В последний раз

      Настойчивая трель пронзает тишину. Щелчок входного замка, распахиваю дверь, и на пороге вижу тебя. Запыхавшегося, растрёпанного, с шальной улыбкой и с неестественно блестящими карими глазами. Не дождавшись особого приглашения, ты входишь внутрь, захлопывая за собой дверь. В тесной прихожей явственно ощущается древесный запах твоего парфюма с примесью алкоголя. Я морщусь, ты, как обычно, пьян. Хотя я уже перестал удивляться, будь ты трезвым, то никогда бы не пришёл сюда. И понимаю, что согласен принять тебя и такого. Не говоря ни слова, хватаешь за локоть и, привлекая рывком к себе, прижимаешь к стенке, тут же впиваясь поцелуем в губы. Отрываешься на пару секунд, чтобы заглянуть в мои затянутые поволокой глаза, с тобой по-другому не бывает, а потом цепочкой поцелуев проходишься по моей скуле, мочке уха, игриво прикусывая её, оголенной шее. Желание волной проносится вдоль позвоночника и в паху моментально становится горячо. Сердце начинает отбивать ритм в ушах, и контроль над собой летит к чертям. Я подрагивающими пальцами тянусь к молнии на твоей куртке и, нащупав металлический язычок, расстегиваю, нетерпеливо стаскиваю её с тебя и бросаю на пол. Вновь твои губы находят мои. Запускаешь руки под футболку, скользя дразнящими прикосновениями прохладных пальцев по спине и углубляя поцелуй. Ноги становятся ватными, и если бы ты сейчас не держал меня, то я бы точно потерял равновесие. Ты прижимаешься ко мне, ещё больше вдавливая в стену, и я отчетливо чувствую твою эрекцию через плотную ткань твоих джинсов. Твою мать, я сейчас совершенно не в силах тебя оттолкнуть. Нервно тянусь к пуговицам на твоей рубашке и одну за другой начинаю расстёгивать. Когда справляюсь с последней, то, раздвинув полы, наконец-то касаюсь твоей горячей кожи. Стонешь мне прямо в губы, прикусывая нижнюю, и я тут же ощущаю металлический привкус во рту.       Вспышками проносятся в голове картинки про наш самый первый поцелуй. Год назад. Тогда мы всем курсом отправились в турпоход посмотреть на вулкан. На рассвете я стоял на ветру посреди безжизненного поля с виднеющейся на горизонте белоснежной вершиной и любовался видами холмистой степи: на изъеденной глубокими трещинами земле покорно клонились вниз высушенные до желтизны стебли трав и колючек. Ты подошёл совсем тихо, я не слышал твоих шагов, может, из-за разыгравшегося ветра или своей чрезмерной мечтательности. Ты дотронулся до моего плеча, заставляя обернуться и посмотреть на себя. Я поёжился то ли от нового порыва холодного воздуха, то ли ожидая, что ты меня ударишь. Ты пару секунд смотрел в мои голубые глаза, будто решаясь, сможешь ли ты переступить для себя непреодолимый барьер. А затем каким-то бессознательным жестом прикоснулся ладонью к моей щеке и, в следующий момент, не давая уже себе времени на раздумья, склонился над моим лицом, нервно облизнув свои губы, прижался к моим губам. И в это мгновение я перестал воспринимать окружающий мир с его звуками и ощущением времени. Я стал твоим маленьким секретом. Твоей самой пагубной привычкой.       С самого первого курса, как только мы встретились, ты невзлюбил меня. Язвительные смешки, грубые высказывания в мою сторону, издёвки стали постоянными атрибутами моей студенческой жизни. Ты пользовался каждым удобным случаем, чтобы задеть меня, ударить, причём наличие зрителей тебя нисколько не останавливало. Будь то простые студенты-зеваки, или проходящие мимо преподаватели, которые предпочитали делать вид, что ничего не замечают. Я, конечно, не держал в тайне свою ориентацию от окружающих, ты же, в свою очередь, не скрывал своей неприязни и агрессии к моей персоне. Я терпел. Всё проглатывал. Ведь это было единственным способом, когда ты проявлял ко мне внимание, только совершенно не в том русле, в котором хотел я. Каждый синяк, подаренный тобою мне, я мог подолгу рассматривать и, очерчивая пальцами, представлял, что ты оставил мне его в порыве страсти, когда я прогибался под тобой, а не в туалете универа на перемене, когда я случайно попался тебе под руку, и ты смачно приложил меня к кафельной стене. Ты рьяно меня ненавидел. А я до одури любил тебя.       Разворачиваешь меня лицом к стене, вновь прижимая собой, и я ощущаю жар твоего тела. Целуешь в шею сзади, и я на секунду перестаю дышать. Твои влажные поцелуи ощущаются даже сквозь тонкий хлопок футболки. Твоя ладонь проникает под пижамные штаны и белье, скользя по низу живота и паху. Приподнимаюсь на цыпочки и откидываю голову на твое плечо, прикрывая глаза. Облизываю пересохшие губы. Твоя ладонь ритмично двигается вверх-вниз вдоль моего стояка, а кончик твоего языка касается мочки уха. Ты ласкаешь ее и внезапно грубо прикусываешь. Перед глазами давно всё плывёт, слышу только оглушительный стук своего сердца. Мои пальцы тщетно скользят по стене, в поисках за что-нибудь ухватиться. Минута. Две. Шумно и рвано выдыхая, кончаю в твою руку. Перехватываешь меня за талию, но уже через несколько секунд, не давая мне опомниться от оргазма, стягиваешь штаны и белье, вынуждая чуть шире расставить ноги. Слышу звук расстегивающейся молнии на твоих джинсах. — Скажи, что ты хочешь только меня, — хриплый шёпот возле самого уха. — Хочу тебя, — мне остаётся только согласиться. Я всегда капитулирую, когда дело касается тебя.       Размазываешь моё семя по своей эрекции и входишь в меня. Медленно. Заставляю себя расслабиться. Минутное ощущение боли неожиданно воспринимается, как часть самого изощрённого наслаждения, которое мне можешь доставить только ты. Головокружительная наполненность заставляет прерывисто сделать вздох, окончательно потеряв всякую линию мыслей. Ох, да, твою мать. Ещё. Продолжай. Не останавливайся. С каждым твоим новым толчком внутри, медленно тону в тебе, растворяюсь. Тихий всхлип и до боли прикушенная губа. Сильнее бросает в пот. Инстинктивно сжимаю тебя внутри и слышу, как ты шипишь. Целуешь. Двигаешься во мне. Скользишь. Впиваешься пальцами в мои бёдра, сжимая до боли, оставляя синяки. От твоей грубоватой нежности задыхаюсь. Спазм легких. Толчки становятся чаще. Быстрее. Кусаю губы, чтобы не застонать. Царапаю стену. Меня всего трясёт. Знаю, что тебя сейчас ведёт так же, как и меня. И я невольно улыбаюсь. Через несколько минут чувствую, как размашистые толчки становятся глубокими и короткими, и ты утыкаешься мне в шею. Протяжно стонешь и, выскользнув из моего тела, прерывисто выдыхаешь, тут же изливаясь на пол. Прижимаешь к себе. Не отпускаешь. — Я так скучал, — хрипло тянешь, все ещё уткнувшись мне в шею.       Сжимаю челюсть. Что, мать твою, ты делаешь со мной? Проверяешь, как я реагирую на тебя? Без изменений. У меня нет сил сопротивляться. Сжимаю челюсть от безысходности. Несколько секунд не могу выдавить из себя ни звука. В голове полный вакуум. Ощущаю только твои прикосновения, которые раз за разом убивают меня. Разворачиваешь к себе, и я натыкаюсь на расфокусированный, туманный, все ещё полный желания взгляд. Несколько секунд смотришь, а потом на твоём лице появляется улыбка. И я знаю, таким образом ты пытаешься извиниться. Я все ещё не могу отдышаться. Ведёшь кончиком носа по моей скуле, отодвигая мою мокрую прядку белых волос. Я прикрываю глаза. Вновь растворяясь в твоих прикосновениях.       Это все, что у меня есть, связанное с тобой. Моменты. Каждый раз пытаюсь принять хоть какое-то решение. Глубоко внутри зная, что ничего не поменяется. И понимаю, что ты никогда не сможешь изменить свою жизнь из-за меня. Потому что, несмотря на все твои слова, ты не сумеешь жить по-другому. Сколько бы ты времени не просил тебе дать. Я знаю, что этого не случится. Никогда. Я согласился стать твоей маленькой тайной, пагубной привычкой, без всякой надежды на хоть какое-нибудь развитие этих отношений. Я ненормальный! На всю голову. И каждый раз я твержу себе о том, что сегодня был последний раз, когда ты в полумраке исчезаешь за дверями моей квартиры. Оставляя мне лишь витающий запах твоего парфюма и воспоминания. До следующего раза…