрядов, чуть позже прогремел громовой раскат. Пара минут, и выброс закончился, всё стихло. Однако апатия исчезла без следа, Лариса тоже широко улыбалась, глядя в мою сторону рассеянным счастливым взором.
— Шепот ушел, но он позже вернётся, — заметила она с резко посерьёзневшим лицом. — Сутки, двое, и тебе снова придётся прогонять его. Наверное, придётся подключиться к тебе и всем выжившим, дабы усилить эффект. Я верю — мы действительно справимся.
— Есть ещё один возможный участник… — вдруг вспомнил о давно лежащем в инвентаре непонятном кристалле и добытом на 'Янтаре' его отдельном осколке, после чего рассказал Ларисе историю его обретения и все свои опасения относительно общения с ним.
-… Я подстрахую! — Мой рассказ вызвал у Ларисы приступ деятельного энтузиазма.
Ей сильно захотелось увидеть тот самый кристалл своими глазами и даже пообщаться с ним, ибо, по её словам — это сравнимо с разговором с представителем инопланетной цивилизации. А она всё же учёный.
Впрочем, я разумно предполагал, что вряд ли кристалл сможет меня полностью подчинить, сразу направив на штурм ЧАЭС, где скрывается его последний осколок. Для начала потребуется прогнать тьму. И Лариса действительно подстрахует. Её способности супер контролёра уже весьма велики. Открою ей управление своим телом, сможет вовремя перехватить потерянный контроль.
Для проведения эксперимента я дошел до бывшей базы 'Чистого неба', усевшись в пустом летнем домике на голую лежанку. Мысленно перекрестившись, вот ведь привычка застарелая, достал из инвентаря кристалл. Тот сразу же очнулся, попытавшись грубо прощупать мои мозги, однако быстро обломался. Вполне хватило моих способностей противостоять ему.
— 'Почему…? ' — Задал он мне вполне осмысленный, но совершенно непонятный вопрос.
— 'Потому! ' — Следующим усилием воли вытолкнул наружу контейнер с осколком, которым раньше хотел улучшить свои мозги.
Однако всё время что-то останавливало, возникала опаска измазаться в чём-то грязном и противном. Или просто перемазаться чужой кровью.
Стоило мне только раскрыть контейнер, как осколок сам прыгнул к повреждённой грани кристалла, с громким щелчком срастаясь в единое целое. Кристалл ярко вспыхнул, переливаясь всеми цветами радуги, и лишь последняя сколотая грань продолжала истекать молочным туманом.
— 'Уже знаю про вашу беду', — кристалл снова заговорил, заговорил твёрдо и уверенно, былая боль покинула его мысленный голос. — 'Мне потребуется значительное время на восстановление разрушенной памяти, после постараюсь помочь. Без целостности последней грани мои возможности оперирования континуумом весьма ограничены. Я смогу лишь настроить ваши тонкие сущности на требуемый диапазон, всю работу вы произведёте сами. Живите и готовьтесь. А пока оставь меня тут', — потребовал он, прекратив испускать свет и превратившись в едва заметный глазу совершенно невзрачный булыжник.
Лишь истекавшая из него белёсая дымка выдавала присутствие чего-то необычного. От Ларисы пришла смесь восторга с разочарованием, она явно ожидала большего. Возвращался к дому со смешанными чувствами. Я ведь тоже ожидал большего — борьбы и превозмоганий, а тут какая-то серая обыденность. Обидно.
Определиться с дальнейшими планами было просто. Ждём чуда и выживаем, сколько получится. Интересно, сколько пройдёт времени внутри и снаружи, пока мы дождёмся? Разница-то весьма велика. Может, десять, а может, и все двадцать раз. Когда-то узнаем. Естественно просто ждать у моря погоды глупо. Нужно провести разведку, определив границы накрытой 'пузырём' территории. Выяснить, какими ресурсами мы сможем воспользоваться, проверить потенциально слабые места. Вдруг получится пробить тропинку наружу. Да и с врагами разобраться. Выжил ли кто, а может все уже того? Вряд ли удастся приспособить кого к делу. Но попытаемся. А теперь пора порадовать новостями народ в деревне. Наверняка там уже многие проснулись и теперь пребывают в лёгком недоумении, вопрошая, куда делся долгожданный рассвет.
Над центральной частью деревни горели яркие строительные осветители, народ оклемался и теперь развил бурную деятельность. Лишь наши игроки всё так же тормозили, сейчас их кормили с ложечки, словно маленьких детей, хотя кое-кто пытался ворочать ложкой самостоятельно. Думаю, сумеют постепенно адаптироваться.
— Что делать с той чернокожей бабой и американцем? — Ко мне подошел сильно недовольный Гриня Охотник вместе с исключительно хмурым Санитаром, у которого под глазом наливался внушительный бланш, походу, кто-то уже успел крепко нарваться.
— Саманту приставить к делу, пусть учит ребят управлять броневиком, — укоризненно взглянул на скривившегося Санитара. — И зачем было к ней лезть, а?
— Да я случайно… — он опустил взгляд, забавно шмыгнув носом, словно нашкодивший мальчишка перед строгим папашей.
— Ладно, поговорю с ней, — я правильно истолковал его затруднения, — но ничего не обещаю. Русского она не знает, а общение на универсальном языке силы, как погляжу, вы уже смогли оценить. С нами она надолго, потому придется уживаться. Со вторым американцем тоже поговорю, деваться ему пока некуда. Ещё вопросы есть?
— С текучкой мы и сами справимся, это ты нам хитрых задачек подкидываешь, — Гриня заметно повеселел. — Твои вояки вместе с Красавчиком недавно ушли обходить окрестности. Нашли множество трофейного хабара и остывающих трупов. Плавают посреди болота как дерьмо в проруби. Походу, прошедший выброс всех пришлых окончательно добил. Скажи — эта чернильная темень надолго? — Наконец-то он задал сильно интересовавший и пугавший его вопрос.
— Рассчитывайте на год, а может — и все полтора! — С ухмылкой отшутился я, даже не предполагая за собой пророческого таланта.
— Тогда дуй к Сидору, у нас продуктов хватит максимум на семь месяцев, — Гриня поддержал мой шутливый настрой, а Санитар наоборот сильнее нахмурился.
— Одним местом чувствую — мы надолго влипли, — нехотя признался он. — Тут как с водкой. Откупориваю первую бутылку, и вижу на её дне недельный запой.
— Ты же закодировался? — Привычно попенял ему уже в который раз.
— А толку? — Он поднял тяжелый взгляд. — Сейчас внутри именно такое ощущение долгого беспробудного запоя, а ведь за крайние сутки и ста граммов внутрь не принял. Трезвенникам не понять! — Рубанул он, махнув рукой.
Да уж, до его опыта мне далеко. Он тут всех нас вместе взятых перепить способен. Масса тела большая, плюс наследственность хорошая. Одна бутылка ему только разогреться. И пьёт-то больше от безделья. В последнее время он выглядел бодренько, только посиневший нос его иногда выдавал.
— Займись делом! — Попытался ментально подбодрить его, ибо столь сильный пессимизм сейчас вреден. — Раненых всех осмотрел? Госпиталь в деревне организовал? А в бункере?
— Да там раны — смех один. Царапины! — Санитар сердито фыркнул. — Из зада одного косолапы выковырял жменю утиной дроби. Смех один, да и только. Действительно пора обживать бункер, я там всё осмотрел, есть специально предназначенная под медпункт комната. Как только мужики починят вентиляцию, сделают воду и свет — сразу же займусь.
— Добро! — Теперь его настрой мне понравился, вроде бы крупный и зрелый мужик с пудовыми кулаками, а переживает, словно сопливый подросток. — Помните — молодёжь смотрит на вас и берёт пример.
Мужики приняли к сведению, отправившись к кухне заедать стресс, а следом за ними ко мне подошли заметно нервничавшие техники. Когда начиналась драка, их всех спрятали в бункер, теперь вот повылазили. Решать их вопросы сейчас недосуг, да и возможность пропала. Вначале подумал — начнут плакаться и канючить. Подходили уже. Хоть с их появления тут и прошло время, в их статусе всё осталось по-прежнему. Мне удалось отправить через Сидоровича сообщения их семьям, торгаш обещал организовать канал для приватных разговоров, после чего мы планировали заключать договор о дальнейшем коммерческом сотрудничестве. Увы — теперь всё накрылось большим медным тазом. Однако техников сейчас больше волновала открывавшаяся возможность изнутри изучить аномальное искривление пространства-времени.
— Поймите, — это редчайшее стечение обстоятельств, способное продвинуть науку далеко вперёд! — Решительно втолковывал мне Александр Яковлевич, самый старший из оставшихся с нами техников. — Правильно собранные результаты инструментальных наблюдений стоят очень дорого, — наседал он на меня. — Сам академик Сахаров непременно захочет ими воспользоваться для проверки своей общей теории, учитывающей и аномальную Зону. Это наш шанс вернуться героями на Янтарь, заняв там достойное место. Ради этого мы готовы старательно учить вашу молодёжь, дабы она продолжила наше дело самостоятельно, — а ведь ранее на мои просьбы сему как-то поспособствовать кривили рожи. — Для проведения исследований нам всё равно потребуются многочисленные помощники, — его деятельный энтузиазм легко передался мне, потому позволил себя уговорить.
Вроде бы всё нужное у нас есть, осталось только всё это собрать вместе и запустить в работу. Датчики там всякие, да аппаратура регистрирующая. Конечно, я ранее имел на это добро свои виды, но вдруг собранная информация поможет победить тьму? Кто знает, кто знает…
А дальше пошло по накатанной дорожке. Ко мне подходили озадаченные различными проблемами и отягощёнными всякими переживаниями люди с надеждой на то, что я как-то помогу им. Причём, помогу прямо сейчас. Хорошо хоть игроки пока были вне игры, а то и они бы подвалили новых забот. Одаривал всех просителей надеждами и кормил пространными обещаниями, всё равно им мне больше нечего было предложить. Однако с кое-кем пришлось общаться более внимательно и обещать уже реальную помощь. Заглянув в открытую дверь так и стоявшего на прежнем месте броневика, нашел там скрючившуюся в три погибели на полу негритянку с размазанными по лицу соплями, слезами и вперемешку с налипшей грязью. Она сопела и тихо подвывала, словно получила тяжелую рану. Склонился над ней, изучая возможные повреждения, которые, к счастью, отсутствовали.
— Рано тебе умирать! — Обратился к ней на английском, коснувшись рукой трясущегося плеча.
В меня упёрлись два широко раскрытых глаза, в которых явственно светилось подступающее безумие.
— Это я виновна, я! Все умрут, мы все умрём! — Потерянно запричитала она, затем вдруг резко оскалилась и попыталась на меня кинуться, еле увернулся от крепкого удара в пах.
— Когда-то все умрут! — Зло буркнул себе под нос, мгновенно собрав всю волю в кулак, ментально придавливая её, целенаправленно гася опасную истерику.
Кто бы что ни говорил, а женщины склонны впадать в истерические состояния гораздо чаще мужиков. Да, мужчинки тоже бывают, такие вот, даже и не знаю, как их правильно назвать, однако в массе именно так. И даже эта, прошедшая через огонь и смерть боевая баба, всё равно осталась психологически слабой женщиной. Теперь я хорошо представляю, как Санитар фингал схлопотал.
Ментальный удар всё же чуток прочистил сумасшедшей бабе мозги, её взгляд на секунду прояснился, а я воспользовался заминкой, чтобы ухватить и выкрутить ей руку. Она зарычала и попыталась освободиться, но я только усилил физический и ментальный нажим, вынуждая её растратить впустую злость и силы. Сколько-то минут она ещё подёргалась, наконец-то выдохнув и обмякнув. Теперь можно и отпускать.
— Благодарю… — сознание вернулось к ней вместе с осмыслением. — Снова приступ, почти как тогда, когда я убила командира. Мне срочно нужен врач! — Она картинно постучала себя кулаком по лбу и стёрла с лица грязь, только сильнее размазав её по щекам.
— Нашего единственного врача ты недавно крепко поколотила, — я только усмехнулся подобным пожеланиям. — Вспоминай, в каком 'прекрасном' месте ты сейчас находишься.
— Дерьмо! — Выругалась она. — Тогда лучше крепко свяжи меня, боюсь, опять прихватит.
— Пожалуй, придётся применить более радикальные методы, — одновременно пробудил почти уснувший мутаген, натравливая его на новую жертву.
Саманта далеко не сразу осознала, что именно я с ней вытворяю, и откуда появилось свечение вокруг моей правой руки. А когда осознала и сильно перепугалась, сопротивляться стало уже поздно. Самым первым делом мутаген частично заблокировал её периферийную нервную систему, контролировать она могла разве только глаза. Минут сорок ушло только на диагностику. Результат, право, меня изрядно удивил. В её организме как-то сочеталась большая концентрация женских и мужских гормонов. Я было подумал — она целенаправленно себе колет тестостерон, как поступают отдельные спортсменки, кому плевать на допинг контроли и всё прочее. Однако это оказалось следствием серьёзного генетического сбоя. Походу, её родители плотно сидели на наркотиках, изрядно подточив собственную наследственность. Теперь все особенности фигуры, импульсивность и агрессивность стали понятны. Так и подмывало задать вопрос — 'а как так вообще можно жить'. Ответ очевиден — плохо. Маленько подумав, отдал мутагену команду сделать из этой мужебабы нормальную женщину. Всё же с половой самоидентификацией у Саманты полный порядок. К тому же всё равно придётся радикально переделывать её внешность, ибо для внешнего мира она умерла. Тут мне и мутагену работы на пару-тройку недель, впрочем, практический опыт уже есть. Осталось только донести до её сознания нужность всех дальнейших процедур, иначе она запросто возненавидит меня или затаит злобу. Разбирайся с ней после или сразу мозги промывай. А это лишний труд. И тут мне с ней или ей со мной повезло. Дамочка оказалась на редкость понятливой, да и жить ей сильно хотелось. О своей кривой наследственности она знала, стараясь частично скомпенсировать проблемы с помощью таблеток, а тут обещают полное исцеление, причём, задарма. Я выставил ей, конечно, кучу условий, подбивая отработать мои услуги натаскиванием молодёжи по военной и технической части. Нам нужно хорошо представлять все особенности нового противника, коим теперь стали американцы, а также те, кого они подготовят из местных кадров. Саманта теперь с нами в одной лодке, придётся ей выкладывать всё без малейшей утайки. И по этому вопросу встретил полное согласие. Она ещё пообещала подбить на это же дело Роберта, он как раз занимался натаскиванием всяких туземных головорезов, хорошо знает все основные моменты и методику их обучения. Если у неё получится — буду только рад.
И ещё один хороший человек, как оказалось, остро нуждался в моей помощи. Только благодаря ментальному чутью и смог вовремя вмешаться. В свете мерцающих масляных ламп, и где только нашел, сидел Виктор Оружейник за столом в подобранном под мастерскую домике, раскачиваясь на стуле и положив перед собой внушительного размера нож, явно имевший свойства, как и мой мачете. То есть режет всё. Или почти всё. А рядом с ним лежал листок бумаги с какой-то записью. Взяв его в руки, быстро прочёл.
'Храм души пожирает тьма,
Надежды увидать рассвет пусты.
А значит, уходить пришла пора…'
Текст последнего хоку ещё явно не завершен, вот Оружейник и пребывает в состоянии глубокой медитации, подбирая подходящую рифму. Самурай хренов!
— Ты чего это задумал?! — Я чувствительно толкнул его в плечо, выводя из транса.
— А чего тянуть, только мучения множить! — Открыв глаза, он окинул мою фигуру явно нездоровым психопатическим взором и усмехнулся. — В отличие от тебя и всех остальных, я уже знаю это тёмное явление. Оно уйдёт только со смертью последнего человека. А до этого выпьет всё тепло из наших душ. Заставит превратиться в рвущих друг другу горло зубами ради лишней минуты жизни безумных выродков. Пусть эта чаша пройдёт мимо меня! — Он безумно расхохотался, пытаясь схватить нож со стола, но я оказался быстрее.
— Подробности! — Надавил на него голосом, прибавляя и жесткий ментальный посыл, дабы сбить истерику.
Он хотел было дёрнуться ко мне, однако его механическая нога вдруг перестала работать. Или он сам её выключил, готовясь к скорому переселению в иной мир. Мой ментальный посыл наконец-то пробил его и так подточенную стойкость разума, а телекинез заставил тяжело выдохнуть и бессильно растечься по стулу.
— Отпусти… — тихо прошепелявил он, явно успокоившись, по крайней мере, откровенным безумием от него перестало вонять.
Вспоминая предыдущую пациентку, отметил в ощущаемой мною форме чужого безумия идентичные нотки — если можно про них так сказать. Походу, причина и там и тут исключительно внешняя. Тьма. Чувствую — придётся ещё много раз спасать тех, кто попал под её тлетворное влияние.
— Всё ещё хочешь сдохнуть? — Язвительно поинтересовался у тяжело сопящего мужика, постепенно снижая интенсивность подавления.
— Я расскажу тебе о своём друге детства Сашке, — Оружейник тяжело выдохнул, удобнее устраиваясь на жестком стуле с помощью рук. — Эта история произошла давно, ещё до того, как я стал калекой, про неё сейчас вообще вряд ли кто вспомнит. Однако я хорошо помню… — он сильно нахмурился, показывая истинное отношение к той давней истории.
— Слушаю, — кивнул, устраиваясь на второй жесткий стул.
— Это произошло неподалёку от села Александровка, что на белорусской границе внешнего периметра, — начал он рассказ, удобнее устраиваясь на стуле, руками перекладывая больные ноги. — Там есть старый механизаторский двор, станция МТС или что-то подобное. Полуразрушенные склады и остатки оставленного ещё до первой аварии села. Местность со временем частично заболотилась и заросла молодым лесом, однако оставалась весьма удобной для перевалочного пункта с перспективой вырасти в большую сталкерскую базу. Убежище, место для ночлега, маленький базарчик для своих. Периметр — вот он, а граница ещё дырявая. Колючую проволоку натянули, патрули пустили, да куда-там. Ходи сколько хочешь, только на глаза воякам не попадайся. Позже, конечно и там всё крепко обустроили, мин понаставили, датчиков хитрых, тепловизоров да турелей автоматических. В самой же Александровке тогда размещался гарнизон вояк. Силы специальных операций, ещё какие-то профессиональные убивцы. К нам они относились прохладно, но сдержанно. Догадывались с кем легко пересечься на узкой дорожке во время очередного выхода в глубину Зоны. Да и торговлишка шла. Они нам патроны и сухпаи, а мы им всякие редкости да полезную к выживанию информацию. К себе они нас не пускали, однако соблюдали негласный уговор в какую сторону закрывать глаза. Тот механизаторский двор постепенно превратился в стратегическую точку. К нему сходились множество троп и мелких тропинок, там собирались ходоки и впервые появившиеся постоянные торговцы Зоны. Почти год продолжалось условное благополучие, пока это место не решили подмять под себя 'дети Зоны', — Оружейник вздохнул и выдержал заметную паузу в повествовании о делах скорбных. — Тогда и тех 'детей' было ещё мало, они только появлялись тут. Однако сразу же показали хищническую натуру. Сбивались в стаи, как собаки бродячие и нападали на возвращавшиеся из ходки группы мужиков, с целью поживится их хабаром. Сами-то вглубь Зоны боялись лезть, несмотря на своё бессмертие. Да, появлялись и среди них отдельные хорошие люди. Только благодаря им мы поддерживали хоть какие-то отношения с 'детьми', вместо того, чтобы сразу стрелять без лишних разговоров. Наверное, это и была наша главная ошибка. В один скверный вечер сразу несколько крупных банд из 'детей' атаковали механизаторский двор с разных направлений. Наши-то вовремя их заметили, приготовились встречать, да силы оказались неравными. Завязался тяжелый бой, наши теряли бойцов и отступали вглубь развалин, где легче обороняться, тащили раненых в тайные ухоронки, да и сами там прятались, ибо 'дети' пленных принципиально не брали. Успели послать человека к воякам за подмогой, вот только запоздала она. Окончательно задавив остатки сопротивления наших, 'дети' схлестнулись друг с другом, явно не поделив доставшуюся им богатую добычу. И тогда сама Зона накрыла все окрестности механизаторского двора абсолютно непробиваемым куполом. Я тогда был далеко в недельной ходке, основные события прошли мимо меня. Вернулся как раз к моменту, когда купол исчез. Пропал буквально на моих глазах. Так вот… — демонстративный громкий вдох и выдох, — Сашка ждал меня там. Уговор у нас был. Мы посменно ходили, один ждёт и добычей с предыдущих ходок барыжит, выгодно продать хабар тогда было проблематично, а второй Зону топчет. Затем всё в общий котёл складывали и покупали нужное для себя у вояк и торговцев. Кое-что выносили и за периметр по особым заказам. Устроили мы с ним на пару хороший подвал. Добро складывать, да выброс пересидеть по случаю. Вояки залётные налетят, бывало периодически, опять же есть где схорониться и переждать суету с беспорядочной стрельбой по кустам и развалинам. Откопали два больших погреба в селе, соединили, хорошо замаскировали выходы на поверхность. Никто кроме нас двоих про них не знал. Подозревали, конечно, однако лезть с расспросами остерегались. Не одни мы были такие ушлые. Так вот, нашел я ещё тёплое тело Сашки в нашем схроне. Пустил себе пулю в висок из подаренного мною же пистолета. Но до того как покончить с собой, он долго вёл дневник, подробно записывая всё, что происходило внутри 'пузыря тьмы' — как он его назвал. Так я узнал, что внутри прошел целый год, хотя снаружи не прошло и недели. Узнал о том, как выжившие люди быстро превращались в лютых зверей и рвали зубами глотки друг другу. Вдобавок к тьме постепенно пришел холод, и стало труднее дышать. Резко обострились все страхи и психические отклонения. Сашок был редкостным оптимистом и исключительно весёлым парнем. Он писал, как тьма медленно и неуклонно выгрызает его душу, отнимая всё то, что было ему когда-то дорого. Сколько было сил, он продолжал сопротивляться, именно потому и оказался последним. Ему пришлось убить нескольких наших друзей и просто знакомых мужиков, кто уже потерял остатки человечности от полнейшей безнадёги. А когда он заметил, что и сам вскоре станет зверем, то принял последнее в своей жизни решение. После его смерти купол тьмы и исчез. Зона забрала души всех, никого не пощадив. Нас здесь ждёт такая же судьба. Я хочу остаться собой, ибо не чувствую в себе силы выдержать столько же, сколько выдержал мой друг Сашка, — Оружейник замолчал и с вызовом посмотрел на меня.
Я же смотрел на него и размышлял. Ведь это 'тёмное событие' не наказание за грехи, а испытание Зоны. Понять бы, чего она хочет от нас. Хотя… если действительно подумать и взять во внимание только что прослушанный рассказ, то многое становится понятно.
— А он не писал о попытках выживших объединиться для совместного противостояния влиянию тьмы? — Задал я каверзный вопрос Оружейнику.
— Знаешь… — он ответил далеко не сразу, морщил лоб, явно перебирая возможные варианты. — Наверное, если бы мы тогда были вместе, могли бы попытаться. Понимаешь, Сашка хоть и ходил в одиночные дальние ходки, бил первых опасных мутантов без промаха, но перед агрессивными людьми изрядно робел. Только со мной в компании он мог уверенно отстаивать свою точку зрения в жарком споре с чужаками, чувствуя за спиной надёжную поддержку. В иных случаях просто уходил или отмалчивался. И вообще тогда мы были сильно разобщены. Сбивались в маленькие группки по двое, трое, четверо, да и грызлись между собой почём зря из-за всякой ерунды. Сталкерские объединения и группировки появились сильно позже. Эх… — выдохнул он.
— Есть у меня предположение, что для того чтобы справиться с тьмой, нам сначала нужно крепко сплотиться, — высказал я предположение. — Создать надёжный дружный коллектив из всех, кто с нами выжил. Тогда тьма отступит. И плевать, что пройдёт год или даже два! — Моя поначалу ещё робкая уверенность только росла. — Я когда-то обещал тебе вернуть ноги, готовься. И это… — я подвинул к нему недописанный листок с прощальным хоку, — оставь себе на память о пережитой душевной слабости.
Оружейник опасливо взял в руки собственную писанину, как будто она могла его больно укусить, пробежался по листку глазами и улыбнулся.
— Благодарю тебя Бёрш за спасённую жизнь. Успел удержать мою руку в последний момент, — он протянул эту руку мне. — Нужно срочно найти и других, кому может потребоваться частица твоей уверенности в благополучном исходе, дабы они не впали, как и я, в грех малодушия.
Крепко пожал его мозолистую ладонь, испытывая при этом большой душевный подъём. Вот такой занятный случился откат от нашего разговора с подключением ментального контакта.
Разобравшись с очередной проблемой, схватился за следующую, уверившись, что пока в деревне обойдётся и без моего деятельного участия. Да и усталость дала о себе знать. Как-то она незаметно навалилась, ещё пять минут вроде бы чувствовал бодрость и душевный подъём, а теперь хочется завалиться в ближайшем тёмном уголку и закрыть глаза. Подозревая тлетворное внешнее влияние, попытался провести инспекцию организма и немного помедитировать. Едва не заснул. Шоколадки с энергетиком помогли мало, и всё равно вместо сна отправился в сторону деревни новичков, сильно переживая, что могу опоздать. По результату оказалось, что зря переживал. Сидорович сидел у костра с початой бутылкой коньяка, меланхолично помешивая кривой кочергой прогорающие угли.
— Я уже тебя успел заждаться… — поприветствовал он меня кивком головы. — Думал — как только выяснишь, что выхода действительно нет, сразу же прибежишь, а ты всё где-то чешешься и чешешься… — попенял он мне.
— Насколько ты уверен в отсутствии выхода? — Я умостил свою задницу на заботливо предложенный чурбак.
— Какой-то выход имеется всегда, но вряд ли мне и тебе он понравится, — меланхолично заметил Сидорович.
— Оружейник тут хотел выпустить себе кишки наружу, еле удержал, — поделился с ним свежими новостями.
— Вот-вот, — он покивал головой. — Как видишь, не все выходы одинаково полезны, однако они действительно выходы.
— Ты что-то знаешь? — Спросил его с заметным нажимом в голосе.
— Знаю, конечно… — с этими словами Сидорович приложился к бутылке, отхлёбывая дорогой коньяк прямо из горла. — Угостись… — протянул он мне бутылку, я лишь помотал головой. — Зря… — он приложился к ней ещё разок. — Наверное, про инцидент у Александровки, тебе уже рассказали? — Пьяно посмотрел он на меня, хотя его голос был подозрительно трезв, я кивнул, подтверждая владение информацией. — А про город Припять и появление группировки 'Монолит' ты знаешь? — Сидорович буквально ошарашил меня очередным вопросом, я надолго застыл с приоткрытым ртом.
— Значит, и там то же…? — Едва отмерев, высказал первую пришедшую в голову догадку.
— То же, то же, — Сидорович кивнул, откладывая почти пустую бутылку в сторону. — И, как ты теперь понимаешь — мне довелось во всё это крепко вляпаться.
— Но ведь ты жив и даже здоров… — я снова опешил. — Вы же смогли найти приемлемый выход?! — Мой голос неожиданно сорвался, выдавая истинные чувства и сильные переживания.
Просто очередная промелькнувшая догадка смела в кучку отдельные осколки информационной мозаики, которые теперь собирались в весьма неприглядную картинку. В неё категорически не хотелось верить. Просто в той самой догадке все мои нынешние действия и устремления привели к появлению очередной группы фанатиков с промытыми мозгами. Да и весьма подозрительный камушек в деле тоже участвует. И в простое совпадение почему-то плоховато верится.
— Как видишь, жив и на здоровье действительно редко жалуюсь, — Сидорович довольно крякнул, снова нашаривая рукой бутылку, открыл, задумчиво посмотрел в горлышко одним глазом, и отставил, забыв заткнуть пробку. — Хоть мы сейчас и оказались в одной бочке с дерьмом из которой мало шансов выбраться, но я попрошу тебя никому больше не рассказывать того, что сейчас от меня услышишь, — строго взглянул он на меня. — Это немного личное, да и вообще… — он помотал в воздухе левой ладонью, — кое-что пусть так и останется тайной для широкой общественности. А то я знаю — стоит разболтать по большому секрету одному, как завтра у каждого костра об этом левые мужики языками чешут. Нафиг! Признаться — я и тебе не хочу об этом рассказывать, но надо. Второй Харон нам здесь совсем не нужен! — Категорично рубанул он.
— Харон? Второй? — Я плохо понимал, о чём он вообще сейчас говорит, хотя мог бы и догадаться.
— Давно, когда Зона ещё скрывала свою истинную силу, сюда пришли первые искатели, ходоки, смертники, 'радиоактивное мясо' — как нас тогда часто называли за внешним периметром, — Сидорович начал свой рассказ сильно издалека. — Большинство пришли ради заработка, но хватало и просто любопытных. Тайны и неизвестность манили почище денег, а все возможные сложности казались мелкими и легко преодолимыми. Тогда ещё не произошло разделение территории Зоны на отдельные кластеры, удавалось пройти куда угодно, хоть до самой станции. Там, правда, отчего-то держался сильный радиационный фон, смертельная доза ловилась за считанные минуты в самом лучшем защитном костюме. Зато по окрестностям ходили невозбранно. Аномалий хоть и много, зато и урожай с них богатый собирался. Уже появились первые детекторы артефактов, потому выгодное дело собирательства диковинок потихоньку становилось основным занятием ходоков, — Сидорович прервался, чтобы подкинуть полешко в прогорающие угли. — Так вот, о чём это я… — он задумчиво поскрёб пальцами затылок. — А! Вспомнил! Появились тогда и первые 'дети Зоны'. Всего шугались, всего боялись, хотя после гибели снова возрождались, в отличие от нас, но такими были далеко не все. К примеру, Димка Харламов. Как и ты, он был потерянным игроком, — Сидорович на секунду замолк, позволив мне вставить вопрос:
— Потерянным? — формулировка меня малость напрягла и озадачила.
— Я знаю, что игроки реально живут в другом мире, там находится их настоящее тело… — Сидорович прищурил один глаз, разглядывая мою фигуру в отсветах пламени разгоревшегося костерка. — И заходят они к нам ради острых впечатлений, — продолжил он откровенничать. — Но есть среди вас и те, кто своё тело где-то потерял, оказавшись здесь без возможности уйти. Шутка Зоны, или какая-то техническая накладка — сложно сказать. Есть факт. И факт в том, что все такие 'потеряшки' всегда заметно отличались от прочих 'детей'. Зона вам куда роднее, чем всем прочим. Вы быстро адаптируетесь, раскрываете многие таланты, ведёте за собой людей. Ты, конечно, 'ведун' ещё тот! — В голосе торговца хорошо слышались обвинительные нотки. — Пока тебя обстоятельства не прижмут к доброй аномалии — хрен почешешься. Сам, всё сам. А вот Димка был другим. Совсем другим. Лидер. Прирождённый Лидер с большой буквы. Тебе до его талантов ползком задом до ЧАЭС через все аномалии, — он задорно хохотнул, отмечая мою слабо выраженную реакцию. — Именно он собрал вокруг себя многих игроков, немало простых ходоков и просто примкнувших к коллективу сторонних мужиков. Создал самый первый клан. Он умел воодушевить и направить, избавить от моральных терзаний и смутных тревог. С ним было легко и комфортно, а бабы просто млели в его присутствии. Как человек, он, конечно, был далеко не идеален, достаточно жесток и прямолинеен, зато справедлив. Редко кого он отмечал своим крепким кулаком без особого повода, хотя, говорят — отдельные эксцессы всё же бывали. Как и ты, он начал свой путь здесь с пустыми карманами, очень быстро поднявшись. Смелость, находчивость, отвага и удача — все главные слова о нём, — Сидорович на секунду прервался, а я вставил в его хвалебную оду едкий комментарий:
— Но потом что-то пошло не так?
— Потом он затеял переселение клана в город Припять, — лицо Сидоровича заметно помрачнело. — Многие, и я в их числе, отговаривали его от принятия этого решения, но он твёрдо стоял на своём. 'Надоело здесь подбирать крохи, а там перед нами откроются огромные перспективы…' — дословно процитировал он его слова. — Наверное, Димка уже тогда всё заранее знал или о многом догадывался, иначе с чего одновременно с нами в город Припять вошли и три крупных банды игроков, которые раньше дальше периметра боялись сунуть нос. Как бы то ни было, бойня произошла, — Сидорович помрачнел ещё больше, уставившись невидящим взором в пляшущее на прогорающих дровишках пламя костра.
Я тоже смотрел в огонь и размышлял. Глупо считать себя первым таким особенным, выхваченным непонятно кем из привычной жизни в прошлом со всеми знаниями и умениями наиболее соответствующими местным игровым реалиям. Были и другие. Гораздо раньше меня и, стоит признать очевидное — лучше меня. А теперь важный вопрос. Исполнили ли они волю того, кто их сюда закинул, или же медленно растворились в окружающей действительности, словно кусок сахара в горячем чае? Интуиция почему-то шепчет именно о втором варианте, к которому я медленно и сам склоняюсь — стоит признаться. И хоть бы кто подсказал, что именно от меня хочет этот неизвестный.
Минут десять мы сидели и молча смотрели на огонь. Внутри обнаружилась какая-то подспудная тяжесть, словно что-то пожелало крепко придавить меня к земле. Раздавить как мелкую лягушку кованым сапогом. Удерживала тело в вертикальном положении лишь одна настойчивая мысль, что все трудности временны и преодолимы. Просто нужно сначала хорошо всё продумать, и только после начинать действовать. Обычно же получается наоборот. Причём, это общее для подавляющего большинства людей свойство.
— Поначалу мало кто осознал произошедшее… — Сидорович поднял бутылку и одним махом добил содержимое, откидывая пустую тару в кусты. — Погодка была скверная, ночь и плотная дождевая облачность над головами. Темень, хоть глаз коли. Молотили со всех стволов на звуки и били по вспышкам. Сколько своих поранили — уже и забыть успел. Меня тогда тоже цепануло. Легонько, но все мысли вдруг сошлись на этой кровоточащей царапине, — характерным жестом он схватился за левое плечо, помотав головой, едва удержавшись на своём чурбаке.
Коньяк наконец-то ударил ему по мозгам, хотя по речи это сложно сказать. Силён мужик пить. Меня бы с целой бутылки в одну харю уже по сырой земле распластало.
— Вот, до сих пор периодически появляются фантомные ощущения, — он ещё раз потёр плечо и опустился с чурбака на землю для лучшей усидчивости. — Поздно отметил, что бой заглох сам собой. То грохотало со всех сторон и вдруг тишина, — продолжил он свой рассказ. — Перевязался кое-как и пополз к своим. Ну, в ту сторону, где они должны были быть. Наткнулся на тело своего знакомого, проверил пульс, закрыл ему глаза, пополз дальше. Плохо я тогда соображал. И во дворе между домами нашел почти всех наших игроков. Живых, но… ты уже догадался в каком состоянии, — он поднял на меня тяжелый взгляд, я кивнул. — Позже к нам подтянулись отряды… хех… — Сидорович пьяно хохотнул, — местных и сам Харл — как тогда мужики окрестили Димку, сократив его фамилию. Пожалуй, не буду я рассказывать, как мы прожили первую неделю, как искали выход из ставшего одной большой ловушкой покинутого людьми города. Как к нам подходили новые люди. Оказалось, в городе работали научные лаборатории, и их охрана вместе с персоналом тоже превратились в заложников тьмы. Все были сильно подавлены и плохо соображали, лишь Харл оживлял всех непробиваемым оптимизмом. Постепенно мы наладили быт, благо в лабораториях хватало запасов, успокоились и стали разбираться с пленившим нас явлением. Уже тогда догадывались о возможном влиянии воли человека на материальные предметы в Зоне, а так же на окружающую действительность. Бывали отдельные прецеденты, знаешь ли. Однако тьма оказалась слишком сильной и устойчивой, сопротивляясь всем попыткам как-то повлиять на неё. Тогда-то Харл и высказал мысль, что победить её сможет только Монолит — собранная воедино воля всех выживших или хотя бы подавляющего большинства. Он был изрядной докой в психологии — знал, о чём говорил. Решая одну проблему за другой, он крепко взялся за нас, заставляя сначала ходить строем в ногу, а после буквально думать одновременно об одном и том же. Хитрые тренинги устраивал, потчуя палкой всех, кто случайно выпадал из процесса. Народ терпел, ибо понимал его правоту. Но стать частью Монолита было суждено далеко не всем. Первыми выпали обычные игроки из тех, кого вообще удалось расшевелить. Они постоянно тормозили остальных, в какой-то момент Харл понял бесперспективность дальнейшей работы с ними и приказал всех пристрелить, — это было сказано ровным и почти трезвым голосом, но я чувствительно дёрнулся. — 'Они всё равно бессмертны…' — тогда заявил он нам, — Сидорович отметил мою нервную реакцию и криво ухмыльнулся. — Его приказы уже выполнялись без раздумий, — рассказчик заметно помрачнел, из чего я понял, кому довелось безжалостно расстрелять тех, с кем когда-то делил хлеб, сидя у одного костра. — Но они стали лишь первыми. Кто-то выпадал из общей канвы, а дальше его судьбу определяла исключительно личная полезность для всех остальных. Я вот научился создавать уникальные 'артефакты воли', потому-то меня и пощадили.
— 'Артефакты воли'? — Хоть я и пребывал под большим впечатлением, но вовремя зацепился за интересное словосочетание.
— Помнишь те очки, благодаря которым ты стал прекрасно видеть в темноте? — Усмехнулся Сидорович. — Твоя одежда тоже такая особенная, — продолжил он откровенничать. — Найдя подходящий источник аномальной энергии в условном месте возможного разрыва пространства-времени, изредка удаётся создать настоящие магические предметы из обычных вещей. Для этого требуется определённый талант и сильная воля. Плюс внешние обстоятельства должны способствовать. Как ты думаешь, почему у меня получились те самые очки?
— Адаптация к абсолютной тьме? — Высказал я первую догадку. — Почему же тогда ты сам на себе не проверил их действенный эффект? — Я припомнил, как он когда-то произвёл надо мною опасный эксперимент.
— Просто потому, что плохо верил, да и теперь мало верю в собственные силы, — Сидорович тяжело вздохнул. — Любой такой артефакт требует от владельца веры. Или твёрдой уверенности в то, как должно произойти. По незнанию ты просто верил мне, и потому-то всё получилось в лучшем виде. 'Плащ кровососа' тебя тоже принял, раскрыв приданные ему создателем и первым владельцем свойства. Ты избежал возможных негативных проявлений опять же благодаря вере в чудо и сильному доверию ко мне. А ведь до тебя его несколько раз примеряли другие, об их дельнейшей судьбе ты, пожалуй, и сам теперь легко догадаешься… — Сидоровича изрядно забавляла моя реакция.
Смесь злости и радости вкупе с большим желанием кое-кому прямо сейчас крепко настучать по лыбящейся физиономии.
— И много ли у тебя таких артефактов? — Спросил о более насущном, поборов тягу поквитаться за всё хорошее и не очень.
— Увы… — Сидорович помотал головой. — Почти всё, что тогда я создал, так и осталось у Монолита. Про очки никто не знал, я остерёгся демонстрировать их действенный эффект. Когда победили тьму, меня единственного отпустили на волю лишь в драном комбезе с кривым обрезом и дюжиной патронов. Больше Димка, ставший мрачным проводником из мира живых в мир мёртвых, никого из Припяти не выпустил. Что там происходит сейчас и жив ли он вообще — я не знаю. Слишком много всего изменилось, слишком многое произошло. Ладно, пойдём в бункер собираться, — пьяный торговец с заметным трудом встал на ноги. — Вам всё равно потребуется опытный завхоз, а у меня большой опыт, — он поднял вверх указательный перст. — Возможно, ты чего-то придумаешь, и обойдётся без 'Монолита' под номером два! — Резюмировал он, повернувшись к входу в бункер. — В тебя верю больше чем в Харона! — Усмехнулся он, и, хорошо пошатываясь, направился в сторону ближайших кустов, с явным намерением избавится там от излишков жидкости в организме.
