Персик

Неделю спустя

— Собирайся, — коротко сказал Чанёль, кинув в Чоля чёрную сумку, — мы вылетаем в Китай. — Китай? — Хон знает, что там соулмейт Намджуна, но ведь сам Джун здесь. Парень наблюдает, как Чанёль складывает вещи в свой чемодан и задаёт вопрос, ответ на который он и так знает. — Зачем? — Нашли соулмейта нашей цели. — ну вот и всё. План, который обговаривали они с Моном, разрушился. Он вспоминает, что был план и на тот случай, если за Джином отправят кого-то, но это не облегчает задачу. Это рискованнее.       Чоль находит момент, когда он остаётся один, убеждается в этом и звонит Намджуну. Лишь бы успеть до того, как поймают СокДжина… — Я понял. — отвечает Нам. — Вылетаю сегодня же. Держи меня вкурсе.

***

— А теперь объясните, как вы впятером умудрились потерять Джина? — Намджун зол, очень зол. Зол на Джексона, за то, что прилип к коту и не заметил, как Джин вышел из отеля в холл один, на парней, за то, что те «разноцветные придурки, которые даже не заметили пропажу одного такого же цветного придурка» и на себя… за то, что из-за него начали преследовать персикового. — Хён хотел что-то спросить у ресепшена, а телефон не работал… — Поэтому вы отпустили его туда одного? Чем вы занимались в это время? — Я был в ванной, — отвечает Чимин, слегка наклоняя голову. — Я тоже был в ванной, — произносит Юнги, кладя руку на плечо своему мужу, — с ним. — Не смотри на меня, я спал! — отмахивается Чонгук. — С Техёном? — Нет. — А где он? — внезапно спрашивает Джексон. — Я здесь! — чуть приглушённый крик доносится из-за двери в спальню Техёна и Чонгука. Он выбегает из комнаты спустя минуту, одетый во всё чёрное. — Ты на похороны собрался? — мятный осматривает наряд розоволосого. — Эй! Джин ещё жив, я… — телефон в кармане начинает вибрировать, оповещая о том, что пришло какое-то сообщение. Намджун смотрит в экран пару секунд, затем поднимает голову, осматривая всех и, указав на Юнги и Джексона, сказал. — Вы пойдёте со мной. А вы трое чтоб ни шагу за эту ёбаную дверь. Андэрстэнд?       Они приехали на стройку. Рабочий день уже закончился, так что здесь никого нет, пусто. Они молча подходят к недостроенному высотному зданию, молча заходят в него и так же молча поднимаются наверх. Шаг за шагом…       А Чоль в это время не медлит, он тоже уже на нужной улице, только ему надо в другое здание. Чанёль с ним и он отнюдь не будет согласен помочь Хону. Надо как-то выкручиваться, верно? Они поднимаются на нужный этаж, заходят в чью-то пустую квартиру, взломанную наспех Чолем, и садятся напротив понарамного окна, выходящее прямо на стройку. Они видят в бинокль людей на крыше здания и Чанёль достаёт из черной сумки снайперскую винтовку, ставит её на штатив и, прицелившись приблизительно, оставляет оружие, поднимаясь с пола. — Я отлучусь, ты следи, — говорит он и уходит. — Здравствуй, Намджун, давно не виделись, не так ли? — их встретил он собственной персоной на крыше здания, держа пистолет над головой СокДжина, что лежал на холодном бетоне весь в синяках и со связанными руками. — Ого, ты явился собственной персоной, — фыркнул Джун, — а я думал, пошлёшь своих людей. — Моих людей? Ты думаешь, я не знаю, что они не на моей стороне? — Значит, тебя предали? — усмехнулся Ким. — Какая жалость. — Ты усмехаешься? Я могу убить твоего мальчика, посмотрим как ты заговоришь потом. — Джин слабо дышит, смотрит на парней стеклянным взглядом. А внизу в это время слышна сирена… — Ты вызвал копов? — мужчина схватил за шкирку персикового, поднимая его на ослабшие ноги и приставляя к виску холодное дуло оружия. — Погоди, я не вызывал. Никто здесь не вызывал. — Меня не ебёт! Я прямо сейчас прикончу его, а потом и тебя! — предохранитель щелкнул под пальцем его…       Выстрел. — Что ты делаешь, Чоль? — парня оттягивает Ёль, держа за шиворот его чёрной толстовки. — Какого чёрта? — Ты правда думал, что я убью его? — ветер задувает сквозь зияющую в стекле дыру и многочисленные отходящие от нё трещины, что не останавливались, продолжали идти по стеклу в разные стороны, пока окно не закончилось. Чанёль срывается, наносит ему первый удар, крича, что верил ему…       Окровавленный пистолет падает вместе с СокДжином на бетон. Мужчина хватается за свою руку, шипя, смотрит на то, как алая кровь стекает ручьями с двух сторон ладони. Пуля прошла насквозь. Намджун не успевает что-либо сделать перед тем как он снова хватает оружие другой рукой и направляет прямо на шатена, кровавой рукой, превозмогая боль поднимает Джина и начинает пятиться назад, к самому краю крыши. — Ну нет, если умру я, то умрёте и вы двое.       И он стреляет, но не попадает в Джуна — его отталкивает Джексон, принимая на себя пулю. — Джексон! — кричит Юнги, подбегая к блондину, истекающему кровью. Джина будто током шибануло от увиденного. Он будто только сейчас проснулся. Персиковый резко тормозит и они оба остаются в шаге от пропасти. Его не учили, что нужно делать, когда схватывают в плен и приставляют пистолет к виску, он пытается найти слабое место у сильного мужчины и, кажется, находит. Быстрым движением он хватает за рукоятку пистолета, стараясь отвести в сторону, и слегка прогибается вперёд, при этом стараясь оторвать от земли тядёлого мужчину. Ему удаётся ослабить и без того слабую хватка его и теперь стоит напротив, держась двумя руками за пистолет, пытаясь отобрать оружие. На помощь приходит Намджун и теперь уже он бьётся с мужчиной. Нанеся ему пару ударов, тот наконец выронил пистолет.       Полиция приходит как нельзя вовремя…

***

— Ты слышишь меня? — кивок. — Сколько пальцев я показываю? — Три… — хриплым голосом отвечает врачу Джексон. Он смотрит на всех парней. У них всех чёрные волосы, и ему это, скорее всего мерещится. Возможно, это вообще даже не они, но тогда почему так похожи? Они улыбаются очнувшемуся парню, рассказывают о том, что случилось после того, как он потерял сознание. Джексон слушает знакомые голоса, смотрит в знакомые лица и, наконец, задаёт вопрос, что мучает его на протяжении всего диалога. — Какого хера вы такие чёрные?       Они снова вернулись в Корею. И снова знаменитыми. Правда, только спустя полмесяца, пока суд не озвучил окончательный приговор. Чоль погиб от рук Чанёля на квартире неизвестной им женщины. Точнее, известной Чанёлю. Суд всё это время искал именно его, подчистившего все связи и улики. Но он не учёл ручку двери в ванную, когда занимался чисткой от отпечатков пальцев.       Намджун долгое время оплакивал друга, запивая алкоголем свою горечь. СокДжин не мог видеть этого — он, подобно Джексона, находился в больнице из-за многочисленных ушибов. Всего-лишь синяки, отмахивается он, но Джун заставил остаться его в больнице хотя бы на пару дней, а сам закрылся у себя в кабинете кампании.       Персиковый пришёл внезапно, без стука в кабинет плачущего парня и застал его слёзы. Он не упрекал за то, что тот пьёт в одиночку или плачет, он просто сел рядом с ним, положив голову старшего себе на колени и поглаживая густые волосы шатена.

***

— Хён! — Чимин накидывается на Джина, крепко обнимая. — Я так рад! — Ты ещё радостнее, чем у себя на свадьбе, — мило улыбается старший, освобождаясь от объятий друга. — Конечно! Наконец-то я смогу быть спокойным за твою сексапильную задницу! — Я бы поспорил. — над ухом Кима раздаётся приятный сердцу голос Намджуна. — Ты не знаешь, как долго я терпел до этого дня… — У хёна просто до тебя было множество отношений, поэтому Чимин переживает, — говорит Хосок, держа за руку симпатичную Американку со светло-русыми волосами — его соулмейта. Но не больше, чем у Юнги. — Не настолько. — фырчит Мин. — Вот как? — выгибает бровь Нам, обнимает за шею Джина и спрашивает. — Сколько? — Джун~и… — СокДжин чувствует, как начинает краснеть. — Пять вроде… — задумчиво отвечает Чонгук. — Пятнадцать. — отвечает Техён, прожевывая кусок торта. — Ну ты даёшь, Персик, — удивляется Джексон. — Пятнадцать, значит… — шепчет на ухо Намджун, а СокДжин уже окончательно покраснел. Их первая брачная ночь точно будет незабываемой для младшего…