Ты моя надежда

      Утром Томас был вялым, так как всю ночь он не смог заснуть. Большинство его мыслей занимал О’Брайен, и блондин понятия не имел, что он до сих пор делает в голове Томаса, хотя он должен испытывать к Дилану безразличие, наверно… Но он действительно злился на друга, но в то же время не хватало его безумия, веселья и улыбки.       Придя в колледж, Том встретил Розу, которая подошла к другу и обняла его, прижав к себе. После того разговора они с Розой поговорили спокойно. Томас просто сказал, что ему нужно немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Сангстер чуть нахмурил брови, не понимая, с чего вдруг такие объятия, хотя, может, Томас просто никогда почти и не обнимался ни с кем. Одногруппники молча последовали в аудиторию. Сегодня по расписанию была только практика и Томас не знал, злиться, что рядом будет Дилан, или же испытывать некую радость, ведь, как ни странно, Том скучал по нему.       Зайдя в аудиторию, Томас увидел О’Брайена, после чего сердце застучало, и Томас поджал губы. Салазар толкнула юношу локтём в бок, что заставило Сангстера закатить глаза и подойти к рабочему месту. Положив портфель на стул, блондин взглянул на Дилана, который сидел рядом и что-то писал в тетрадке. Дилан поднял глаза на Томаса, и они встретились взглядами, что заставило светловолосого чуть покраснеть и сразу же отвести взгляд, явно не ожидая, что брюнет посмотрит. До звонка было ещё минут десять, поэтому Томас решил, что пойдёт в коридор, ибо сидеть рядом с Диланом было немного неловко, учитывая то, как они сейчас относятся друг к другу. Сангстер задумался: а как они вообще относятся друг к другу? Что Дилан чувствует?       Выйдя в коридор, Томас сел на скамейку и достал телефон. Томас заметил неподалёку от себя Уилла, и в голову сразу же врезался момент, когда Дилан говорил Поултеру про Томаса. Юноша не знал, верить Дилану или нет, но, если бы ему действительно было бы плевать на Сангстера, стал бы он вчера выяснять в чём дело и что вообще произошло между ними? За такое короткое время Томас успел привязаться и довериться человеку, который, казалось бы, предал его. Томасу хотелось бы верить Дилану, но почему-то ему мешают подойти к брюнету те мысли, которые наводят сомнения, а именно — это Поултер. Нет гарантии, что прекратят общаться, нет гарантии, что Дилан не перестанет с ними общаться, и нет гарантии, что всё снова может не повториться.       Вскоре Томас пошёл в аудиторию, ибо совсем скоро звонок. Сангстер поднялся со скамейки и поплёлся в аудиторию. Сев на своё место рядом с Диланом, Томас закусил губу и откинулся на стуле. Блондин посмотрел на Дилана, тот что-то чирикал в тетрадке. Хотелось что-то сказать ему или что-то услышать от юноши, но Томасу казалось, что простое «привет, как дела?» было бы совсем неуместно, даже если и Сангстер заявил вчера, что они теперь просто одногруппники. Вскоре пришёл преподаватель и сказал, что сегодня будет урок набросков, а завтра, последний день, когда студенты работают в парах. Томас в этот момент посмотрел на О’Брайена, но тот даже глазом не моргнул, и на лице у него не было ничего написано, что можно было бы прочесть и понять, что он сейчас чувствует. И, признаться честно, Томаса расстроил тот факт, что осталось так мало времени работать с Диланом, хотя он и должен злиться, испытывать ненависть, всё равно он хотел тянуть за последние тоненькие ниточки, которые остались между ними.       Как сказал преподаватель, пары могут набросать на холсте всё, что хотят. Томас стал думать, что бы они смогли с Диланом нарисовать, но тут юноша понял, что придётся говорить с брюнетом на эту тему. Вчера всё было немного по-другому. Сангстеру даже казалось, что ничего вовсе и не произошло, но, видимо, так казалось только ему. Не то, чтобы Томас испытывал приязнь, когда разговаривал с Диланом, но, как он и думал, что обычный разговор сейчас был, по мнению Томаса, неуместен. — Что будем творить? — Брюнет выпрямился и посмотрел на Томаса, который сосредоточенно смотрел на пустой белый холст. — Я предлагаю какой-нибудь пейзаж что ли, а ты что предлагаешь?       Томас чуть вздрогнул, когда заговорил Дилан, но потом он пытался привести себя в чувства, чтобы не показаться полным идиотом и успокоить себя на том, что они просто работают в паре, и ничего личного и особенного в этом нет, поэтому Сангстер стал думать над вопросом Дилана. У Томаса почти и не было идей, поэтому идея Дила ему понравилась, и он взглянул на брюнета, встречаясь с ним взглядом. На этот раз Томас задержал взгляд на глазах О’Брайена и смотрел в них, будто не видел несколько недель, но ощущение было именно такое. Сангстер, вспомнив, что нужно начать уже что-то делать, отвёл взгляд и кивнул брюнету на его вопрос. — Слушай, может, просто небо нарисуем? Чтобы не тратить много времени на весь пейзаж, мы нарисуем часть его, мм? — Дилан прищурил глаза, смотря на холст, будто представлял на холсте то, что могло бы получиться.       И снова Томас не стал возражать. Мысли Дилана были правильными, ведь рисовать полностью пейзаж слишком много времени бы потребовалось, а часть его вполне нормально, главное краски подобрать и не запороть всё из-за мельчайшей ошибки, которая может превратиться в огромную проблему, ведь холстов больше не дают, хоть сегодня у них только идёт набросок, а уже завтра нужно будет наносить краску.       Дилан заметил, что Томас с ним и не разговаривает, только кивает, и это слегка расстроило брюнета, ибо он пытался хоть как-то наладить с Томасом отношения. Может, ему просто нужно время? Хотя, может, ему вообще противно работать в паре с О’Брайеном и он делает всё, чтобы просто не разговаривать с ним? Голова темноволосого сейчас была забита почти только Сангстером, хотя она должна быть забита учёбой и на данный момент — частью пейзажа, которую они собрались рисовать. Дилан решил, что просто не будет некоторое время трогать Томаса, не будет его доставать своими вопросами и попытается заговорить с ним только по делу. И ему становилось грустно, что совсем скоро практика в парах закончится, и они с Томасом будут работать отдельно, ведь, когда преподавать назвал их фамилии вместе, Дилан был готов запрыгать от счастья, что судьба дала ему такой шанс, ведь тогда они ещё были друзьями…       Блондин стал аккуратно водить карандашом по холсту, чтобы было хоть что-то похожее на небо. Ничего особенного и не нужно было, чтобы нарисовать небо, поэтому с наброском они закончили. Работать так было совсем не удобно, ибо при такой атмосфере, так ещё и они не договорились о деталях пейзажа, хоть в небе ничего сложного почти и не было, можно было бы и сразу красками рисовать. Преподаватель проходил мимо студентов, расспрашивая про то, что они собрались рисовать, и очередь дошла и до Томаса с Диланом. Мужчина ухмыльнулся на идею парней, сказав, что поступили хитро, но и предупредил, чтобы аккуратно работали с красками.       Томасу хотелось задать вопрос по поводу неба, но даже этого он сделать не мог. И в какой-то степени ему было противно от самого себя, что всё так произошло, что Сангстер сам мучается от своих мыслей о Дилане, что сейчас он не может начать разговор, что не может просто извиниться перед брюнетом. Сангстер глубоко вдохнул воздух и выдохнул, переводя глаза на руки Дилана, на пальцы, которые аккуратно держали карандаш и водили по холсту, потом юноша посмотрел на лицо О’Брайена, его глаза были сосредоточены, а губы поджаты. На щеке брюнета была россыпь родинок, которые хотелось сосчитать. Волосы были в привычном для Томаса беспорядке, и это ему нравилось. Сангстер легонько улыбнулся, смотря на Дилана, а после помотал головой, понимая, что открыто пялится на него, поэтому сразу же отвернулся, продолжая рисовать.       Когда всё закончилось, преподаватель отпустил студентов. Томас собрал всё в рюкзак и посмотрел на Дилана, будто ждал от него, что тот что-нибудь скажет, предложит куда-нибудь пойти, но Дилан ушёл, ничего не сказав. Сангстер, грустно хмыкнув, пошёл в раздевалку, чтобы забрать свои вещи. Скорее всего Томас просто хотел уже помириться с юношей и Томас успел подумать о том, что Дилан обиделся из-за вчерашних слов Томаса. Возможно, что он и наговорил лишнего, но тогда он был просто зол и расстроен. Может, это и не оправдание, но Сангстер точно виноват, что столько времени воротит нос и выпендривается, мол, ему не нужно общение с Диланом, хотя всё было наоборот, Томасу хотелось общаться.       Выйдя на улицу, Томас вдохнул холодный январский воздух и шмыгнул носом. Блондин пошёл на автобусную остановку, потому что пешком ему не хотелось, впрочем, как и всегда. Совсем скоро должен быть автобус, поэтому ждать долго не нужно будет на морозе. Томас достал из кармана куртки телефон и на руки ударил мороз, от которого сразу же холодно стало. Разблокировав телефон, Томас увидел сообщение от Каи. 11:50. Кая — Как дела с Диланом? Вы с ним общались?       Блондин с грустью посмотрел на сообщение, будто в нём и есть весь смысл. 11:59. Томас — Если честно, то нет. Я во всём виноват, потому что сегодня меня столько мыслей мучили. Мне так хотелось с ним поговорить, спросить о чём-нибудь, но мы вторую пару подряд молчим, только он пытается как-то заговорить, и то сегодня он разговаривал только по делу. Я, скорее всего, вчера его обидел, и я бы извинился, но, боже, мне не хватает смелости, я боюсь, что он может послать меня, мол, я сам сказал, что теперь мы будем только одногруппниками.       Белобрысый поднял взгляд и увидел автобус, который подъезжал к остановке. Зайдя туда, Томас почувствовал некое тепло и, может быть, уют, ведь, садясь в автобус, можно сказать, что чувствуешь, будто ты уже дома. Заплатив водителю за проезд, Томас сел на свободное место возле окна. На улице было почти темно, так как темнело быстро, поэтому Сангстеру хотелось как можно скорее оказать дома, в постели, чтобы поспать и отдохнуть, возможно, привести свои мысли в порядок, благо, что ничего не задали на завтра.       Придя домой, блондин снял одежду и пошёл в свою комнату, закрыв дверь. Дома никого не было, и странно, что Авы не было, ведь та должна была уже давно закончить, а мама была на работе, что неудивительно. Сняв рубашку и штаны, Томас надел на себя толстовку и домашние штаны, а после плюхнулся на кровать, кладя руки в разные стороны. Сангстер прикрыл глаза, и у него было такое ощущение, будто он прямо сейчас и заснёт, но телефон на тумбочке резко издал несколько звуков подряд, что заставило Тома резко открыть глаза и взять гаджет в руки. Было несколько сообщений от Каи. 12:05. Кая — Ох, Том, я и не знаю, что мне тебе сказать, ибо ты правда всё усложнил, ведь можно было ещё вчера всё спокойно выяснить и просто что ли договориться… Может, ты напишешь ему? Или завтра поговоришь? 12:08. Кая — И почему ты молчишь? 12:09. Кая — Том, прости, я просто вижу, что Дилан тебе очень дорог. 12:11. Кая — Ты бы видел, как ты вчера о нём говорил, с каким выражением лица, с какой лёгкой улыбкой… 12:13. Кая — Ладно, напишешь, когда сможешь.       Томас нахмурился. Он хотел помириться с Диланом, но не знал, как сказать, да и гордость ему мешала, хоть он давно и признал, что не прав. И он что-то не припоминал, чтобы вчера он с улыбкой говорил о ссоре с Диланом да и просто с улыбкой о нём говорил, он же не мог просто тупо говорить о нём с улыбкой, но порой мысли о нём действительно заставляли улыбаться, тем более из-за разлуки. 12:24. Томас — Извини, видимо, там, где был я, сети не было. 12:25. Томас — И я не думаю, что сейчас время что ли мириться… Просто, блин, я не знаю, как объяснить. 12:25. Томас — И я не говорил о Дилане с улыбкой, так что не придумывай мне тут!       Сангстер откинул телефон, и буквально сразу же тот издал противный звук, поэтому Томас взял телефон и отключил звук, который его начал бесить. На этот раз сообщение пришло от Авы, которая фиг знает, где шляется. 12:27. Ава — Дверь открой.       Томас вспомнил, что закрыл дверь на замок внутри, поэтому юноша лениво встал с кровати и пошёл к двери, чтобы открыть дверь. Открыв дверь, Том увидел недовольную сестру с двумя огромными пакетами. Томас забрал два пакета, как джентльмен, чтобы потом не выслушивать от Авы, мол, Томас даже пакеты не может взять, что он совсем ленивая задница. Светловолосый отнёс пакеты на кухню и стал их разбирать. В них было множество каких-то продуктов, и Томас понятия не имел куда столько всего. ведь холодильник и так забит продуктами. Вскоре на кухню зашла Ава и принялась разбирать второй пакет. — Куда столько всего? — Поинтересовался Томас, доставая продукты из пакета. — Мама сказала, что у нас какие-то гости завтра будут, — девушка шмыгнула носом. — Отдала мне пакеты и уехала куда-то ещё, боюсь, что ещё раз в продуктовый поехала.       Сестра хмыкнула и принялась раскладывать продукты то в холодильник, то на полки. Томас решил пойти в комнату, так как помочь больше он ничем и не может, поэтому пошёл в комнату и завалился на кровать. И снова пришло сообщение от Каи, которая, как казалось Томасу, не отстанет от него, пока они не помирятся с Диланом. 12:31. Кая — Знаешь, Том, как я тебе и говорила, если бы ему было бы наплевать на тебя, то стал бы он ходить за тобой, пытаться выяснить, что произошло, и по какой причине ты игнорируешь его? Думаю, что нет. Ты важен ему, и это видно. Почему ты не хочешь попытаться помириться? Ведь, может быть, совсем скоро будет поздно, поэтому, Том, если ты правда хочешь с ним общаться, то сделай этот шаг. 12:32. Томас — Посмотрим, потому что я не знаю… Я ничего не понимаю! 12:32. Томас — И пойду-ка я лучше спать. 12:35. Кая — Ещё только день, ну да ладно. Чтоб тебе Дил приснился ^^ На следующий день Томас шёл пешком вместе с Авой, ибо мама сказала, что пора обоим и пешком ходить, как бы для здоровья полезно. С Авой они давно не разговаривали о Дилане. Томас давно не слышал подколов в их «радужную» сторону. И Томас сам не понимал, что он хочет. Иногда он хочет отдалиться от общества, иногда чувствует себя одиноким и нуждается в поддержке, но скорее всего так себя и чувствует подросток. И сейчас только Кая могла дать поддержку, сказать слова, которые могли бы как-то успокоить Томаса, подбодрить и ему нравилось это. — Слушай, — подала голос Ава, что Томас перевёл взгляд на неё в ожидании того, что она собиралась сказать. — Тебе нравится Кая?       Сангстер непонятно взглянул на сестру, не понимая всю суть вопроса да и вообще, к чему он сейчас, но юноша решил ответить то, что считал правдой. — Ну да, — Блондин чуть вздохнул и ему хотелось уже оказаться в университете, в тёплом месте. — Она со мной в последнее время всегда рядом и она меня может поддержать.       Блондинка чуть прищурила глаза, но ничего говорить не стала. Придя в колледж, Томас отправился в раздевалку, чтобы отнести куртку. Юноша отправился к аудитории. Сегодня у них последняя пара по практике в парах. Юноша в каком-то смысле расстроился, ведь он хотел помириться, но не было какого-то повода что ли, так как не может же он просто подойти к Дилану и сказать, мол, всё нормально, мы можем общаться.       Томас прошёл в аудиторию и за рабочим местом заметил Дилана, после сел рядом с ним. Сейчас почти третий урок только и зависел от того, как студенты справятся с раскрашиванием работы. И Томас бы предпочёл отдельный урок что ли, ну, или же оставить всех после пар и объяснить, как всё делать. Конечно, Том был уверен, что все знают, как правильно наносить краску, но всё же, стоило бы повторить. Томас не стал так сильно зацикливаться на этом, поэтому чуть расслабился и снова задумался. На этот раз мысли Томаса заняла Ава со своим утренним вопросом, что Сангстер даже растерялся. Так ещё и её взгляд на ответ Томаса запутал юношу ещё больше.       Вскоре зашёл и преподаватель и оглядел всех учеников. Сказав, наверное, уже тридцатый раз, что это последний урок практики в парах, он всё-таки объяснил, как стоит наносить краску. Томас в этот момент посмотрел на Дилана, и они вновь, как оказалось, смотрели друг на друга, что заставило Тома чуть покраснеть и отвести взгляд. Блондин решил пойти за масляными красками, которые находились в аудитории. Раскрашивали здесь редко красками, которые находились тут, так как почти у всех имелись свои, поэтому тюбики с краской были достаточно полными и почти не тронутыми. Томас поднёс краски, и Дилан взял их с рук Томаса, дотронувшись своими пальцами до руки Томаса, на что юноша постарался не обратить внимание.       Томас старался сделать всё аккуратно, ведь он знал, что тот придерется к каждой мелочи и занижает оценку, а оценка идёт обоим студентам и блондин не хотел, чтобы оценка занижалась Дилану, ведь Том видел, как он старается. Томас задумался о том, что рассказывал Дилан в парке, о родителях. С одной стороны подумать, Дилан достаточно сильный в душе и он перестал почти общаться с родителями и теперь занимается тем, чем всегда мечтал. Томас бы скорее всего так не смог, если бы мать была бы против этого.       Нанося краску, Томас заметил, что его рука чуть подрагивает, что заметил и О’Брайен. И, признаться честно, то ему хотелось успокоить, взять за руку, сказать, чтобы он не нервничал, но он не мог. Дилан только тяжело вздохнул и принялся дальше красить. Блондин на секунду остановился, чтобы хоть как-то привести свои мысли в порядок. Дилан посмотрел на одногруппника, но потом сразу же отвернулся, понимая, что это не его дело.       В принципе, Томас заметил, что у них достаточно неплохо выходит и надеялся, что так же подумает и преподаватель. Как понял Томас, то они разделились на две стороны и Сангстер старался подстраиваться под тон, по которому красит Дилан. Конечно. было не очень-то и удобно раскрашивать, не спрашивая друг у друга о том, как раскрашивать, какие тона, цвета, но это спрашивать Томас не осмелился. Глупо? Да. Томас сам знал это.       Прошло скорее всего уже два часа и за это время все должны были закончить. Работой Томас остался доволен и ему хотелось спросить об этом Дилана, но он поджал губы, промолчав. Когда очередь настала Томаса и Дилана сдать работу преподавателю и получить соответсвующую оценку. Сангстер изучающим взглядом смотрел на преподавателя, надеясь, что всё будет нормально. Посмотрев на О’Брайена, то он был полностью спокоен, будто он был уверен в их работе. И преподаватель начал указывать на какие-то маленькие почти незаметные недочёты, что внутри блондин начинал закипать, но виду не подавал, лишь сжал руки в кулак. В итоге преподаватель поставил обоим по отличной оценке и Томас облегчённо выдохнул, будто он ждал этого, хотя он действительно этого ждал. Юноша взглянул на Дилана и тот слегка улыбнулся блондину, что заставило и Томаса чуть улыбнуться краешками губ.       Собрав вещи, одногруппники вышли из аудитории и за всё это жалкое время они до сих друг другу не сказали ни слова, что немного волновало Томаса. Посмотрев на брюнета, Томас хотел что-то сказать, но слов не было. — Что ж, мы с тобой достаточно классно поработали, — Дилан улыбнулся и посмотрел на Томаса так, будто они вообще в последний раз видятся. — Да… — Томас закусил губу и безотрывно смотрел на темноволосого.       После этого Дилан сказал обычное «пока» и ушёл. Томас грустно посмотрел на Дилана и понимал, что скорее всего, ему самому надоело бегать за Томасом, искать с ним какие-то темы, чтобы помириться. Сангстер спокойно пошёл к раздевалке и по пути ему встретилась Кая, которая обняла Томаса и тепло ему улыбалась. Сейчас юноша, как и последние дни, не был в настроении, потому что, признаться честно, он скучал по Дилану. Он ценил общение с Каей, но всё равно это было не то. Девушка буквально после каждой законченной темы искала новую тему и Томас просто сейчас хотел домой, но он понимал, что Скоделарио скоро совсем заговорит Томаса. — Послушай, к нам сегодня приходят гости и мама сказала, чтобы я точно скоро был там, поэтому мне нужно идти, — Томас улыбнулся подруге и обнял её на прощание.       Брюнетка кивнула и последовала по коридорам. Видимо, у неё ещё какие-то дела здесь, ведь по расписанию, так как группа, в которой она учится вместе с Авой уже закончили. Юноша поплёлся домой в этот раз пешком, так как на улице не так уж и холодно было, а до автобуса было ещё около получаса и Томасу было легче добраться пешком.       Сангстер уже поскорее хотел, чтобы наступило завтра, потому что он не любил, когда к матери приходит гости и они почему-то всей семьёй собираются. Томас знал, что он будет молча сидеть и изредка отвечать на вопросы гостей о себе. Конечно, близких друзей у Таши не так много было, поэтому часто только они бывали в гостях или же женщина сама к кому-то уходила, когда у неё был выходной.       Когда Том пришёл домой, то его на пороге встретила Ава и сказал, чтобы он сразу же переодевался, так как гости придут максимум через несколько минут. Юноша закатил глаза и поплёлся в спальню, чтобы переодеться. Томас открыл шкаф и стал смотреть на рубашки. В этот момент в комнату зашла Ава и с серьёзным видом посмотрела на Томаса, а потом на шкаф, смотря на рубашки. И светловолосый напрягся и смотрел с какой серьёзностью девушка выбирала рубашки. Потом она вытащила вешалку с тёмно-синей рубашкой и впихнула её Томасу. — Я не буду её надевать, — Томас закатил глаза. — И вообще, что ты тут забыла? — Помогаю тебе одеться, — блондинка закусила губу и стала рассматривать другие рубашки, — но и поговорить.       Томас тяжело вздохнул и посмотрел на Сангстер младшую, которая с каждым разом капала Томасу на мозги. Он посмотрел на неё вопросительно и ожидал самого разговора. В этот момент по дому раздался стук, что означало. что гости уже пришли. Блондинка молча ушла, оставив Томаса. Светловолосый переодел всё же рубашку, но не синюю, а кремовую. Быстро надев её и заправив в чёрные джинсы, Томас вышел из комнаты и направился в гостиную, где и собирались сидеть все. Юноша оглядел всех и у него случился шок, когда он увидел в гостиной Дилана. Блондин поверить не мог, что он здесь окажется. Видимо. вся жизнь была как раз-таки несправедлива сейчас. Он чуть нахмурил брови и молча смотрел на него. Конечно, взгляд у Дилана был такой же. Вскоре Томаса отвлекла Ава, которая сказала, чтобы он сел рядом с ней, что заставило блондина перевести взгляд и сесть рядом с сестрой.       Миссис Сангстер познакомила гостей с Томасом и Авой, после чего все сели на ужин и родители стали что-то бурно обсуждать. Томас временами поглядывал на брюнета и ловил его взгляды на себе, что не могло не смущать юношу. В такие моменты блондину хотелось просто выскочить из-за стола и выбежать из дома, лишь бы скрыться от глаз Дилана. Но он сохранял спокойствие и сидел, смотря на стол, стараясь держать себя в руках.       Томас никогда и не знал, что мама общается с родителями Дилана, да и сама мама была в курсе о Дилане, даже разговаривала с юношей о нём, поэтому предупредила бы о его приходе с родителями. Сангстер старался сейчас не думать об этом, поэтому молча слушал разговор взрослых и молчал.       Светловолосый поднял взгляд на Дилана, и снова они встретились взглядами. На этот раз юноша задержал глаза на лице О’Брайене и пристально стал смотреть на него, будто принимая вызов игры «Гляделки». Казалось бы, что всё это глупо и странное поведение со стороны Тома, но ему эта ситуация показалась забавной. Лицо брюнета было достаточно серьёзным. — Томас, а как у тебя с личной жизнью? — Поинтересовалась мама Дилана.       Томас вздрогнул от такого вопроса, что заставило его отвести взгляд от темноволосого и посмотреть на женщину. Юноша не понимал её вопроса и слегка улыбнувшись уголком губ смотрел на неё, а позже юноша посмотрел на мать, которая со спокойным лицом посмотрела на сына. Вспомнился их разговор, от чего Томас чуть покраснел и не знал, что ответить. — Ему вроде как нравится одна девушка с моей группы, — Ава ответила вместо брата, улыбнувшись родителям Дилана.       Томас удивленно посмотрел на сестру, не понимая, что она только что сказала. Да, Сангстер говорил, что ему нравится Кая, но он имел в дружеском плане. Блондин мысленно охренел от слов Авы и если бы здесь никого не было, то он убил бы её прямо здесь. Он мысленно сказал себе, что после того, как уйдут гости, то он лично поговорит с ней, чтобы та не распускала слова.       Светловолосый посмотрел на Дилана и у того на лице ничего не было. Родители Дилана лишь улыбнулись и продолжили разговор с миссис Сангстер. В этот момент, Томас, извинившись, вышел из-за стола и направился на улицу, надев куртку. Сейчас ему хотелось подышать свежим воздухом, потому что слишком много за день на него накладывается. Сейчас он старался успокоить злость внутри и постараться хоть как-то привести мысли в порядок. Выйдя на улицу, Сангстер пошёл на площадку, которая была перед домом. И Томас не понимал, почему он так занервничал, уж тем более перед Диланом. Прикрыв глаза, парень чувствовал холодный, но приятный и расслабляющий воздух. Сейчас он находился без шапки, лишь с расстёгнутой курткой сидел и старался успокоить себя.       В какой-то момент Томас услышал шаги, но глаза так и не открывал, посчитав, что это просто прохожий, но вскоре Томас всё-таки открыл глаза и увидел перед собой О’Брайена, который с нахмуренными глазами смотрел на парня. В следующую секунду, Дилан намотал на Сангстера шарф, а после на голову надел резко шапку и натянул её так, что она закрывала глаза. Светловолосый даже вздрогнул, а потом поправил шапку, после чего посмотрел на Дилана, который располагался на соседней качели. Ситуация показалась ему забавной, ведь два дня назад всё было наоборот и это заставило издать простой смешок. — Застегни куртку, идиот, — Брюнет посмотрел на Сангстера. — Не хочу, — Томас сейчас вёл себя, как маленький ребёнок, хоть и понимал, что сейчас его упрямство грозит здоровьем. Ухмыльнувшись, Сангстер перевёл карие глаза на брюнета. — Хорошо, ребёнок, я застегну тебе куртку.       В это мгновение Дилан встал с качели, поднял Томаса с качели за руку, а после застегнул куртку. Блондин даже и не понял, что произошло, но потом на его лице появилась улыбка. Дилан стоял достаточно близко, что немного смущало Сангстера, но сейчас это было не так уж и важно. — Кстати, — Томас наклонил голову набок, смотря на внимательный взгляд О’Байена. — Ты не мою шапку взял.       Томас захохотал и отстранился от Дилана, улыбаясь, показывая свою улыбку. Брюнет закатил глаза, понимая, что Сангстер ведёт себя, как маленький ребёнок. Не смотря на то, в каких отношениях они находятся, оба чувствовали себя так, будто ничего и не произошло, и это странно, но обоим явно было всё равно. — И почему ты ушёл? — Брюнет посмотрел на Томаса. — Из-за того, что сказала Ава? Я заметил перемену в твоём настроении.       Томас не знал, что ответить. Даже если бы он и сказал, что это из-за того, что Ава сказала, то что дальше? Блондин молчал и смотрел на Дилана. Сейчас почему-то хотелось его обнять, что очень странно. — Эм, не знаю, свежий воздух нужен был. — Понятно всё с тобой. Дилан снова сел на соседнюю качели и начал тихонько раскачиваться. Томас чувствовал, что именно сейчас он чувствовал себя так, будто они с Диланом не ссорились и ничего не было. Сангстер улыбнулся, понимая, что сейчас именно тот момент для извинений. Даже если Дилан и не захочет общаться с ним, то тогда Томас просто извиниться за свою тупость и эгоизм. И губы уже разомкнулись для того, чтобы начать говорить, как тут зазвонил телефон в кармане куртки Томаса. Сангстер взял телефон в руки и и ответил на звонок. Дилан слышал только слова Томаса, ведь он сидел рядом. Разговор быстро закончился, поэтому О’Брайен повернулся к парню, смотря на него, приподняв бровь, будто он уже задавал вопрос. Томас тяжело вздохнул, проклиная мамин звонок, потому что из-за него Томас не смог сказать то, что собирался Дилану. — Пошли, нас уже обыскались, — Бросил Томас и слез с качели, идя к подъезду, не подождал Дилана.

***

      За весь вечер Томас с Диланом так и не заговорили при всех, а когда все уходили, то оба просто кивнули друг другу в знак прощания. Томас не знал, что думать и когда смелость его ещё раз так окутает. Когда все ушли, Томас сразу же подошёл к сестре и серьёзным взглядом посмотрел на неё. — И чего ты так смотришь? — Девушка, не поворачиваясь к Томасу, продолжила убирать тарелки. — Я вот просто хочу спросить, какого хрена тебя просили это говорить? К тому же мне Кая нравится, как подруга! — Томас нахмурил брови и смотрел на блондинку. — А чего ты так паникуешь? — Сестра посмотрела на брата весьма спокойным взглядом, будто была уверена в том, что делает и говорит. — Какая разница? Или ты боишься, что твой Дилан начнёт ревновать? Обидеться?       Сестра с вызовом посмотрела на Томаса, который нахмурил брови и поджал губы, понимая, что ждёт девушка. Светловолосый просто ушёл, оставив сестру одну. Зайдя в комнату, Томас сел на пол и зажмурил глаза, не зная, что думать. Он не хотел спорить с сестрой, потому что она всё равно заведет брата в угол. Конечно, Томас сейчас прямо своим уходом сказал Аве, что ему нравится Дилан, как парень что ли, но ему действительно просто не хотелось спорить с сестрой.       В основном Том испытывал к Дилу только дружескую симпатию и то, что ему хотелось быть рядом с ним — тоже по-дружески. Он совсем не понимал чего добивается Ава и что она хочет, чтобы Томас сказал. Что ему нравится Дилан? Это глупо! Он совсем не понимал её и её действия, ведь Томас не лезит в её жизнь со своими мыслями и глупыми догадками. Юноша лёг на кровать и закрыл глаза.

***

      На следующее утро Том пошёл пешком, без Авы. Томас почти всегда ссорился с сестрой и мирились они спонтанным образом, либо не мирились, но просто продолжали общаться, как ни в чём не бывало. Сангстер даже стал сомневаться в словах Авы, когда та извинялась за своё поведение, мол она слишком много болтает языком, и Томас полностью был согласен, что она много болтает.       Придя в колледж, светловолосый отнёс вещи в раздевалку, а после подошёл на всякий случай к расписанию, чтобы узнать, не поменялся ли кабинет в расписании, где у них должна быть пара. Убедившись, что всё по старому, Томас пошёл в кабинет. До звонка было ещё около получаса, поэтому всё же Сангстер решил посидеть в коридоре. Сев на скамью, Томас облокотился на холодную стену, прикрыв глаза.       Мысли Томаса покинули его, а голова была совершенно пуста. Открыв глаза, Томас увидел перед собой Дилана. Вздрогнув и чуть ли не вскрикнул, Томас округлил глаза. Хоть он и сидел напротив Сангстера, но это всё равно его испугало. Темноволосый ухмыльнулся, смотря на испуганного Томаса, но потом перевёл глаза в тетрадь, которая была у него в руках и черкал что-то карандашом. Юноша изучающе начал смотреть на руки Дилана, на длинные пальцы, которые держали карандаш и им он проводил по тетрадке. Подняв глаза, Томас посмотрел на сосредоточенное лицо Дилана. Томас впервые увидел, как О’Брайен немного хмурился, но это всё равно не делало его раздражённым или сердитым, губы были поджаты, а глаза, цвета виски, смотрели на тетрадь. Томас улыбнулся, посмотрев на всё те же растрёпанные черные волосы Дилана. В какой-то момент в голову пришла мысль: как бы Дилан выглядел, если его расчесать и уложить привычную растрёпанную чёлку не вверх, а вниз. Студент ухмыльнулся и потом понял, что открыто пялился на одногруппника. В этот момент Дилан поднял глаза на блондина и их глаза встретились, что заставило Сангстера покраснеть и быстро отвести взгляд, мол это случайность, что он несколько минут смотрел на одногруппника. Брюнет задержался на лице Томаса, смотрел слишком внимательно, а потом снова уткнулся в тетрадку. Хоть парень и не смотрел на Дилана, но он чувствовал, что тот на него смотрит, что заставило его закусить губу и покраснеть. Сангстер посмотрел на тетрадку, в которой О’Брайен что-то старательно писал, но он не видел, что Дилан там пишет, поэтому его просто заинтересовало то, что юноша там пишет, но просто спросить Томас, конечно, не решился.       Прозвенел звонок и Дилан встал, быстро убрав тетрадку в рюкзак и заскочил в кабинет. Томас встретился с Розой в коридоре, поздоровавшись с ней. В последнее время они не общаются, но Томас знал, что Салазар проводит время с Ки и было видно, что она счастлива с ним. Сейчас была лекция, а значит и новая тема, а значит подготовка к следующей практике, только теперь без Дилана. Сангстер, остановившись на секунду, оглядел помещение, ища глазами парту, за которой они обычно вместе с О’Брайеном сидят. Место около одногруппника всё так же было свободно, поэтому, вздохнув, Томас пошёл к месту рядом с Диланом. Посмотрев на него, Томас надеялся, что тот ничего против не скажет, ведь на практике-то некуда было деваться, так как преподаватель сам сказал им работать в паре, а сейчас Дилан мог сказать, чтобы Сангстер отсел от него. Брюнет даже не посмотрел на одногруппника и достал ту самую чёрную тетрадку, в которой он что-то писал. Томас надеялся узнать, что он там всё-таки писал. Он сам не знал, что хотел там увидеть, но ему просто было любопытно.       Женщина начала объяснять новую тему, сказав, что сегодня нужно будет много записывать, а значит — это всё нужно будет выучить, на что все тяжело вздыхали, а кто-то сзади Томаса ругнулся матом, что вызвало у Сангстера лёгкую ухмылку. Томас часто косился на Дилана, точнее на его тетрадь, не понимая, что в ней всё-таки может быть. За десятиминутной писанины Томас чувствовал, как его рука скоро отвалиться, поэтому на немного прерывался, чтобы дать кисти руки отдохнуть, стараясь запомнить при этом все сказанные слова женщины, чтобы потом их записать, но всё же иногда приходилсь смотреть в тетрадь соседа, при этом чувствуя себя жутко неловко, хоть он просто собирался дописать несколько слов, которые не успел написать.       Когда прозвенел долгожданный звонок, Томас посмотрел на весь конспект, а именно на две страницы тетрадки. Вроде не много, но и в то же время много, учитывая, сколько им задают помимо этого предмета. Так как здесь была ещё одна лекция, но уже с другим преподавателем, все студенты поспешили выходить из кабинета, оставив свои вещи. Томас посмотрел на Дилана, который так же вышел из кабинета. Сангстер облегчённо вздохнул, понимая, что он не взял с собой ту чёрную тетрадку. Убедившись, что в аудитории никого не осталось, юноша, закусив губу, потянулся за чёрной тетрадкой.       В самом начале были обычные записи, и Томас убедился, что у Дилана безумно красивый почерк, но он сразу же листал дальше, но дальше всё так же были записи, что Сангстер успел подумать, что Дилан в коридоре просто писал что-то, пока не перевернул страницу и увидел на отдельном белом листке свой портрет. Блондин приоткрыл рот от удивления и неожиданности, так как он ожидал увидеть всё что угодно, но не свой портрет. Томас отвёл от листка глаза, ещё раз проверив, что в аудитории никого нет и надеялся, что сейчас не зайдёт Дилан. Блондина заставило это улыбнуться. Перевернув лист, Томас обнаружил надпись и сегодняшнюю дату.

«Моя голова забита тобой. Пускай хоть какая-то память о тебе останется»

      Сангстер, грустно улыбнувшись, решил, что добавит свою надпись. Может, это глупая, но и в тоже время безумная идея, но Томас решил, что сделает это. Томас взял карандаш и рядом с надписью Дилана начал писать свою надпись.

«Можешь быть уверен, что моя голова забита тобой не меньше, чем твоя»

      После этого Томас быстро закрыл тетрадь, аккуратно положив её на место, поправляя все вещи, надеясь, что Дилан ничего не заметит, почти.