Counting stars

      Время для Питера остановилось.       Он видел, как красно-золотая фигурка стремительно движется навстречу тяжёлым грозовым тучам. Он слышал произнесённую лучшим на свете голосом команду – такие он готов был исполнять беспрекословно, сколь бы абсурдными они ни были. Он не успел выпустить паутину. Даже пошевелиться не успел.       Ослепляющая молния рассекла небо надвое и слегка коснулась красно-золотой фигурки. Они встретились лишь на мгновение, но мистер Старк, казавшийся с позиции Питера маленьким, игрушечным и каким-то очень хрупким, вдруг с невероятной скоростью устремился вниз.       В каком-то десятке метров от земли красно-золотая фигурка встретилась с почти чёрной. Полковник Роудс успел подхватить падающего и осторожно приземлился. Питер одним невероятным прыжком оказался рядом, взгляд зацепился за что-то неестественно-белое среди золотого и красного. Что-то мертвенно-бледное, с закрытыми глазами и пересекающей чистый лоб чёрной струйкой.       Когда костюм мистера Старка, мигнув реактором, отключился, а человек внутри не открыл глаза, Питер почувствовал, как рушится его мир.       Он плохо помнил, что произошло дальше. Перед глазами мелькали нечёткие картинки, будто смазанные кадры на плёнке. Вот Мстители завершают миссию, поминутно оглядываясь на неподвижного мистера Старка и застывшего над ним Питера. Вот чёрным пятном на фоне посветлевшего неба снижается джет. Вот мистер Старк, уже вынутый из костюма, всё такой же бледный и неживой лежит за стеклом в окружении деятельных и деловитых врачей. Вот – внезапно – Наташа, насильно усаживает в кресло и вкладывает в онемевшие руки чашку чая и бутерброд. Ни есть, ни пить Питер не может, поэтому просто ждёт, пока чай не остывает до абсолютного нуля.       Следующие двадцать шесть часов он неотлучно сидит у постели мистера Старка, застыв воспалённым взглядом на белом лице. Грудь Тони – про себя можно «Тони» - еле заметно движется, и только это делает Питера относительно спокойным.       Наташа приходит пару раз, приносит еду, тормошит его и уговаривает – сначала словами, потом пинками – пойти поспать, но Питер не реагирует. Ни на зов пустого желудка, ни на боль. В конце концов, он на пять минут вырубается. Не засыпает, скорее, теряет сознание от усталости. И именно в эти пять минут Тони – про себя можно «Тони» - открывает глаза.       Питер вскидывается тут же. Он реагирует на малейшее изменение дыхания или пульса, следит за трепещущими ресницами, ловит каждый негромкий стон. Когда пульс чуть-чуть учащается, и меж ресниц влажно блещут любимые глаза, Питер в секунду оказывается рядом. Заглядывает в лицо со смесью беспокойства, вины и радости на лице, тянется рукой к колючей щеке, но за сантиметр до цели останавливается и краснеет. Потом садится на край кровати и будто случайно касается руки мистера Старка – самыми кончиками пальцев. Прикосновение прошивает Питера током.       Мистер Старк смотрит знакомо-насмешливо из-под полузакрытых век, с третьей попытки, наконец, задаёт вопрос: - Долго я тут валяюсь? - Чуть больше суток. – Питер секунду думает, но слова оказываются быстрее мыслей. – Я скучал.       Мистер Старк улыбается уголками губ. Питер вдруг подаётся вперёд и осторожно обнимает его, кладя голову на грудь. Слышится несколько раз возмущённое «эй, Паучок, ты что творишь?», а потом, совершенно неожиданно – Питер едва на месте не подпрыгивает – на спину ложится тёплая ладонь.       Питер вырубается мгновенно. Только что обнял – и уже спит мёртвым сном. Тони никогда не скажет ему, что сразу заметил воспалённые глаза и глубокие синие тени под ними – даже паучья регенерация тут не справлялась. Он не станет вызывать медсестру и не позволит никому шуметь, пока Питер сам не проснётся – об этом тоже не будет сказано ни слова. И уж конечно Паучку совершенно необязательно знать, что его лицо и его объятия – лучшее, чего Тони мог желать при пробуждении.

***

      Время для Питера остановилось.       Он видел, как красно-золотая фигурка стремительно движется навстречу рушащемуся зданию. Как ловко она уклоняется от падающих на землю бетонных плит.       И как сзади её настигает ещё одна.       Всё происходит в считанные секунды. Питер понимает, что красно-золотая фигурка не успеет уйти от страшного удара. Питер кричит «Осторожнее, мистер Старк!» Питер прыгает и в полёте цепляется за плиту, намереваясь оттянуть её в сторону. Питер стремительно летит вперёд и ищет глазами безопасное место для посадки. Такое, чтобы никому не навредить. Питер не рассчитывает свою скорость.       Летящая на бешеной скорости плита встречается с летящим на бешеной скорости Питером. Питер летит уже не по своей траектории, а вертикально вниз.       Питер и плита с грохотом обрушиваются на землю на глазах обернувшегося и застывшего в воздухе Старка.       Первой возле безжизненной красно-синей фигурки оказывается Наташа. Она сноровисто ощупывает неподвижное тело с неестественно вывернутыми руками и ногами. Два тёмных силуэта на светлой земле быстро приближаются, и лишь когда ноги ударяются о землю и Тони чуть не теряет равновесие, он понимает, что почти падал вниз и вперёд. Приземлялся.       Наташа успокаивающе – какое, нахрен, спокойствие, вашу мать – кивает, на секунду встретившись глазами со Старком, отвечая на безмолвный вопрос. Питер жив, он едва дышит. Взгляд цепляется за страшную, не раз виденную в кошмарах картину: маска Человека-Паука порвана и испачкана кровью, как и виднеющееся под ней бледное лицо. Тони не знает, чем помочь, он хочет выскочить из костюма и подойти, лично убедиться, что Питер жив, сделать ему дыхание рот в рот, но Наташа резким окриком отрезвляет его: - Прикрывай! Я сама.       До конца миссии Старк не позволяет ни единой пылинке упасть на неподвижного Питера.       Бесконечные минуты, пока команда ждёт джет, Тони держит голову Питера на своих коленях и без конца стирает кровь с чистого лба. Это монотонное, но бесполезное занятие позволяет не свалиться в истерику и не психануть при всех. Не то чтобы Старк пёкся о своей репутации, но вопли и ругань Питеру сейчас вряд ли помогут, а Тони до смерти хочет хоть чем-нибудь ему помочь.       Лучшие врачи колдуют над Питером в операционной, и когда требуется переливание крови, Старк сразу вызывается быть донором. Слава всем известным богам, группа крови у них с Питером оказывается одна. Тони не верит во всю эту ерунду с самовнушением, но надеется, что вместе с кровью он передаёт Питеру силы бороться за жизнь. Впервые в жизни он беззвучно молится – не кому-то, а просто в пространство. Если Питер умрёт, Тони Старку незачем будет жить.       Эту мысль он сохраняет в себе следующие сорок часов, которые Питер лежит в отключке в реанимации. Вообще-то в реанимацию посетителей не пускают, но попробуй поговори на эту тему с Тони Старком, у которого включился режим «назовите сумму и отвалите нахер».       Питер лежит брёвнышком, время для него остановилось, но перед глазами мелькают яркие полуобморочные картинки. Вот они с мистером Старком едят сэндвичи в любимом кафе Питера и мороженое в любимом кафе Тони – про себя можно «Тони». Вот мистер Старк совершенно неожиданно заехал за Питером после школы и, пока Паркер подбирал челюсть с пола, делал вид, что не замечает восторженного и не менее обалдевшего Флэша. Вот Питер исподтишка фотографирует мистера Старка (Боже, до чего у него красивый профиль), а тот цепляет странные манипуляции краем глаза и предлагает «давай селфи, а то никто не поверит». Как будто Питер собирается кому-то это показывать. На фотографии у него (у Питера) по-идиотски широкая улыбка, которую он старательно прячет. Вот Питер заглядывает в мастерскую к мистеру Старку и с удивлением наблюдает, как тот подпевает его, Питера, любимой песне.       Питер лежит брёвнышком и смотрит калейдоскоп, где самая яркая картинка – удар током при прикосновении к руке мистера Старка. Месяц назад. (Почти) случайно. Тони сидит без движения и смотрит несмешную передачу «Питер Паркер на грани жизни и смерти». Он следит за приборами лучше любой медсестры. Даже старается не моргать лишний раз, чтобы не пропустить момент, когда Питер откроет глаза.       Несколько раз – Старку кажется, миллион – приходит Наташа. Сначала просто стоит снаружи, потом приносит еду и подушку. Тони сопротивляется как может, тем более что от любой еды его сейчас тошнит (и от Наташи тоже), но в какой-то момент сдаётся и засыпает, наполовину свесившись с кресла.       Питер с трудом разлепляет глаза. Над ним – странно-знакомый потолок, вокруг странно-знакомо жужжат приборы. Сначала Питеру кажется, что вернулся двадцатишестичасовой кошмар месячной давности, но потом тело отказывается слушаться, и удаётся лишь повернуть голову – ценой рвотного позыва.       На кресле у постели Питера полулежит, свесившись и обнимая подушку одной рукой, Тони Старк. Он в той же одежде, в которой Питер видел его перед миссией, только одежда эта выглядит так, будто её не снимали трое суток. В соседнем кресле – впрочем, Питер видит это периферийным зрением и ему это неинтересно – сидит Наташа. Заметив, куда больной смотрит, она, кажется, улыбается, встаёт и выходит. Питер выдыхает. - Мистер Старк, - голос глухой и скрипучий, и лишь на третий раз звучит громче шелеста листьев. Тони - про себя можно «Тони» - сразу вскидывается, испуганно обшаривает палату красными воспалёнными глазами и останавливается на Питере. - Привет, Паучок, - голос звучит устало, но такого облегчения Питер на лице мистера Старка ещё не видел. - Долго я тут лежу? – Питер силится встать, но, во-первых, не может, а во-вторых, его останавливают две сильные руки, обхватившие запястья. Питер краснеет до ушей, поймав себя на мысли, что не отказался бы от таких наручников. - Двое суток. Примерно, - мистер Старк садится на край кровати, но запястий Питера не отпускает. Тот боится (и не может, но это второстепенная причина) шевельнуться, чтобы не разорвать прикосновение. - Какого чёрта ты сделал, Паучок? – Питеру, должно быть, чудится, но мистер Старк говорит это с нежностью. – У меня чуть сердце не остановилось.       Как и тогда, вспоминает Питер, но сдерживается. Не хватало снова покраснеть, как школьница, из-за дурацких воспоминаний. Подумаешь, вырубился на груди мужчины (рядом с которым хочешь просыпаться и засыпать всю оставшуюся жизнь). Румянец всё-таки заливает щёки, и Питер опускает глаза, не в силах выдержать взгляд мистера Старка. Руки сжимаются в кулаки. - Эй, ты чего? – в голосе слышится ласковая насмешка, и Питер чувствует, как одна из рук Тони – теперь про себя можно «Тони», фуф – осторожно разжимает его кулак и поглаживает ладонь. Питер дрожит от удовольствия и боится открыть глаза, чтобы его пьяный маньячный взгляд не спалили.       Мистер Старк продолжает поглаживать ладонь Питера, а второй рукой нажимает на кнопку вызова медсестры. Питеру ставят капельницу и дают снотворное. Наверное, из-за таблеток у него начинаются глюки, потому что кажется, что мистер Старк склонился над ним, невесомо погладил по щеке и поцеловал в лоб. Питеру бы очень хотелось почувствовать его губы сантиметров на пять ниже – ага, как же, размечтался – но он боится, что тогда просто умрёт от счастья.       Тони держит Питера за руку и гладит его по щеке, борясь с желанием поцеловать приоткрытые губы. Во-первых, нехорошо пользоваться полубессознательным состоянием мальчика. Во-вторых… второго аргумента у Тони нет, но почему-то сейчас это кажется очень неправильным. Поэтому он ограничивается тем, что целует Питера в лоб и смотрит, как по его лицу расползается странная наркоманская улыбка. Мальчик льнёт к его рукам, как кот, и, кажется Тони, даже мурлычет. - Мистер Старк, можно вас попросить? – шепчет Питер прежде чем отрубиться. - О чём? – Тони хочет сказать «проси о чём хочешь, жизнь моя», но такая длинная фраза у него сейчас не получится. - Не убирайте, пожалуйста, руку. - Какую? - Обе. – Питер опять краснеет, и Тони может поклясться, что это самое очаровательное, что он вообще видел в жизни.       На следующее утро Старк получает нагоняй от медсестры: его застали спящим поперёк кровати больного, возможно, придавившим больные рёбра. Медсестра молчит об одной неловкой подробности: одной рукой Тони нежно касался щеки больного, а второй сжимал его ладонь.