Феникс

      Первое, что я увидела, когда открыла глаза — белый потолок. Даже пришлось зажмуриться, а то его цвет больно бил по глазам. Я кое-как пошевелила пальцами, отмечая, что во рту совсем сухо. Как однажды сказала Юкико: «мышки во рту накакали». Усмехнувшись, я тут же поморщилась от боли во всем теле и закрыла глаза. Что со мной произошло? Я помню, как пошла к Кирю, как меня отправили в больницу, где меня встретил дядя, потом появилась Феникс и… Феникс! Я резко открыла глаза, но вскочить не смогла, так как в теле была странная слабость. Она и правда умерла? Я стала вспоминать свое детство, проведенное в больнице. Голова снова заболела, и я решила повременить с воспоминаниями. Повернув голову, я взглядом наткнулась на Кацуки, который спал в кресле, приняв смешную позу. Он сидел тут всю ночь после операции? Я хотела уже позвать его, но из горла вырвался лишь болезненный хрип. Да что же такое, почему все тело так болит? Ах да, у меня же забрали причуду бессмертия. Теперь буду восстанавливаться как все. На тумбочке рядом с кроватью я заметила вазу с моими любимыми ландышами. Отлично, для цветов они нашли воду, а для меня, когда я очнусь — нет. Спасибо, ребята. Я стала гипнотизировать Кацуки взглядом, но он так и не проснулся. Поэтому я стала стучать ногтем по тумбе, еле дотягиваясь до нее. Наконец Кацуки зашевелился и зевнул, потягиваясь. Какой же он все-таки красивый. Посмотрев на меня, он тут же вскочил. Что это с ним? Смотрит на меня, как на привидение.       — Наоки, — его голос дрогнул, и он тут же взял меня за руку, нажимая на тревожную кнопку. — Ты как?       — Хреново, — выдала я голосом прокуренного бомжа. — Воды бы.       В этот момент пришел врач и выгнал Кацуки в коридор, а сам остался со мной. Он посветил мне в глаза, похоже, проверяя зрение.       — Как вы? — спросил он. — Что-то болит?       — Нет, — прохрипела я. — Воды, пожалуйста.       Когда я вдоволь напилась, врач засыпал меня вопросами о моем самочувствии.       — Да что со мной могло произойти за ночь? — не выдержала я.       — Вы были в коме месяц, — как-то странно посмотрел на меня врач.       Я в ответ тупо уставилась на него, не в силах что-то сказать. Месяц?       — У вас хорошие друзья, — вдруг улыбнулся мужчина. — Они каждый день к вам приходили и проносили ваши любимые цветы. А этот парень оставался ночевать в палате каждые выходные. Он хотел и в будни, но ни я, ни классный руководитель ему не разрешили.       Теперь понятна реакция Кацуки. Пока врач не ушел, я решила задать еще один волнующий меня вопрос.       — А… искусственная личность? Ее тоже удалили?       — Да, как и причуду бессмертия, — ответил врач. — Скажу честно, я не в первый раз вижу искусственно вживленную причуду, но вот чтобы личность. Благодаря данным из папки нам было намного легче удалить инородные объекты. Чудо, что вы очнулись так рано. Я давал прогноз — несколько месяцев комы. Все же это были довольно кропотливые эксперименты. Вы не против, если я сделаю копию данных из папки?       — Делайте, что хотите, — отмахнулась я.       Врач пожелал скорейшего выздоровления и, попрощавшись, оставил меня одну. Я посмотрела на потолок и задумалась. Еще столько загадок осталось нераскрытыми. Сузуки все еще на свободе, я так же не знаю, где Кирю и что теперь будет с Юки (хотя пока только я знаю, что она шпион Лиги злодеев), и самое главное — кто мой отец. Из слов Феникса я поняла, что мой отец жив, и я контактировала с ним. Неужели мой отец… Пятно? Да нет, не может быть… Точно не может быть, выброси эти бредни из головы. А может, Айзава-сенсей? Нет, Феникс сказала, что отец обо мне не знает, а Айзава-сенсей все же контактировал с моим дядей. Как только выйду из больницы — найду все данные о героине Феникс. Следуя логики, ее муж приходится мне отцом.       Через неделю меня выписали, сказав не переутомляться. Причудой пользоваться разрешили, так как она теперь не влияет на мое здоровье. Кацуки всю эту неделю приходил ко мне после школы, но чаще всего наши разговоры сводились к ссорам и крикам, после которых его выгоняли из моей палаты. Он ругался из-за того, что я пошла с Кирю. Я пыталась доказать ему, что Кирю не имеет никакого отношения к моему состоянию здоровья, но все было зря. Только после нескольких ссор я поняла, что он ревнует. От такого открытия я даже перестала ругаться, чем разозлила его еще больше, так как начала смеяться. Дядя тоже приходил каждый день, успев познакомиться с Кацуки. И теперь они вдвоем на меня наседали, чтобы я не контактировала с Кирю, так как тот умудрился сбежать и затаиться.       Наконец-то я возвращаюсь в общежитие. Я уже успела соскучиться по ребятам из геройского факультета. Меня встретили пиром в общей столовой, с шариками и плакатом «С возвращением, Наоки!». Оказывается, ребята переживали за меня, так как я не приходила в сознание целый месяц. За это время Тодороки и Кацуки пересдали экзамен и получили временные лицензии, и скоро у всех начнется стажировка. Я порадовалась за ребят, мысленно отметив, что скоро начнется школа, от которой я успела отвыкнуть за эту неделю. Посидев еще немного с ребятами, я извинилась и поднялась в свою комнату, ссылаясь на усталость. В комнате я залезла в потайной карман Сузуки, отмечая, что папку мне пока не вернули. Но то, что действительно поразило меня — мой блокнот. Я помню, что он был в рюкзаке, когда я была у Кирю. А теперь он в медведе. Но новых записей, или, наоборот, пропажи страниц в нем я не заметила. Вздохнув, я записала туда все свои мысли на счет отца, мамы и Сузуки, и положила блокнот обратно в медведя. Сев перед зеркалом, я стала заплетать французскую косу, описание которой нашла в интернете. Доделав свою нехитрую работу, я уже хотела собрать сумку на завтрашние уроки, но меня прервал стук в дверь. Открыв ее, я с удивлением обнаружила на пороге Кацуки. Когда я уходила, он о чем-то разговаривал с Киришимой.       — Ты чего сбежала? — недовольно спросил он, без приглашения заходя в комнату и садясь на кровать.       — Я не сбежала, — удивилась я. — Просто немного устала.       Сев рядом с ним, я положила голову на его плечо и закрыла глаза. Хорошо вот так просто сидеть рядом с ним, не ругаясь. Кацуки приподнял пальцами мой подбородок и жадно впился поцелуем в губы. Я не менее пылко ответила на поцелуй, зарываясь руками в его волосы и поглаживая затылок. В больнице нам не давали целоваться — то медсестры, то врач, то дядя. Я легла на диван, отвечая на его ласки. Кацуки прикусил кожу чуть выше ключицы, вызывая стон. Я тоже не осталась в долгу и поставила ему аналогичный засос.       — Мой, — вырвалось против воли, от чего я тут же покраснела и постаралась скрыть неловкость за поцелуем.       Он снял с себя свитер, и я с восхищением уставилась на его торс, вызывая у Кацуки довольную ухмылку. Я проводила пальцами по его накачанному торсу, чувствуя, как он вздрагивает от этих прикосновений. Кацуки помог снять футболку, а затем и лифчик, и теперь я смущенно закрывала руками грудь. Он убрал мои руки и прикусил сосок, оттягивая и играясь с ним, вызывая протяжный стон, а другой рукой массировал грудь. Впервые я испытывала такие ощущения. Я впилась пылким поцелуем в его губы, прижимаясь всем телом. И готова была убить того, кто только что прервал нас стуком в дверь. Я словно очнулась ото сна и испуганно посмотрела на Кацуки, который, чертыхаясь, натягивал свитер. Я быстро надела лифчик и футболку, стараясь выровнять дыхание. Стук не прекращался, и я вдруг сказала самую большую глупость, на которую способна.       — В шкаф.       — Чего? — опешил Кацуки. — С ума сошла, дурында?       — Спрячься в шкафу, я не хочу, чтобы пошли слухи, — я кое-как затолкала его в шкаф, так как Кацуки упирался, но все же согласился с моим доводом. Он и сам не хотел стать объектом сплетен.       Мельком посмотрев в зеркало, я сначала ужаснулась, но потом махнула рукой. Позже уложу волосы, которые растрепались. Открыв дверь, я увидела Тодороки, который, похоже, хотел постучать в дверь, но так как я ее открыла, он завис с поднятым кулаком.       — А? Тодороки-кун? — я действительно удивилась. — Что-то случилось?       — Айзава-сенсей попросил тебя спуститься, — его взгляд остановился на моей шее.       Что он там увидел? Вспомнив про засос, я густо покраснела и прикрыла его ладошкой, мечтая провалиться сквозь землю.       — М, хорошо, я через пару минут спущусь.       Закрыв дверь, я в изнеможении прислонилась спиной к двери. Кацуки уже вышел из шкафа и теперь хмуро поглядывал на меня.       — Что? — не выдержала я.       — Ты ему нравишься, — вдруг выдал он.       — Чего? — удивилась я. — Мы с ним просто хорошие друзья. Ты теперь не к Кирю, а к Тодороки-куну ревновать будешь?       — Я вижу, как он на тебя смотрит, — упрямо стоял на своем Кацуки.       — Кацуки, я люблю тебя, — расплывшись в довольной улыбке, я крепко обняла его. — Мне, кроме тебя, никто не нужен.       Кацуки что-то тихо и смущенно пробурчал, но я смогла услышать слово «люблю». Надев водолазку с высоким горлом, я спустилась к Айзаве-сенсею, а Кацуки вернулся к ребятам.       — Айзава-сенсей, вы хотели поговорить со мной?       — Да. Старатель хочет, чтобы ты пришла к нему на стажировку с Тодороки.       Я обернулась. Наверное, он говорит это кому-то за моей спиной.       — Я? — искренне удивившись, я обернулась обратно и показала на себя пальцем. Айзава-сенсей кивнул. — Но я не собираюсь быть героем, зачем мне стажировка?       — Старатель заинтересовался твоей причудой. Да и тебе эта стажировка будет полезна: он поможет тебе научиться управлять причудой. Ты ведь плохо ей управляешь?       — Возможно, я еще не использовала ее, — я с сомнением посмотрела на свою руку.       А может, это и правда хорошая идея. Все же мне нужно научиться пользоваться своей причудой, чтобы в дальнейшем не возникало казусов. Подумав немного, я дала положительный ответ. Айзава-сенсей дал адрес и рабочий номер Старателя, сказав, что тот будет ждать меня после уроков вместе с Тодороки.       Вернувшись к ребятам, которые все еще отмечали мое возвращение, я села на свободное место рядом с Изуку и задумалась. Я слышала, что у Старателя, отца Тодороки, огненная причуда. Наверное, он заинтересовался из-за схожести причуд. Повернувшись к Тодороки, я рассказала ему, что завтра иду вместе с ним к его отцу. Он удивился, но ничего не сказал, лишь кивнул. Кацуки наши перешептывания явно не понравились, поэтому я села обратно к Изуку и стала разговаривать с Миной и Ураракой, которые обсуждали популярный сериал. Разошлись все только под вечер, успев несколько раз спросить у меня, все ли в порядке и не устала ли я. Я заверила, что все хорошо, и еще раз поблагодарила ребят за такой теплый прием. Я только смогла умыться и сразу легла спать, пообещав себе заняться поисками отца завтра, после стажировки у Старателя.

***

      После школы я встретилась с Тодороки, и мы сразу поехали к Старателю. Юки, кстати, сегодня не было в школе. Хитоши сказал, что она второй день болеет. Подходя к офису, я вдруг ощутила волнение. Меня будет учить герой номер два, нет, уже номер один. Я его видела после инцидента с Убийцей героев, и он выглядел внушительно. Вблизи он выглядит еще более устрашающе. Я стояла рядом с Тодороки и с опаской посматривала на героя. А когда он заговорил со мной, я даже вздрогнула от испуга. Кажется, я передумала проходить у него стажировку. Я уже хотела уйти, пока Старатель отвлекся на кого-то из своего офиса, но меня удержал Тодороки, взяв за руку. Мне не было так страшно даже рядом с Кацуки, когда мы учились в средней школе.       А еще страшнее стало, когда мы зашли в тренировочный зал, и Старатель попросил показать уровень владения причудой. Я постаралась сконцентрироваться и собрать огонь в правой руке. Из нее с шипением вырвался огонек, словно кто-то зажег спичку, и тут же потух.       — И это еще не все, что я могу, — вздохнув, я с тоской посмотрела на Старателя, который как-то странно косился на меня. — Что? Я знаю, что все плохо.       — Ты напомнила мне мою ученицу. Она сказала такие же слова, когда только начинала свою карьеру героя.       — Феникс была вашей ученицей? — предположила я. Это действительно меня удивило.       — Как ты узнала, про кого я говорил? — теперь удивился Старатель.       Я даже не знала, что на это ответить. Феникс моя мама, поэтому у нас одинаковая причуда. А вы, случайно, не знаете, кто мой папа? Ничего такого я, конечно, не сказала, просто ответила ему, что это секрет. Следующие несколько часов были адом. Старатель учил меня пользоваться огнем, а Тодороки иногда подбадривал и помогал контролировать причуду. Зато теперь я могу создавать огонь в руках, и он не тухнет так быстро, как в начале. Я даже пыталась создать крылья, как Феникс, но у меня ничего не получилось. Я больше не слышала в голове голос Феникса, значит, врачи, и правда полностью удалили искусственную причуду.       Когда Тодороки вышел из зала, я лежала на полу, переводя дыхание, а Старатель возвышался надо мной, думая, каким пыткам меня подвергнуть. Я решила не тянуть с этим и задала волнующий меня вопрос.       — Тодороки-сан, а какой была Феникс?       — Почему тебя это интересует? — удивился герой номер один.       — У нас похожие причуды, — немного приврала я. — И я видела фото в интернете.       — Она была шумной и непослушной, — хмыкнул вдруг Тодороки-сан. — Не умела управлять своей причудой, хоть и училась в «Юэй». Никогда меня не слушалась и делала все по-своему. Но она была очень доброй и харизматичной. И смогла влюбить в себя бывшего героя номер один Всемогущего.       — Чего? — ахнула я и тут же поднялась, но потом начала охать, так как все мышцы болели. Меньшего от мамы и не ожидалось. — Она была женой Всемогущего?       — Невестой. Они не успели узаконить свой брак. Пятнадцать лет назад ее убили, а их дочь похитили, — Старатель помрачнел.       Было видно, что он искренне любил свою ученицу, хоть она и доставляла ему проблемы. И ни за что не признается в этом. Но теперь у меня новая проблема. Я узнала, кто мой отец, но легче мне от этого не стало. Почему дядя и Айзава-сенсей не говорили об этом?       После тренировки мы с Тодороки возвращались в общежитие. Он пытался поддержать разговор, но я чаще отмалчивалась или отвечала невпопад. Поэтому он прекратил попытки, и возвращались мы в тишине. Я думала о Всемогущем. Он потерял женщину, которую любил, и новорожденного ребенка. Я могла его понять, так как потеряла своих братьев и сестер.       — О чем думаешь? — вдруг спросил Тодороки.       — О Всемогущем, — ляпнула я, все еще находясь в своих мыслях.       Тодороки ничего не ответил, и мы продолжили наш путь. Проходя мимо фургона с мороженым, мне вдруг захотелось это лакомство. Купив по мороженому, мы сели на скамейку в парке. Я все так же была не многословна, думая, что теперь делать с полученной информацией. Не подойти же к Всемогущему и не сказать, мол, здравствуйте, я ваша дочь. Но там, в подвале, он мог что-то заподозрить. Ведь главная фишка героини Феникс — огненные крылья. Да и похожи мы с ней. А Всемогущий далеко не глупый человек.       — Ты мне нравишься, — услышала я.       — Ага, — ответила я. — Ты мне тоже.       И только потом поняла, что ляпнула. Расширив глаза, я посмотрела на Тодороки, который с удивлением смотрел на меня.       — Подожди-подожди, я оговорилась! — я махала руками, стараясь скрыть волнение. — В смысле, ты мне нравишься, но как друг.       Боже, убейте меня кто-нибудь, такую идиотку. И только сейчас до меня дошло, что сказал Тодороки.       — Я тебе… нравлюсь? — недоверчиво переспросила и получила в ответ кивок.       Покраснев до кончиков ушей, я стала лепетать что-то про дружбу и мир во всем мире. Но Тодороки прервал меня поцелуем. Я в шоке отпрянула и услышала сзади взрыв. Понимая, кто это, я медленно повернулась. К нам шел злющий Кацуки. Сейчас будет месиво. Почему я такая тупая, еще и надежду дала Тодороки. Когда Кацуки подошел к нам, я встала между парнями.       — Давайте обойдемся без драки, — наивно предложила я.       — Отойди, Наоки, — Кацуки разминал кулаки, с ненавистью глядя то на меня, то на Тодороки.       Но я стояла между ними, думая, что глупее ситуации не придумаешь. Меня невежливо оттолкнули, и я отлетела, упав на землю. А Кацуки и Тодороки сцепились, используя свои причуды. Почему-то в это время никого не было, и поэтому я напрасно кричала, чтобы они остановились. Неожиданно я почувствовала такую ярость, что невольно задымилась. Стало очень жарко, и я поняла, что тело воспламенилось. Кацуки и Тодороки даже остановились, недоверчиво смотря на меня. Осмотрев себя, я поняла, что огонь сжег всю одежду. И теперь я стою объятая пламенем, но абсолютно голая. Взвизгнув, я присела на корточки и обхватила ноги руками, растеряв всю концентрацию, и поэтому пламя погасло. Помните, я говорила, что глупее ситуации не придумаешь? Так вот, я побила все рекорды. Кацуки протянул мне свою футболку, но отворачиваться не спешил, как и Тодороки.       — Может, вы все же отвернетесь? — из-за смущения на глазах выступили слезы.       Тодороки смущенно отвернулся и отошел от меня, как и Кацуки. Я быстро надела футболку, которая немного скрывала мою наготу. И что мне теперь делать? Хорошо еще, что парк находится в паре минут ходьбы от общежития. Но я сожгла даже обувь. Я осторожно подошла к парням, внимательно смотря на землю, чтобы не наступить на какое-нибудь стекло. Кацуки с легкостью подхватил меня на руки, от чего я приглушенно охнула и всем телом прижалась к нему, боясь упасть. По пути нам никто не встретился, чему я была очень рада. Кацуки занес меня в комнату, хоть я и говорила, что дойду сама. Оставшись наедине, он сердито посмотрел на меня.       — Да, я виновата, что не успела оттолкнуть его. Прости, — вздохнув, я села на кровать и отвернулась от него.       Все-таки Кацуки был прав, что я нравлюсь Тодороки. Одна я этого не замечала, хотя планирую стать детективом.       — Я поговорю с ним, — он сел на корточки передо мной и посмотрел прямо в глаза, в которых еще пылала ненависть.       — Нет уж, я сама поговорю с ним, а то вы опять подеретесь.       — У тебя что-то случилось? — после минутного молчания спросил Кацуки.       — Нет, с чего ты взял? — удивилась я.       — Когда ты расстроена, ты кусаешь нижнюю губу, как сейчас.       — Как ты это заметил, если я сама этого не замечала? — улыбнулась я. — Нет, все хорошо, я просто устала после тренировки со Старателем. Да и признание Тодороки меня удивило.       Кажется, Кацуки мне не поверил, но не стал настаивать. Я переоделась, вытолкав парня за дверь, а потом вместе с ним спустилась на ужин. По дороге мы встретили Всемогущего и Изуку, которые только вернулись в общежитие. Посмотрев на героя номер один, мое сердце вдруг забилось в груди, и я почувствовала, как лицо покраснело. Пробубнив что-то нечленораздельное, я убежала на кухню. Прислонившись к стене, я закрыла лицо руками. В больнице всегда казалось, что родители мне не нужны, что мне хватает братьев и сестер. Потом появился дядя, и я даже не думала, каково это — иметь маму и папу. Когда я узнала о том, что моя мама погибла из-за меня — мне было грустно. И Феникс, которая была частью меня, тоже ушла. Хоть у меня и был дядя, я все равно чувствовала себя одинокой. А теперь я нашла своего отца. Мне грустно, что он не знает обо мне, но я рада, что он у меня есть. Горячие слезы дорожкой скатились по щекам. Всхлипнув, я присела на корточки и разрыдалась, как ребенок. На меня разом навалились печаль, тоска и одиночество. И ненависть к Сузуки. Это он убил мою маму, братьев и сестер, из-за него страдали Юки и Кирю. Из-за него отец лишился меня и мамы. Ненавижу. Вытерев слезы, я зло посмотрела на стену, будто она была в чем-то виновата.       — Я найду и убью его, — в эту фразу я вложила всю свою ненависть.