Феникс

      Утром мы продолжили тренировки, а после обеда, когда мы приняли душ и от души наелись, учителя сказали, что устроят тест на храбрость. Я тут же напряглась и натянуто улыбалась Мине, которая была очень рада этому событию. Только не тест на храбрость! Я до жути боюсь привидений. Умом-то я понимаю, что их тут не будет, но будет 1-Б класс, который будет изображать разных пугающих чудовищ. Спасибо, но такое не по мне.       Айзава-сенсей сказал, что должники пойдут заниматься, поэтому Мина скорчила такое смешное выражение лица, что я точно бы засмеялась, но не в этот раз.       — Я помогу! — уверенно заявила Айзаве-сенсею, делая шаг вперед.       — Ты можешь пойти вместе с А классом, им как раз не хватает одного человека, — отмахнулся сенсей.       Я на негнущихся ногах подошла к Мидории, который остался без пары по стечению обстоятельств.       — Я пойду с тобой, Изуку! — пожалуйста, друг, откажись от моего предложения.       — А, Наоки-чан, тебе лучше пойти с ними, — Изуку показал на недовольного Бакуго и спокойного Тодороки. — А то, как бы они не поубивали друг друга, — шепотом добавил друг, смотря на такую странную парочку.       Я подошла к ребятам и объяснила ситуацию. И, что удивительно, они не были против. Я шла за ними, вздрагивая от каждого шума, благо они не видели меня. Только иногда оборачивались, проверяя, не отстала ли я. А Тодороки, похоже, заметил мою нездоровую бледноту.       — Ты в порядке?       — Да, в полном, — бодро соврала я.       Услышав какой-то шорох, я взвизгнула и, отвернувшись, села на корточки и закрыла голову руками. Мимо меня пробежала белочка, даже не остановившись. Еще не отойдя от потрясения, я встала и показала большой палец трясущейся рукой. Дальше — хуже. Я вздрагивала от любого шума, но старалась не вопить, а то на меня и так косо посматривают. Я сцепила руки в замок, не зная, куда их еще деть. А когда увидела девочку, которая поднимается из-под земли, я чуть сознания от страха не лишилась. Тодороки и Бакуго одновременно сказали «а» и вздрогнули, когда я закричала и спряталась за деревом, вспоминая разные молитвы. Хоть я и атеистка, но сейчас все средства хороши.       Пройдя еще немного вперед, я замерла, шумно принюхиваясь.       — Ребята, вы это чувствуете? — они тоже принюхались. — Похоже на какой-то газ.       Мы заметили парня из Б класса, который лежал без сознания на земле. Я помогла Тодороки поднять его на спину, и мы побежали по направлению к лагерю, дальше уходя от дыма. В это же время мы получили сигнал от Мандали, что на нас напали злодеи. Но неожиданно встретили мужчину, который стоял на коленях, спиной к нам, и чем-то сам с собой говорил. Я услышала только слово «работа».       — Эй, вы не помните, кто перед нами шел? — вдруг спросил Бакуго.       — Токоями и Шоджи…       Злодей что-то говорил про плоть, а около него я заметила окровавленную руку.       — Он их съел? — ужаснулась я и невольно попятилась.       — Не отходи от меня! — рыкнул Бакуго.       Я послушно замерла, вглядываясь вглубь леса и проверяя, нет ли там злодеев. Потому что чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд, и от этого становилось не по себе. За нами следят? Но я так и не смогла засечь того, кто следит.       «Всем в классах «А» и «Б» выдается разрешение на ведение боевых действий!»       Тодороки и Бакуго защищали меня и отравленного парня от злодея, который оказался довольно сильным. Будь у меня меч, я бы тоже могла помочь, но приходится уклоняться от его атак. В ближнем бою я была бы полезна, но, как назло, его причуда связана с лезвиями и дальними атаками. Я старалась не путаться под ногами, сетуя на свою бесполезность.       «Стали известны цели злодеев! Это ученики по имени Кац-чан и Наоки. Поэтому, Кац-чан, будь то он или она, и Наоки, избегайте столкновения со злодеями! Если по близости никого — не двигайтесь. Понятно?! Кац-чан и Наоки!»       Класс, мало им меня, так еще и Бакуго хотят похитить. Меня, понятно, ищет Шигараки Томура, а вот Бакуго им зачем? Неужели они узнали, что он мне нравится? Смутившись, я дала себе мысленный подзатыльник, чтобы больше не думать о таких глупостях.       — Твою мать, все мозги мне уже прожужжали! — взорвался Бакуго. — Явно этот говнюк, Деку, постарался? Сказали не драться, потом драться, а теперь только мне нельзя? Да какого хрена?! Да насрать, я их с самого начала слушать не собирался!       — Наоки, стой ближе ко мне! — крикнул Тодороки.       Я испуганно кивнула и встала рядом с ним. Ничего, зато смогу защитить их своим телом. Мы оказались в ловушке. С одной стороны злодей, а с другой — газ. Он был довольно плотным, так как я уже могла видеть его. Но, через какое-то время, оглянувшись, я заметила, что газ начал рассеиваться. И из-за деревьев появились Шоджи и сильно побитый Изуку, словно за ними кто-то гнался. Я неприлично широко открыла рот, смотря, как огромная тень рукой прижала злодея. Бакуго и Тодороки тоже замерли, в шоке смотря на эту «вечеринку».       — Это… Токоями? — спросил шокированный Тодороки.       Их одноклассник? Я переводила недоумевающий взгляд с одного парня на другого, совершенно не понимая, что тут происходит. Темная тень с одного удара одолела злодея, которого не могли победить Тодороки и Бакуго. И вот этого парня нам нужно остановить? Как, своими жизнями? Ребята с помощью причуд утихомирили разбушевавшегося одноклассника, а потом создали отряд по защите меня и Бакуго, хотя тот сильно сопротивлялся. Я же была рада, что не останусь одна, да и ребята внушали уверенность. Хотя чувство, что за нами наблюдают, так и не покинуло меня.       Услышав шорох, я обернулась, и поэтому отстала от ребят на пару шагов. Неожиданно почувствовав страх, я затряслась и хотела предупредить друзей, но что-то больно укололо меня в шею, и я потеряла сознание, замечая, как кто-то подхватывает меня, не давая упасть.

***

      Первое, что я увидела, когда открыла глаза — темный потолок. Я попыталась встать, но мои руки были скованы наручниками, а они — цепью, которая тянулась к основанию стены. Привыкая к темноте, я повертела головой, чтобы осмотреться и заметила, что кто-то сидит на стуле. А рядом с ним стоит человек в черном плаще, непонятно даже, мужчина или женщина.       — Очнулась? — человек, сидевший на стуле, подошел ко мне, и я узнала в нем своего преследователя.       — Ты? — вырвалось у меня.       — Я искал тебя целых семь лет, Наоки-чан, — улыбнулся парень.       Сейчас я могла разглядеть, что ему лет двадцать, не больше. Человек в черном плаще беззвучно встал рядом с моим похитителем, не проронив ни слова.       — Зачем вы похитили меня? Передайте Шигараки Томуре, что я ничего не знаю о Фениксе.       — Чтобы забрать тебя домой, — улыбнулся парень со шрамом.       От этой безумной улыбки стало не по себе. Он, определенно, сумасшедший. Неожиданно он достал нож и сделал себе глубокий порез на руке, но рана зажила в мгновение ока.       — Мы такие же, как и ты, — этот безумец продолжал улыбаться.       — У вас тоже причуда бессмертия? — ужаснулась я.       — Не только, — черный плащ пододвинул стул, и парень со шрамом сел на него, не сводя с меня глаз. — Например, я могу заставить человека почувствовать страх, встретившись с ним взглядом. Ты ведь уже испытала на себе мою причуду? А она… — парень показал пальцем на своего спутника, но, как выяснилось, девушка в плаще одним движением отбросила его руку от себя. — Она стесняется своей причуды, — глумливо продолжил парень. — Кстати, меня зовут Кирю. А это, — он показал пальцем на шрам, — сделал со мной Феникс. И теперь я хочу убить ее, освободив мою прекрасную Наоки.       — Я не знаю тебя, — кажется, я влипла. — Что вы хотите сделать с Кацуки? — я так волновалась за него, что даже назвала по имени.       — Я бы хотел его убить, — пожал плечами Кирю. — Но он нужен Шигараки. У нас с ним, в общем-то, общая цель — Феникс. Только я хочу убить ее, а Шигараки Томура завербовать в свой кружок по интересам. Мы присоединились к ним только из-за тебя.       Значит, Феникс — девушка? И этот парень, похоже, был в больнице, когда ее подожгла злодейка. Или… не злодей? Но, похоже, Кирю серьезно настроен избавиться от Феникса. Но я все еще не понимаю, как с ней связана. И эта чертова амнезия… Похоже, маленькая я знала намного больше, чем я нынешняя, и кому-то это не понравилось.       — Я скоро вернусь, принцесса, не скучай.       Кирю вышел, оставив меня наедине с черным плащом. Неожиданно эта девушка подошла ко мне и обняла, от чего я растерялась. Не проронив не слова, она отпустила меня и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.       — Принцесса! — неожиданно перед глазами появился симпатичный парень лет тринадцати. Он протягивал руку, словно приглашая последовать за ним.       Я помотала головой, отгоняя странное воспоминание. В соседней камере раздались взрывы, и я с облегчением вздохнула. По крайней мере, Кацуки жив. Если он нужен Шигараки живым, то они не убьют его, как бы он не сопротивлялся. Я попыталась пошевелить руками, но, похоже, сказывалась слабость из-за транквилизатора, которым меня вырубили. Неожиданно дверь открылась, и в комнату вошли мои новые знакомые. В руках Кирю был шприц с подозрительной желтой жидкостью.       — Что это? — вырвалось против воли.       — Это транквилизатор для таких, как мы, ассасинов, — загадочно ответил парень. — Ты всего этого не помнишь, но ты одна из нас. Одна из идеальных убийц, — я вздрогнула, когда он это произнес. Я… убийца?       — Ты не убийца, — приглушенным голосом сказала девушка в черном плаще. Хоть я впервые услышала ее голос, мне почему-то показалось, что он мне знаком.       Кирю ввел в меня эту жидкость, хоть я и сопротивлялась. Я с ненавистью посмотрела на него, не зная, что ожидать от этого яда.       — Это специальный яд для таких, как мы. От обычного яда мы не умрем, поэтому они создали этот яд — Н3569. Но не волнуйся, я не позволю тебе от него умереть. Если Феникс не появится, то я вколю тебе противоядие. Но она должна появиться — не сможет себе простить, если ты будешь мучиться. Да и твое тело ей еще пригодится.       Кирю ушел, громко хлопнув дверью. Ко мне подошла его спутница и присела на корточки передо мной.       — Не умирай, хорошо? Если станет совсем плохо, я спасу тебя. Я люблю тебя, Нао, — она обняла меня и тоже ушла.       Ее слова я слышала словно через вату. Похоже, этот яд начал действовать. Мне стало жарко, а тело дергалось от редких приступов боли. Я хотела закричать, но голос совсем пропал, поэтому я только хрипела. Боль расползалась по всему телу, не давая даже вздохнуть свободно. Я не понимала, как моя смерть поможет найти Феникса.       — Братик Кирю, смотри, я нарисовала зайчика! — маленькая девочка с длинными красными волосами подбежала к своему брату, показывая ему рисунок.       — Какой красивый! — искренне ответил Кирю, беря в руки рисунок.       — Это тебе, — смущенно улыбнулась девчушка и потерла нос.       — Спасибо, принцесса!       Что это? Чьи-то воспоминания? Маленький Кирю был без шрама, наверное, ему там лет десять. Но кто эта девочка? Резкая боль пронзила колено, и я упала, ударившись головой о бетонный пол.       — Юки умирает? — все та же малышка смотрит через стекло на кровать, где извивается и кричит ее сестренка. — Братик Кирю, Юки тоже умрет?       — Нет, она сильная, — прошептал Кирю, сдерживая слезы. Он не мог расплакаться перед ней.       — Ей больно, — девочка задыхалась от душивших слез. — Я не хочу, чтобы она умерла, как другие наши братья и сестры.       В подтверждении ее слов, мимо них пронеслись сотрудники в белых халатах, везя на каталке очередное бездыханное детское тело.       Да что же это? Я вздрогнула, но теперь из-за боли в сердце. Почему я вижу эти воспоминания? Я впилась ногтями в ладошки, чтобы перебить эту боль, но мне не помогло. Я даже не почувствовала ничего. Только горячие слезы сами собой полились из глаз.       — Ты мое лучшее творение, Наоки! — мужчина лет шестидесяти стоял перед аловолосой девочкой и гладил ее по голове. — Ты и в подметки не годишься этому жалкому мусору! — он рассмеялся, явно намекая на ее братьев и сестер, которые погибли во время экспериментов, и которые остались живы.       — Ненавижу, — шептала девочка, смотря на него безумным взглядом. — Ненавижу.       Эта девочка… я? В этих видениях мне явно не больше восьми лет, это тот промежуток, который я не помню. Так, может, Кирю был прав? И кто-то забрал мои воспоминания, а из-за яда я начинаю вспоминать?       Тупая боль пронзила голову, и я закашляла, отхаркивая кровь. Черт, я умираю, да?       — Да, — услышала я и посмотрела на того, кто мне это говорит. — Ты умираешь. Этот яд действительно опасен.       Передо мной стояла та самая девочка из воспоминаний. Она грустно улыбалась, глядя на меня.       — Ты… галлюцинация?       — Не совсем, — уклончиво ответила малышка. — Я в твоей голове. Я — это ты, но ты — не я.       — Все стало намного понятнее, — съязвила я, отплевывая кровь.       — Я не хотела, чтобы ты вспоминала весь этот ужас. Я просто хотела защитить тебя. От тебя же. И от отца.       Я уже ничего не соображала. Отлично, говорю сама с собой.       — Твоя психика начала разрушаться, поэтому я завладела нашим телом и стерла твои воспоминания. Похоже, из-за этого яда у барьера возникла брешь, вот ты и потихоньку вспоминаешь. Я не могу убрать сам барьер, тогда воспоминания хлынут все разом, и ты можешь умереть, — малышка болтала ногами, сидя на стуле, словно разговаривала о чем-то незначительном. — Наоки, ты ведь красишь свои волосы в черный цвет? Ты умная девочка, сразу поняла, что малышка из воспоминаний — ты. Не я.       — Да, — я все так же билась в конвульсиях, только боль стала чаще и сильнее. — Но кто я?       — Ты — это ты, Наоки, но в то же время и Феникс, — малышка задорно улыбнулась и прислушалась. — Похоже, там взрывы. Кацуки, да? Этот мальчик тебе нравится.       — Нашла о чем говорить, — рыкнула я. — Он жив? Не ранен?       — Ты умираешь, а заботишься о ком-то другом? — девочка неожиданно подошла ко мне и обняла.       И, странное дело, я почувствовала ее тепло, хоть она и говорила, что является моей галлюцинацией.       — Мы поможем ему, Наоки, — шептала девочка. — Кирю не сможет прийти и вколоть антидот, но… его помощница оставила его для тебя, — малышка показала куда-то пальцем, но я уже не могла видеть из-за темноты в глазах. — Я не дам умереть ни тебе, ни ему.       И это было последнее, что я слышала. Перед тем, как окончательно провалиться в темноту, я почувствовала тепло в своем теле. Даже не тепло, а огонь, который приносил только облегчение, совсем не обжигая.

Феникс, да?