Полюби меня заново

— И кто кого шпилил? — как только я зашел в квартиру, Марк меня встретил таким вопросом. — Это так ты решил начать наш вечер? — Мне интересно. — Ну, наверное, ответ будет очевидным. — я пожал плечами, разулся и продвинулся в ванную. — Тогда сейчас будет вопрос, который задет каждый мужик. — я даже вопросительно посмотрел на Марка. — И кто лучше? — Трахал меня? — я даже рассмеялся. И если задуматься, действительно, мужики задают именно этот вопрос, если ревнуют партнера к бывшему. — Именно. — он пытался состроить моську мол, мне безразлично, конечно, но я же лучше, да? — Хммм, дайка подумать… — я приложил указательный и большой пальцы к подбородку, делая задумчивый вид, а на деле просто ерничая. — Ах, ты еще и задумываешься? — со смешком возгласил Марк, притягивая меня к себе. — Ну мы же с тобой не можем без язвительности жить. — обвивая его шею, говорю я заигрывая. — Безусловно. — он обнимает меня за талию и мягко припадает в поцелуе. Всего то день прошел, а я так соскучился по этим губам. Поцелуй получается нежным, мягким и расслабляющим. Относительно наших обычных страстных движений, сейчас все так спокойно. Мы просто стоим в коридоре, целуемся, обнимаемся и даже немного кружимся, как в танце. Такая мелочь, но так приятно. — И что, ты меня даже не накажешь? — отрываюсь от его губ на пару сантиметров. — Честно говоря, когда услышал о вас с Глебом, да, хотел. Да так… — он тяжело вздохнул, словно наслаждался собственным мыслям, — чтобы ты еще пару дней ходить нормально не мог. — он вновь припал к моим губам, — Но за весь день немного остыл. Осмыслил все произошедшее в тот период, и понял, что был бы очень не прав, вытрахав тебя до изнеможения. — смотря мне в глаза, он мягко прошелся пальцами по моей скуле. — Какой ты у меня благородный. — я улыбнулся и прижался к нему. Обнимаясь, мы стояли в полной тишине около пяти минут. Я слушал как бьется его сердце, и чувствовал как вздымается грудь от умиротворенного дыхания. Наверное, он делал тоже самое. Мы просто наслаждались этим моментом. И всего остального мира для нас просто не существовало. Слащаво? Возможно. Но так оно и есть. Когда человек, которого любишь, с которым комфортно находиться рядом, просто обнимает тебя, чувствуешь, что отдыхаешь от всего. — Я безумно люблю тебя. — резко говорю эти слова и смотрю ему в глаза. Читаю в них удивление, расслабление и радость. Кажется, что он готов расплакаться. — Я… готов расплакаться. — у нас прям один мозг на двоих. Марк шмыгает носом и моргает, не наиграно как это обычно бывает в шутку, а именно так, когда к горлу подкатывает ком, глаза наполняются жидкостью и хочется расплакаться. — Хах, прости. — он вытирает рукой накатившие слезы и улыбается. — Боже, ахах, ты чего? — успокаивающе улыбаюсь и спрашиваю я. — Это от радости. Так приятно слышать эти слова от тебя. Просто слова. Но как же они грею мне душу… ох, боже… — он вновь притягивает меня к себе, — я тоже так же безумно люблю тебя. До одури. — он усмехнулся и снова поцеловал. — Помнишь, я претендовал на твою задницу? — отрываясь проговорил я. — Конечно. — Так вот, давай оставим это на потом. Мне сейчас так хорошо. Хочу просто… даже не знаю… просто провести время вместе. — Все что пожелаешь. — он вновь улыбнулся. — Просто поваляемся или пойдем погуляем? — Погуляем. — я посмотрел на часы, — Час ночи. Ну самое время для прогулок. — мы рассмеялись. — Все равно пойдем. — Идем. — я вновь обулся, Марк переоделся и мы двинулись в парк.               Октябрь, такой октябрь. Если еще вчера на улице было промозгло, то сейчас ночная температура воздуха была теплой. Наконец-то началось бабье лето. Недавно в парке сделали небольшой ремонт: поставили качели на двоих, а не те детские, что на площадках, уложили дорожки плиткой, а не асфальтом, даже какой-то арт-объект пихнули, но он еще не подключен к электропитанию, так что в темноте особо не разобрать что он изображает.        Мы с Марком брели в почти полной темноте ночи. Людей нет. Поэтому шли мы, взявшись за руки. Печально, что за руки однополые пары в нашей стране могут держаться на улице только когда никого поблизости нет. Чтобы «не задеть детскую психику». Придурки, а не люди, что придумали это выражение. Хотя. Плевать. Больно надо мне задумываться сейчас о проблемах, когда я я наслаждаюсь времяпровождением с любимым человеком. В жопу всех. Сейчас есть только мы.        Мы присели на качели. И меня тут же одолела мысль, что я хочу загородный дом с выходом к озеру, желательно вообще где-нибудь в горах, с качелями на веранде, чтобы вот так сидеть и наслаждаться видами с Марком, и возможно, собакой, которая будет нам еще одним членом семьи. Боже мой. Мне только двадцать, а с меня видимо уже хватит, раз я задумываюсь о том, как устал, и хочу такое будущее. Я повернул голову в сторону Марка и уставился на него, улыбаясь. — Чево? — кривляясь, спросил он. — Да так… вдруг подумал о будущем. — я поделился своими мыслями, он немного помолчал, обдумывая мои слова. — Было бы поистине потрясающе. — он тоже начал улыбаться с сильнее сжимать мою ладонь. — А та минута обдумывания, была посвящена плану действий, чтобы воплотить эту мечту в жизнь? — Да. И план почти готов. — он не переставал улыбаться и потянулся, чмокнув меня. — Поделишься? — Только после того, как он точно будет готов. — А я? — А твои требования мы внедрим в план, уже после того, как я его озвучу. — Тогда я уже включил режим Ждуна. — Хах, оке, я скажу, когда его можно будет выключать. — мы посмеялась и продолжили разговаривать на какие-то незначительные темы, внедряя шутки и сарказм. Все как и всегда. Потрясающе.               Семь утра. Какое же это противное время суток. Особенно когда ты человек учащийся или работающий. Мерзкий будильник все разрывается своей трелью, требуя внимания. А подушка, постелька, одеяльце и теплое тело любимого человека тянут обратно в сон. Как же не хочется вставать. Так бы и остался валяться, уткнувшись в грудь Марка, обнимая его и никуда не пуская. — Выключи его уже… пжл. — постанывает Марк. — Я не хочу двигаться. — Ох, знаю… — он кряхтит, немного привстает, огибает меня, не переставая обнимать одной рукой, и выключает злосчастный звон. Чудесно. Марк вновь падает на кровать и, обнимая меня уже двумя руками, утыкается в мою шею носом. Пока он вдыхает запах моего тела, я вдыхаю запах его волос, и накручиваю локоны себе на пальцы, играясь с ними. И тут начинаю чувствовать как мою шею покрывают короткие поцелуи. (дальше будет классно читать под почти все композиции Two Feet) — На сколько ты можешь опоздать? — не прекращая целовать, спрашивает совратитель. — Ммм, смотря по какой причине я опоздаю… — заигрывающее протягиваю. — Как тебе подъем настроения в виде утреннего секса? — целует уже за ухом. — Ммм, причина уважительная. — промурлыкиваю и притягиваю лицо парня ближе, захватывая его губы в сладостный плен. Поцелуи получаются максимально нежными, без той безудержной страсти, что обычно. Такие спокойные, мягкие, увлекающие. Если мои пальцы до сих пор притягивают Марка, переплетаясь в волосах, то его уже перешли в некоторое наступление. Он медленно, поглаживающими движениями, переходит ими по моему торсу, то и дело возвращаясь к бусинкам сосков. Томно и тяжело дыша, Марк опускает ладони на мои бедра, сам приподнимается, делая опору на колени, и притягивает меня, соприкасая возбужденные органы через тонкие ткани боксеров. Надо бы уже начать спать совсем голым. Не нравится мне что в такие моменты мы тратим время на избавление от одежды. Марк, не задумываясь о том, что творится у меня в голове, уже стянул ненужные тряпки и обхватил оба органа широкой и прохладной ладонью. За пару поглаживаний, из членов успела выделиться смазка, и Марк, воспользовался моментом, чтобы размазать ее по головкам органов. Не прерывая поцелуи, я тоже потянулся к членам, и переплетая пальцы вместе с Марком начал надрачивать.        Через пару минут ласк, Марк оторвался от мои губ и мелкими поцелуями начал проходиться дорожкой от моего подбородка до паха. Я не успел и вякнуть, о том, чтобы поменять позу на шестьдесят девять, как Марк уже погрузил головку моего члена себе в рот. От ощущения его горячего языка на моей не менее разгорячённой плоти, я изогнулся в пояснице, издал стон, и впился одной рукой в подушку, второй в плечо парня. Под его движения языка, я пальцами все сильнее впивался и в подушку, и в плечо Марка, попутно издавая слишком уж явные стоны наслаждения. У него во рту так мокро и скользко, что покачивающимися движениями своих бедер, я трусь о его нёбо, а сам искуситель сжимает мои ягодицы, то чуть отталкивая, то наоборот с напором притягивая. Когда я подумал, что вот-вот почувствую заполненность сзади, Марк медленно выпустил мой орган изо рта, посмотрел на меня своим сексуально захватывающим взглядом, и коварно улыбнулся. — Не поможешь? — он развернулся на коленях, к матрасу возбужденным передом, ко мне оттопыренным задом. Меня долго уговаривать не надо, я сразу понял что к чему.        Подложил под налитый член парня подушку, а сам медленно, дразня, прошелся языком по его промежности. Дырочка парня сжалась от мокрого прикосновения, что вызвало во мне задор. Я принялся совсем медленно проходиться по ней, заставляя Марка издавать стоны, которые я так нечасто слышу. Изнывая, Марк шепотом начал умолять сделать большее. Я отвлекся от процесса, и взял из тумбочки смазку с презервативом. Вдавив смазку себе на пальцы, и немного разогрев ее, я ввел один палец в уже немного расслабленное колечко мышц парня. Марк начал двигаться в темп моим пальцам, поэтому не став долго ждать я ввел второй. Он постарался расслабиться, а я начал раздвигать пальцы внутри него, приходясь по стенкам так, чтобы парню было максимально приятно. Поддаваясь вперед и назад и насаживаясь на мои пальцы, Марк начал тереться членом о подушку, но я свободной рукой, тоже в смазке, взял его у основания кольцом указательного и большого пальца, и начал водить в такт движениям в его дырочке. Мой мужчина прогнулся в пояснице, простонал, и сжал руками простыни у головы. — Давай уже… — протянул он. Я надел презерватив, смазал оставшейся смазкой и приставил головку к анусу Марка, то медленно вводя только ее, то также медленно вынимая обратно. — Издеваешься? — томно прошипел он. — Конечно… — игриво улыбнувшись, ответил я. Снова введя головку члена, я начал наклоняться к торсу парня, обхватывая ладонями его грудь и заставляя подняться на колени, и постепенно с этими движениями вводить член на полную длину. Марк непроизвольно открыл рот, глубоко вдыхая и откидывая голову на мое плечо. Я начал двигаться внутри него, продолжая поглаживать грудь и уделять особое внимание соскам. Притянувшись к моим губам за поцелуем, одной рукой Марк сжимал меня за бедро, другой надрачивал свой член. Я начал наращивать темп движений, поэтому правой ладонью стал придерживать парня у паха. Даже быстрый темп казался медленным и спокойным, за нежными поцелуями, мягкими локонами его волос, распавшимися по моей спине. Но движения ускорялись. И я стал быстрее двигаться, как и Марк мне в такт бедрами и рукой на собственном члене. Я неистово оставлял засосы на его шее, чувствуя что разрядка близко. Марк протяжно простонал и излился себе в руку, продолжая водить пальцами по члену. Во время его оргазма, он сжал мой член внутри, и я излился следующим, подрагивая и почти рыча. Не в силах оставаться в полустоячем положении, я рухнул на постель, потянув за собой Марка. Как и всегда тяжело дыша после секса, мы валялись так несколько минут, пока Марк почти переведя дыхание не сказал: — Потрясающе. Будем использовать эту позу почаще. — Обязательно. — улыбаюсь и целую его. — Опаздываешь? — У меня уважительная причина. — улыбаюсь ему в губы. — Я занимался любовью с крышесносным парнем. — Хах, и все же? — пытаясь не отрываться от поцелуя, проговаривает он. А я пытаюсь достать до наручных часов на тумбочке. — Не, время еще есть. — снова целую его, — Не для второго раунда, к сожалению, но зацеловать я тебя могу. — Тогда зацеловывай. — впиваясь в мои губы, улыбается Марк.               — Щербаков, и какова причина твоего опоздания? — гнусаво протянула Надежда Ивановна, самая противная женщина преклонного возрастав в универе, после того как я вошел в аудиторию и ну очень громко, но случайно, скрипнул дверью. И если бы не дверь, то меня бы даже не заметили, ибо за очками на лице преподавателя, с линзами толщиной в тот дикий учебник по экономике у нее в руках, мало что можно разглядеть. А вот слух у женщины что надо. — Простите, Надежда Ивановна, но если я озвучу вам эту причину, то она вам не только не понравится, но вы еще и посчитаете ее верхом вопиющих наглости и неприличия. — на мое заявление она опустила очки на кончик носа, и недовольно на меня зыркнула. — Не поверишь, Щербаков, одна часть меня хочет знать причину, но другая говорит, что от нее мне действительно легче не станет. Садись. Пять минут на повторение темы. — Так точно?.. — удивленно протянул я и пополз на свое место. — Это что было? — шепнул я Нику, присаживаясь рядом. — Она не устроила истерику и не отправила меня к декану? — У нее на всеобщее удивление сегодня хорошее настроение. Хотя сегодня ж семинар. наверное, она всего лишь устроила нам затишье перед бурей. — Чет я уже жалею что не пришел к следующе паре… — Кстати, а чего опоздал то? — Как чего? Трахался. — я расплылся в довольной улыбочке. — Ой, блять, понятно. — состроив смешную и недовольную моську одновременно ответил друг, и уставился в учебник, я сделал тоже самое.        С горем пополам вся группа получила по отличной и хорошей оценке по экономике. Однако, каждый из нас на протяжение всего семинарского времени пребывал в потрясении от спокойного поведения педагога. Обычно ее пары заканчивались девичьими слезами и всеобщими проклятиями, а сегодня она сам ГосподьБогМилосердия. Покидая аудиторию, все удивленно косились на препода, а она, не замечая этого, что-то даже напевала себе под нос. Что-то тут не чисто. — О, ребята. Как отлично, что столкнулся с вами. — Буквально взрезавшись в нас, сказал МирЯк. — Мирослав Яковлевич, а что с Надеждой Ивановной? Она заболела? — проголосил кто-то из девчонок позади. — Да нет. Утром здорова была, вроде… — не понимая о чем это мы «беспокоимся», ответил куратор. — Она сегодня всем хорошие оценки поставила, хотя отвечали мы с натяжкой. — подал голос Ник. — А, вы об этом! — улыбнулся куратор. — Она семестр дорабатывает и уходит на пенсию. Вот и добрая. — МирЯк светился ярче летнего солнца. — А, тогда все рили понятно. — вновь прозвучал женский голос. — А вы чего так светитесь? — уже подал голос я. — Я? С чего ты взял? — препод попытался свернуть улыбочку, но вышло у него это плохо. — Мирослав Яковлевич, серьезно? — улыбаясь, я приподнял одну бровь в недоверчивом удивлении. — Ой, да ладно вам. Я просто рад за женщину, которая отдала свои лучшие годы жизни на образование детей и… — его «воодушевленную» речь прервали наше недоверчивые вздохи и взгляды, -… ну ладно, ладно. — дальше он продолжил почти шепотом. — Она и меня учила. И учит до сих пор. Точнее сказать поучает. Так что я в той же радости, что и половина этого университета. — Так бы сразу, Мирослав Яковлевич. А то вытягивать из вас надобно. — малость язвительно протянул я. — Ой, Богдан, кто бы говорил. Так. И вообще, чего это я? Я же по делу вас всех искал. А зачем? — сам себе он задал этот вопрос, потупил взгляд в пол, вспоминая информацию, и с минуту мы стояли в тишине. — А! Точно! — вскрикнул он, а мы подпрыгнули от неожиданности. — Идем в… какая у вас там аудитория? — и мы направились в нужный кабинет.        — Итак. Хорошие новости. А может быть и не очень. — задумчиво протянул МирЯк. — Да, скорее всего не очень. Сами понимаете, что у нас все и всё любят делать заранее, а МинОбразования вместе с МинКультом вообще за год до какого-либо значимого дня. Поэтому нашей группе поручили к Новому Году, придумать и поставить интересную сценку, на основе какой-нибудь сказки. — Оой, да ладно? — недовольно прозвучало с одной стороны аудитории. — Серьезно? Еще два месяца! — тоже недовольный гудёж. — Мы же на юридическом факультете, какая еще творческая деятельность? — и еще одно недовольство. — Не то, чтобы хоть кого-то это волновало. — огорченно пожал плечами куратор. — Инна Алексеевна тоже была очень недовольна, но как бы не пыталась увильнуть от заданий нашему универу у нее не получилось. А мы еще, кстати, легко отделались. Группе на вашей параллели нужно будет организовать показ мод и связать его с учебным направлением. Мы хотя бы можем не пытаться внедрить шуточки из нашей рабочей направленности. Но не жестить, ладно? А то я уже вижу по глазам Аси, как она хочет что-нибудь «забавное» сморозить. — МирЯк хитро посмотрел на Асю. — Что вы, что вы, Мирослав Яковлевич, ни в коем разе. — как ни в чем не бывало попыталась отвертеться девушка. — Ага, конечно. Знаю я тебя. Сценарий на тебе, — как только прозвучала эта фраза, глаза Аси заискрились, — НО в помощь твоей богатой фантазии, Лера и Белла со здравыми идеями будут работать с тобой. — и тут же почти погасли, — Так. Ну и поскольку девочки делают сценарий, то роли распределят тоже они. Если кого-то что-то не устроит, то… — куратор поискал по аудитории глазами, — Богдан выступит продюсером. — и довольно улыбнулся. — Не, не, не, Мирослав Яковлевич! Ну можно не я. У меня и так дел по горло. — начал я канючить. — Ты у меня самый ответственный. Никого не хочу обидеть. — он обвел взглядом всех присутствующих, и все согласно кивнули, так как признавали, что это правда. Ник, сидевший рядом, уж очень довольно улыбался, и почти хлопал в ладоши, мол это, друг, победа. — Тогда Ник мой зам. — хлопнул я друга по плечу. — Согласен. — кивнул учитель. Ник не так быстро понял, что произошло, и даже не успел возмутиться, чем уже был доволен я. — Что ж, на этом все. Задача поставлена. Через две недели буду ждать сценарий, не окончательный, конечно, и полное распределение ролей. — все согласно кивнули.