Где твоя любовь?

Сегодня.

       По воскресеньям у Эммы была особая традиция — она любила встать с утра пораньше и приготовить огромную стопку панкейков с кленовым сиропом, чтобы вкус выходного дня чувствовался в прямом смысле. И этот день не стал исключением. За окном было прохладно, приближающаяся осень давала о себе знать. Птицы только просыпались и начинали звонко щебетать. Открыв окна на кухне, Эмма наслаждалась звуками пробуждающегося города, параллельно замешивая тесто в миске. Она по-особенному любила воскресенья: ей нравилась эта утренняя тишина, свежий воздух и забота о любимом человеке. Напевая себе под нос небезызвестную «Pretty woman», Эмма один за другим складывала панкейки на блюдо.        Времени было уже полвосьмого, и Киллиан должен был проснуться. Он редко вставал позже, потому что трудовые будни выработали в нем биологический будильник, который даже когда не надо поднимает в семь утра. Однако сегодня Джонс, по видимому, решил отоспаться за всю жизнь и никак не желал вставать, поэтому Эмма, как исключение из правил, решила позавтракать в постели вдвоем. Ну, а что, выходной же — можно и расслабиться, не так ли? Красиво поставив тарелки с панкейками и свежезаваренный кофе с щепоткой корицы на передвижной столик, Эмма тихонько пошла в сторону спальни. Она слишком любила видеть счастливыми близких людей, поэтому всегда была готова радовать их приятными мелочами.        Аккуратно взобравшись на мятую, не совсем белоснежную, кровать, Свон, сладко улыбаясь, начала шептать что-то Киллиану, поглаживая его по плечу. Тот бормотал что-то невнятное сквозь сон и зарывался носом в подушку. Эмма, поцеловав мужа в ухо, села на кровати, подогнув под себя ноги, в ожидании его немедленного пробуждения.        И пробуждение действительно было скорым. Правда совершенно не таким радостным, как того ожидала Эмма. И на том сказался совершенно не недосып — это было нечто другое, чего понять было невозможно. Киллиан, увидев Свон, соскочил с кровати так быстро, будто увидел чудовище. Он смотрел на нее так ошарашено, что казалось, будто сейчас глаза из орбит повылазят. — Какого черта, Свон? Что за нежности ты тут развела? — срываясь на крик, говорил Джонс. — Да чего ты снова недоволен? Я просто порадовать тебя хотела. Мог спокойно сказать, что хочешь еще поспать, тоже мне… — Хмыкнула Эмма, явно не ожидающая такой реакции. — Порадовать?! Это ты сейчас серьезно? Единственное, что доставило ы мне удовольствие, — это если бы ты вообще от меня отстала. Надоели мне твои нежности, а блинчики эти я вообще никогда не любил, могла бы и догадаться! Вылупившись на Киллиана, Эмма сидела в полном ступоре. Она никак не могла понять, что же такое она натворила. Быстро перебрав все возможные варианты косяков, Свон совершенно и точно сделала в голове вывод, что ничего не натворила ни вчера, ни, уж тем более, сейчас. Получается, дело было не в ней. — Да что ж ты, с ноги не той встал что ли? — Не с той ноги я встал, когда жениться решил на тебе, а сегодня все со мной в порядке! — фыркнул Киллиан, бросив гневный взгляд на Эмму. — И было бы все еще лучше, если бы я тебя не видел больше, раздражаешь своим детским поведением и, особенно, не вкусной едой. Удивительно, что Снежка не научила тебя в детстве готовить. — Джонс на секунду замолчал, а потом громко засмеялся. — Ах, да, не научила. Ведь она тебя отправила в детдом, как же я мог забыть эту трогательнейшую историю! — Театрально смахнул слезу, продолжая смеяться. — Что за ужасные вещи ты говоришь? — сдерживая слезы, Эмма тихонько слезла с кровати и попятилась в сторону двери. — Я не узнаю тебя, это не ты, нет, нет… Эмма, схватив с крючка в коридоре ключи от машины, прямо в пижаме выбежала из дома, вытирая рукавом беспрестанно льющиеся слезы. Девушка ехала, куда глаза глядят, то и дело повторяя «нет, нет, нет», точно это была какая-то мантра. Когда Свон была на грани нервного срыва, она всегда шла туда, где ей точно помогут — домой. Вот и сейчас Эмма на полной скорости мчала туда, где ей никто не причинит вреда.