Три точки в кавычках

— Ну… Ты же хотел необычную надпись? Это… Весьма необычно… — протягивает Бабичева, разглядывая запястье Плисецкого. — Блять. — единственное, что смог сказать Юра, закрывая фразу соулмейта рукавом толстовки, — блять. Блять!       С детства ему рассказывали о том, что чувства при встрече с парой неописуемы. Разговаривать, гулять, жить с ним — блаженство, рай. Ага, конечно. Сейчас единственное, что испытывал Юра - жажда крови.       Да, Плисецкий хотел интересную надпись, но с ее проявлением, захотелось банального «Привет». «…»        Три точки закрытые в кавычках. Охуительно, не правда ли? — Но зато мы знаем, что он или она не самая общительная личность… — Мил. Захлопнись.

~***~

      После проявления надписи прошло несколько месяцев. Теперь Юра предпочитал носить одежду с длинным рукавом, посылать или игнорировать людей, которые спрашивали о метке и, конечно же, ненавидеть «многословную» родственную душу. «Этой заднице даже скупое «здрасте» лень сказать. Пиздец.» Проносится в голове у парня, который в очередной раз взглянул на руку. Смирится с тем, что его истинный не захотел сказать Юре даже слова, ударило по его самомнению. Очень. Закрадывались идеи при встрече с этой девушкой (а Русская Фея не сомневалась, что это особа женского пола, к голубым он себя не причислял) послать ее к чертям. И эта мысль ему нравилась все больше и больше, но, к сожалению, об этом на время пришлось забыть. Сейчас его волновал только Финал Гран-При, где парню могут знатно потрепать нервы.       И про факт потери нервных клеток он не ошибся.

~***~

— Че ты имеешь против моих фанаток?! — разъяренный голос Плисецкого разнесся по всему ресепшену отеля.       Жан-Жак Леруа оскорбивший Ангелов Юрия или же Петушара, как его успел окрестить Ледяной Тигр России, усмехнулся, сильнее обняв за талию свою невесту. Уже собравшись что-то сказать зеленоглазому, он заметил знакомое лицо и ненадолго переключился с подопечного Якова на него. — Алтын, куда ты?       Парень в кожанке обернулся. — Поесть, — коротко бросил он, давая понять, что разговаривать с кем-либо не намерен. — Лишь один? Ха, по-прежнему странный… Может, пообедаешь с нами? — Откажусь. — одарив всех равнодушным взглядом, ответил Алтын, задерживая взгляд на Юре. Оный невольно вздрогнул.        Вздернув бровь, нахохлившись, всем своим видом Плисецкий спрашивал, что ему от него нужно. Он уже приготовился к словесной перепалке, но ожидаемого ответа не последовало.       И в этот момент Юра наконец-то понял. — Мразь! Да ты, блять представляешь как я с этим жил?! Ненавижу! Мне только, сука в жизни этого не хватало! Парень! Пиздец. Соулмейты, всякая хуйня, во, блять, романтика! Ну и как ты прикажешь мне на это реагировать?! Вот, сука, что это, а? — рукав толстовки нервно поднят, со стороны Ангелов Юрия слышится радостный писк, Леруа с девушкой стоят в немом шоке от происходящего, а казах тем временем снимает кожаную куртку, показывая свою руку. — Знаешь, а мне с этим блядским эссе тоже не очень жилось. — кожа Темной Лошадки от запястья почти до сгиба локтя была усыпана ругательствами юного фигуриста. — Юрий Плисецкий. — блондин протянул руку, не скрывая самодовольной улыбки. Не только ему не повезло с надписью. — Отабек Алтын. — пожал протянутую ладонь парень, ухмыльнувшись.