По Фрейду

 — изменение самовосприятия, при котором временно утрачивается или искажается представление о собственной реальности. Образ себя расщепляется на отстраненное наблюдающее Я и действующее или переживающее Я, что сопровождается чувством самоотчуждения или нереальности.

      3671 километр. Именно такое расстояние было между солнечным Лос-Анджелесом и хмурым Детройтом. По крайней мере, так утверждал навигатор в стареньком Nissan Versa.       Феррари О’Хара уже сто раз пожалела, что выбрала именно этот город для своей шестимесячной практики в университете. «Может, всё-таки стоило поехать в Торренс?» — думала она. Думала, но поехала, практически, на другой конец страны. Возможно, это была жажда свободы, а может, попытка доказать себе (или кому-то ещё), что она сможет прожить самостоятельно, без чужого надзора и контроля. А может, и всё вместе.       Дело обстояло так, что ей, студентке, заканчивающей учиться на психолога-криминалиста, нужно было практиковаться в полицейском участке в одном из представленных городов США, и Ферра выбрала Детройт. После тех страшных и интригующих событий, что происходили в прошлом году, и за которыми наблюдала вся Америка, её как-то странно тянуло в этот странный городок.       Как бы не отговаривала её любимая мама, девушка не поменяла своего решения. Впервые за свою жизнь, О’Хара поступила так, как захотела именно она. С трудом верится, да? Но это чистая правда: её мать, Рамона О’Хара, тоже в прошлом популярный психолог, уже давным-давно расписала всю жизнь своей дочери, даже ещё до её рождения. Она решала с кем будет дружить маленькая Ферра, в чём пойдёт на первое свидание, сколько ей будет когда она обручится с молодым человеком, как назовёт первенца, и всё в таком духе…       Сама мать аргументировала свою позицию тем, что у неё куда больше опыта в жизни, и к тому же, она же просто любит свою дочь и желает ей в жизни всего самого лучшего, она же не вредит ей, ей-богу!

А всё-таки вредила.

      И Феррари устраивало такое положение дел, ровно до определённого возраста. Детские капризы стали настоящей угрозой для будущих планов Рамоны, поэтому, она устранила ростки сомнения ещё в самом начале, плотно вбив в голову дочке, что всё что говорит мама — святое, и что маму нужно всегда слушаться, ведь она желает только добра тебе. И маленькая наивная девочка поверила.       Но не думайте, что старшая О’Хара — страшное чудовище, это не так. Она всегда видела, когда маленькая Феррари приходила с красными глазами от слёз, вызванных тем, что опять какой-то хулиган в школе поиздевался над её именем. Она всегда успокаивала девочку, уверяя её в том, что на самом-то деле не все люди такие уж и плохие. Да, возможно некоторые будут ненавидеть её, но она, её мама, поддержит её несмотря ни на что. Рамона была идеальной матерью и Ферра старалась быть идеальной дочерью. Но как бы она не старалась, ей всегда казалось, что она не достигает той высокой планки, что задавала её мать. Это ужасно давило на девушку, заставляя её постоянно потакать сладким речам матери.       Казалось, что судьба младшей О’Хары уже предрешена, как вдруг, ни с того, ни с сего, её мама позволила ей самой выбрать город для дальнейшей университетской практики. Впервые. Если сказать, что девушка была удивлена, это ничего не сказать. Сколько она себя помнила — столько времени Рамона контролировала каждое движение дочери, а тут…!       А тут она гонит на I-80*, допивая чёрный дешёвый экспрессо из автозаправки. На часах в машине 0:32 и Феррари думает, что ей нужно поискать какой-нибудь мотель. И такой как раз-таки появляется на горизонте.       Яркая неоновая вырезка «Cherry» сразу привлекает внимание уставших глаз. Девушка паркуется и устало выползает из машины, не забыв захватить с собой сумку. Затёкшее тело ноет после многочасовой езды. Разминая шею, она подходит к мотелю, автоматически оценивая заведение по десятибальной шкале.

4 из 10.

      «Могло быть и хуже», — мысленно утешает себя Ферра.       Когда она открывает дверь, приятно звенит колокольчик. Парень-администратор заметно оживляется, чуть подскакивая на месте. — Здравствуйте, я могу Вам чем-то помочь? — наигранно оживлённо щебечет он.       О’Хара вальяжно заходит в будку и брезгливо осматривается. Да, снаружи заведение выглядело гораздо лучше. — Номер на одну ночь, пожалуйста, — при всём своём желании, она не смогла бы нагрубить и высказать своё настоящее мнение об этом «заведении», уж так её воспитали.

А нагрубить, между прочим, очень хотелось.

      Администратор услужливо кивнул и на мгновение скрылся за стойкой, ища нужный ключ. Ферра в это время достаёт из сумки чёрный кошелек и берёт пятидесятидолларовую купюру. Она кладёт чуть помятого Улисса Гранта** на стол и забирает ключ, одновременно с этим смотря на бирку, где указан номер комнаты. Уже направляясь к выходу, до неё доносится тихое: «доброй ночи вам». — Вам тоже, — бросает она на последок даже не оборачиваясь.       Блок номеров освещает только один фонарь. Хмыкнув, О’Хара подходит к двадцать восьмому номеру, пытаясь попасть ключом в скважину. С первого раза, конечно же, не получилось. Наконец, может раза с пятого, девушка вваливается в небольшую комнатку, сразу падая на небольшую кровать.       Комнатка была и правда небольшая: по виду три на три метра. Обставлена она была, по меркам дешёвых хостелов у дороги, весьма недурно: ещё не совсем развалившаяся мебель с сантиметровым слоем пыли отлично сочеталась с блёкло-жёлтыми обоями, обклеенные разноцветными плакатами.       Голова и веки постепенно наполнялись свинцом, заставляя все мысли испариться и просто погрузиться в сон. И Ферра даже готова была окунуться в мир сновидений, как вдруг телефон, лежавший на дне сумки, начал звонить и вибрировать. Она устало подняла голову и замычала. О, она прекрасно знала кто это звонил. И не ответить она не могла. — Привет, мам, — приходится снова натянуть на себя улыбку, хоть и где-то в отголосках разума О’Хара понимает, что это бессмысленно — мать всё равно не видит её выражения лица. Но всё равно что-то потустороннее, ирреальное заставляет скуловые мышцы вновь сократится. — Как ты? — О, я в полном порядке, дорогая. Лучше расскажи как у тебя дела, — голос мягкий, но в тоже время весьма настойчивый. — У меня всё хорошо, мам. Вот, сейчас остановилась в мотеле и… — В мотеле? — в голосе слышится немой укор. — Да, мам, в мотеле. У меня не было другого выбора, так что… Но на самом деле, здесь всё не так уж и плохо. — Правда? — Да, — голос слегка задрожал. — Ладно, мам, я пойду спать. Я сегодня весь день за рулём и завтра ещё пол дня точно. — Тогда ладно, дорогая. Спокойной ночи. Береги себя. —Спасибо, мам. Спокойной ночи.       Ферра отключает вызов и выдыхает. Похоже, никто ничего не заподозрил. Что, к лучшему, незачем давать маме повод для беспокойств и волнений. Она уже взрослая и сможет справиться сама со своими сложностями. Ей уже двадцать три, в конце концов, а не семь.       Собрав последние силы, О’Хара поползла в ванную, с целью смыть с себя всю пыль американских дорог, что постоянно витала в воздухе и оседала на кожу, волосы и одежду. Казалось, что теперь, каждая клеточка тела, каждая пора забита этой дурацкой пылью и грязью. От этого всё тело зудело и чесалось. Противное чувство.       Тёплая вода, стекающая по спине, тонким рукам, небольшой груди, худым ногам, расслабляла. Мир в такие моменты сужается до размеров ванной комнаты и ты просто начинаешь концентрироваться на себе и на своих ощущениях. Всё становится каким-то отчужденным, нереальным, будто ты, не ты вовсе, а какой-то посторонний наблюдатель своих действий. Странно, да? Такое довольно сложно описать, здесь нужно именно самому испытать это чувство на себе, тогда вы всё поймете.       Вообще, Феррари довольно часто выпадала из реальности подобным образом. И списать это на излишнюю рассеянность было сложно. Нет, тут дело было в чём-то другом. Только в чём именно, девушка понять не могла. Занятия по концентрации и специальные препараты не помогали в своей полной мере. С возрастом девушка научилась собирать своё внимание на опредёленный участок времени, но, порой, и этого было недостаточно. Поэтому — постоянные занятия по самоконтролю и ежедневное принятие фенибута.       Но О’Хара не жаловалась. Она вообще редко жаловалась на что-либо: как-никак жалобы — это признак слабости, а слабости говорят о несовершенстве человека, так зачем же указывать другим людям на твои слабости?       Ферра потянулась за одноразовой упаковкой геля для душа. В таких мотелях их постоянно кладут на случай, если вдруг у постояльца нет собственных средств личной гигиены. Зеленоватый гель был с запахом груши, и что удивило девушку, так это то, что запах был довольно приятным и в нём не чувствовалась явная химия.       После душа, девушка, предварительно закутавшись в одеяло, легла в кровать. Установив будильник на телефоне, она закрыла глаза и перевернулась на левый бок. На улице было тихо: только изредка слышалось как проезжает какая-нибудь машина.       Свет фонаря проникал через окно, закрытое бежевыми жалюзи, и оставался светлым голубым пятном на коричневом ковре. Большее Феррари разглядеть не успела: глаза всё-таки сомкнулись и открыть их было самым сложным испытанием.

***

      Кофе на автозаправке был гадок и отвратителен. Не то, чтобы Ферра ждала чего-то большего от подобного места, просто… Просто, она привыкла к лучшему. И отвыкнуть от этого довольно проблематично. Но отвыкать от двойного экспрессо со взбитыми сливками всё-таки придётся: что-то подсказывало, что от Детройта точно не стоило ожидать сладкой жизни.       Наполнив бак бензином и выбросив пустой стаканчик, Ферра села в машину и поехала дальше к горизонту. По её расчетам она должна была подъехать к окрестностям Детройта примерно через три часа. Дальше у неё собеседование в департаменте. «Хорошо бы доехать пораньше, хотелось бы ещё посмотреть что за квартиру мне арендовала мама».       Особо тщательно следить за дорогой не требовалось: она была прямой и ровной. Поэтому, О’Хара перевела взгляд на степь, что мелькала за окном. Равнина завораживала своей бескрайностью и простором.       Детройт издалека не казался таким уж и мрачным, как пред ставляла его Феррари. Город, как город, ничего особенного. С первого взгляда и не скажешь, что это — неофициальная столица андроидов.       Только въехав в сам город ты понимаешь, где находишься: большие плакаты с сомнительными лозунгами, большое столпотворение людей, пытающихся снова вернуть себе статус «венца природы», то есть «хозяев» андроидов. Вот ещё одна причина почему люди — мудаки. Биомусор, неспособный учиться на своих прежних ошибках. Мусор, которому лень хоть как-то пошевелиться, чтобы андроиды перестали заменять людей на их же работах. Хотя сейчас, с принятием ряда правовых законов, обеспечивающих права андроидов, жизнь стала несомненно легче.       Адрес, указанный на маленьком клочке бумаги, завёл девушку в довольно странный, серый, можно даже сказать убогий, район. Ветхие домишки, по виду построенные ещё в прошлом веке, отлично сочетались со здешним контингентом, что с неким непониманием наблюдал за О`Харой, которая неспеша вышла из машины, взяла спортивную сумку с одеждой с задних сидений, и прошла к одному из таких двухэтажных домиков.       Ещё раз проверив адрес, и убедившись в его достоверности, Феррари глубоко выдохнула и нажала на старый выступающий дверной звонок.       Казалось, весь дом сотрясло от звонкой трели. Несколько секунд была тишина, а после раздались гулкие шаги и потом, дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина в розовом халате. На лице её была маска бирюзового цвета, а в светлые волосы вплетены разноцветные бигуди. Пару секунд женщина обводила взглядом гостью, а потом, зевнув, сказала: — А ты кто? — Эм-м-м… Я Феррари О’Хара, моя мама связывалась с вами по поводу аренды квартиры. А вы, полагаю миссис Хемвэлл? — Да-да, я тебя вспомнила. Ты та самая девчушка со странным именем, — женщина эмоционально зажестикулировала. — Можешь звать меня Клэр, а теперь проходи, я покажу тебе твою квартиру.       Мисс Хемвэлл отошла в сторону, пропуская девушку в небольшой коридор. Первым, что почувствовала Ферра, был запах сырости. Он сочился отовсюду: из стен, проклеенных зелёными обоями со странными подтёками; от деревянной лестницы что, видимо, вела на второй этаж и на вид которой было лет сто, не меньше; от самой мисс Хемвэлл, начиная с её халата, заканчивая розовыми тапочками на ногах.       Второе, что бросилось в глаза: был размер коридора. Нет, даже не так — размер коридорчика. По другому назвать это пространство один на четыре метра было невозможно. Удивительно, но здесь умещалось целая лестница и целых три двери, ведущие в квартиры других жильцов. — Вот, смотри, дорогуша, моя квартира вон там. — Клэр махнула рукой куда-то в сторону. — Если тебе что-нибудь понадобится, то ты всегда можешь ко мне обратиться. А сейчас пойдём, я покажу тебе твою квартиру.       О’Хара быстро кивнула, и проследовала вслед за женщиной, что уже бодро поднималась по ступенькам деревянной лестницы. Как только Ферра наступила на самую первую ступень, та глухо заскрипела. Осторожно она ступила на следующую. Звук повторился. — Ну что ты там копаешься? — ворчливо окликнула её мисс Хемвэлл. — Боишься, что лестница рухнет под тобой? Пустяки, дорогуша, она же удерживает меня — старую корову, а тебя-то — молодую пушинку и подавно выдержит.       Девушка слабо улыбнулась. Переосилив свой страх, она всё-таки добралась до второго этажа, и боязливо оглянулась. — Вот, это твоя квартира, — Клэр указала пальцем на одинокую дверь. — А это твои ключи, смотри не теряй — запасных нету, — она отдала связку Ферре, и пошла обратно на первый этаж. И только спустя несколько секунд она услышала: — Моя дверь всегда открыта. На всякий случай.       О’Хара вздохнула и поднесла ключи к двери. Всего один шаг разделяет её от мечты, к которой она стремилась. Всего один шаг и она начнёт новую страницу в своей жизни, где не будет ни советов её матери, ни наставлений других людей. Будет только она сама и никто больше. Остался один шаг.       Феррари повернула ключ в право и дверь чуть скрипнула, как будто её очень давно не открывали. Быстро выдохнув, она распахнула дверь.       Спортивная сумка с грохотом упала на пол. Запах гнили усилился в сто раз, что немудрено, исходя из вида этой «квартирки». В небольшой гостиной, совмещённой с такой же маленькой кухней, стоял одинокий диван, на котором даже издалека были видны пятна неизвестного происхождения. Девушка, словно в фрустрации, обошла гостиную и через кухню пошла в ванную. Но, лучше б не заходила: зеленоватая плесень на стенах не очень-то была рада видеть кого-либо.       Через тёмно-зёленые занавески, висевшие на окнах в гостиной, сочился солнечный луч, в свете которого, летала пыль. Феррари посчитала бы это зрелище завораживающим, но явно не сейчас. Ферра присела на краешек дивана, и уткнулась лицом в коленки. Нет, всё это неправильно. Всё должно быть не так. Это не может быть её квартира. Наверное, это всё какой-нибудь розыгрыш, неудачная шутка. Да?       Да, конечно это всё шутка. Конечно, она придёт вечером, а это пропахшая сыростью квартира преобразится до неузнаваемости. Ага, конечно.       На телефон пришло новое уведомление. «Отлично, теперь нужно ещё в департамент собираться». Встряхнув тёмные волосы и поправив серую блузку, Ферра обвела взглядом тёмную комнатушку. «Ладно, может в полицейском участке дело пойдёт лучше», — девушка заправила прядь за ухо, и вышла из квартиры. Надежда всё ещё трепыхалась где-то внутри неё.

***

      И действительно, жизнь не так уж и плоха, как могло показаться. Вот например, бесплатная парковка у департамента. Мелочь, а приятно. Или например, те миловидные, что подсказали где ей можно найти капитана Фаулера. Чем тебе не прелесть, а?       Капитан Джеффри Фаулер представляет собой уверенного, и Ферра сказала бы ещё весьма сильного, с внешней стороны, человека. Он сидит перед терминалом, выискивая сообщения из Калифорнийского Университета Лос-Анджелеса, и находит его, быстро вчитываясь в электронное письмо, пока девушка сидит перед ним на стуле, любуясь копошащимися офицерами и детективами, которых видно через стеклянную стенку кабинета. — Значит так, — капитан отрывается от чтения и смотрит на О`Хару, упорно пытаясь просверлить в ней дырку меж глаз, — ты здесь работаешь неофициально? Стажировка эта твоя здесь никому нахер не сдалась, усекла? Поэтому, лезть к сотрудникам и узнавать у них какую-либо информацию, связанную с преступлениями, ты не имеешь права, понятно? Если я спрашиваю «понятно», значит отвечаешь. Ну так? — Понятно, — тихонечко пискнула Ферра. — Хорошо. Так, будешь работать в отдельном кабинете, но на большое пространство не рассчитывай, мы тебе здесь не городская ратуша с их просторными кабинетами, — Фаулер вышел из-за стола. — В твои обязанности будет входить обязательная психологическая проверка сотрудников, а также, ну, всякая там психологическая поддержка, или как вы, психологи, это у себя называете? Работёнка у нас не из лёгких, поэтому порой каждому из нас нужно кому-то высказаться. Ты будешь этим «кем-то», понятно? — Понятно. — Ну, раз понятно, тогда пойдём, покажу тебе твою каморку.       Девушка быстро кивнула, поднялась со стула и проследовала за капитаном. Если сказать честно, то она слегка отставала от будущего начальника, что двигался большими, размашистыми шагами. И вот, когда Ферра отставала, на одном из поворотов на неё неожиданно вылетел какой-то мужчина чуть не сбив с ног. — Смотри куда прёшь, — вот что она получила вместо извинений. Ну ладно, может встал сегодня человек не с той ноги, с кем не бывает.       Догнав Фаулера, девушка поймала на себе недовольный взгляд начальника. Она чуть подняла брови, выражая непонимание. — Постарайся влиться в коллектив, и не ссориться со всеми сразу, О`Хара. Всё-таки для дальнейшего взаимодействия тебе нужно настроить контакт с этими людьми, если я не ошибаюсь.       Девушка кивнула. Всё верно. Как она сможет разговаривать о проблемах полицейских, если сама же будет с ними не в ладах? Никак, вот именно.       Тем временем, они остановились около небольшой двери по виду, особенно не отличающейся от других таких же. — Твой кабинет. Можешь ознакомиться, и завтра принести всё необходимое тебе оборудование, — капитан открыл дверь и впустил девушку внутрь. — Ключ заберёшь у андроидов у входа, понятно? — Понятно, — Ферра неуверенно осмотрела комнатку. — И, капитан, спасибо, что приняли меня. — Не сделай так, чтобы я пожалел об этом, — сказал на прощание начальник, и скрылся в коридоре, оставляя О`Хару в гордом одиночестве.       Да, Фаулер был прав, когда назвал это помещение «коморкой». Весьма точное слово. По-другому эту комнату, в которой умещался рабочий стол с терминалом, компьютерное кресло, стул напротив стола и небольшая железная книжная полка, назвать было сложно. «Ну, как говорится, в тесноте, да не в обиде» — мысленно утешила себя Феррари.       Может действительно, все эти сложности исчезнут также быстро, как и появились, а вместо них останется хорошая практика, достойная квартира и приятные знакомства? Пока, Ферра будет верить в это, и кто знает, может жизнь, и в правду, наладится?