Не убью, так сломаю

Холодное темное помещение, тишина медленно окутывала его, лишь свет лампы еле доставал до стен, все, что он освещал — середина. Но вдруг проскочили искры, раздался громкий взрыв и слабый удар об стену. Тишину разорвали болезненный стон, тяжёлое сдавленное дыхание и злой смех, от которого невольно пробегали мурашки по коже. На полу сидел парень лет шестнадцати. Одежда того была грязная и мятая, лицо украшали ссадины, которые прикрывали веснушки, осыпавшие щеки страдальца, а губа была разбита, из раны медленно сочилась тонкая струйка алой крови. Темные кудрявые волосы были осыпаны пылью, кончики их невольно склонялись вниз, тем самым частично прикрывая широко раскрытые изумрудные глаза. — Хэй, К-кац-чан, неужели это все? — Вдруг протягивая руку и хватаясь за одежду своего мученика, спрашивает Мидория, он сжимает черную ткань жилета безрукавки и слегка пачкает ее в кровь, которая проникает сквозь небольшие ссадины. Катсуки так нравилось смотреть на лицо этого чёртового задрота. Как он ненормально улыбался, ожидая очередных ударов, как глаза его нездорово горели, желая получить больше боли. Он просто обожал смотреть на Изуку, когда тот, из послушного и доброго мальчика превращался в жаждущего боли извращенца. Блондин, сверкнув алыми глазами, ударяет того в очередной раз и болезненный стон сменяется на более довольный и продолжительный, который заставлял возбуждаться и не останавливаться на начатом. — Ты думаешь, что это так быстро закончится? Сегодня я точно убью тебя. — Рычит блондин, стягивая с шеи алый галстук и прижимая Деку к стене, не позволяя тому и двинуться. Он смотрит в изумрудные глаза парня, не видя в них ничего, кроме как ярого желания получить больше, гораздо больше чем когда-либо было. — Катсуки. — Вдруг говорит тот и улыбается, слизывая с губы кровь и смотря в алые агрессивные глаза. — Героям убивать нельзя. — Голос Деку становится таким раздражительным, но таким возбуждающим и таким насмешливым, это такая странная, но такая желанная смесь в его голосе, от этого Бакуго лишь кусает того за шею, грубо прокусывая кожу и заставляя из новой раны сочиться кровь, которую он в то же мгновение начал слизывать. — Не убью, так сломаю. — Отвечает герой и прикусывает мочку уха бедняжки Деку, в ответ он получает очередной слегка сдержанный стон, но он уже не в силах сдерживаться, кровь будоражит лишь осознание того, что сегодня ночь отличится от всех тех, что были ранее, ниже живота уже все горит, а стояк до боли упирается в ткань штанов. Катсуки берет парня за шею одной рукой и проводит по укусу пальцем. — Ты же хочешь большего, так ну же, попроси меня. Ведь я так хочу слышать твой жалобный голос, Деку. — Говорит Катсуки и отпускает того, позволяя отдышаться и нормально сказать просьбу. Сам же блондин поднимается и при этом ставит одну ногу на плечо того. — Я жду. Действуй, чертов задрот. — Изуку сглатывает слюну и делает выражение как у бедной собачки, которую лишили чего-то важного для нее. Он дотрагивается до ноги парня и смотрит ему прямо в глаза, приподняв голову. Всем видом он заставляет блондина ещё больше мучиться, осознавая, что его гордость не всегда уместна и что порой лучше помолчать, чем показывать свое доминанство. — Кац-чан, прошу, сделай мне ещё приятнее. Сломай меня. — Проговрил тот и расстегнул пару пуговиц черной рубашки, оголяя ключицы и плечи, показывая все синяки и раны, которые нанес Катсуки, играя с ним в такие игры каждую ночь, нет, каждый день. Блондин же убрал ногу с плеча того, позволяя сделать то, что он сам и захочет. Изуку встаёт на колени и взгляд его падает на стояк, а после и на ширинку. Он аккуратно обхватывает бедра того руками и прикасается зубами к собачке, медленно и мучительно расстёгивая ширинку, позволяя Катсуки не чувствовать этого сдавливающего чувства внизу. Он аккуратно проводит пальцами по ткани и делает тому лишь приятнее, от чего слышит слабое рычание, которое в какой-то момент становится недобрым. Катсуки уже не может терпеть. Он готов уже засадить в Изуку поглубже, но не может. Ждёт, позволяя тому показать всю свою истинную сущность. Парень прикасается губами к ткани, а после чуть отстраняется и стягивает ее. Он слабо усмехается и прикасается к головке, медленно на нее надавливая холодными пальцами. От этого Бакуго лишь прикусывает губу. — Да возьми же его в рот, Деку. — В ответ тишина. Лишь голос блондина слышится в этом месте. Голос Бакуго просто нечто. Даже сейчас он был таким грубым, что хотелось повиноваться, порой лишь совсем ради забавы медля и заставляя того злиться. Парень убирает палец и берет головку члена в рот, слегка облизывая его и обдавая горячим дыханием. Он начинает медленно заглатывать член, но Катсуки уже невтерпежь. Он берет парня за волосы и заставляет того взять во всю длину. От чего на глазах Изуку показались слезинки, но он не останавливался. Он лишь продолжал делать движения взад-впепед, порой проводя по возбужденному органу языком, словно вырисовывая на нем узоры. От таких ласк парень смог продержаться недолго. Он кончил тому в рот и Изуку отстранился, прикасаясь почти оголенной спиной к холодной стене, попутно выгибаясь. Парень смотрел на того уже тускло-изумрудными глазами. Рот был приоткрыт и с языка капали остатки спермы, которую он не смог проглотить. Деку прикасается к губам пальцами, пачкая их в белой липкой жидкости и облизывая их, продолжая смотреть прямо на Бакуго. — Так много… — с лёгкой отдышкой говорит он. — А ведь тебе ещё мало, да? — Блондин же лишь усмехается и присаживается, одним лишь рывком стягивая с юноши рубашку. Парень вдоволь наслаждается телом своего Деку, лишь он может оставлять на этих ключицах раны, лишь он может кусать плечи и лишь он может делать засосы на его шее. Изуку целиком и полностью принадлежит тому, чтобы кто не говорил, как бы он сильно не показывал свою ненависть к этому несносному парнишке. Видя, что Деку также возбужден ,как и он, блондин говорит тому что-то на ухо и улыбается. Парень же, в свою очередь, слабо кивает и поворачивается к тому спиной, слегка сводя лопатки и прижимаясь холодными ладошками к не менее холодной стене. Мидория выгибает спину, показывая все изгибы своего тела. Бакуго же наблюдает, расстягивая удовольствие. Сегодня он вдоволь насладится Деку. Он слегка проводит по спине веснушчатого пальцами, заставляя того сильнее выгибаться и издавать стон, который лишь ласкал слух. Герой медленно опускается вниз и вскоре кладет руку на бедра, слегка сжимая их. Он чувствует как парень дрожит, чувствует, что тому уже невтерпёж, поэтому Катсуки медленно прикасается к ремню и также медленно расстёгивает его, словно мстя за предыдущее. Вскоре ремень был снят, а брюки спущены до колен. Мидория уже не мог сдерживать тихих стонов. По коже пробегал холод, который окутывал все помещение, Бакуго же держал ремень и нагло рассматривал почти чистую спину парнишки, печально, но спина страдала меньше всего, что очень злило героя, хотелось оставить на этой чистой бледной спине пару ран, укусов, тех же самых алых засосов, но единственное, что пока захотелось сделать блондину, так это ударить Изуку кожанным ремнем, оставляя на некогда бледной спине красный след и слыша вновь сбитое дыхание и тихий дрожащий голос «жертвы», который молил, просил больше так не мучить. Катсуки берет Изуку за руки и обвязывает их ремнем, да так сильно, что он начинает слегка тереть, заставляя чувствовать себя немного неудобно. Веснушчатый прикасается к стене уже локтями, он чувствует, как последний атрибут его одежды был медленно стянут, чувствует, как к ягодицам прикасаются горячие руки и как они медленно их раздвигают. Блондин даже и не собирался расстягивать парнишку, он знал, что тот и сам делал это, представляя порой что-то подобное в душе или перед сном. Бакуго резко вводит свой член и чувствует, как парень сжимается изнутри. Мидория стонет лишь громче уже более охрипшим голосом, тело дрожит все сильнее. Юноша начинает движения, с каждым разом лишь сильнее входя в того и задевая простату, от чего партнёр лишь изгибается и покусывает губы, чувствуя приливы эйфории и закатывая глаза. Бакуго кусает его плечи, шею, оставляет на них засосы, даже на самых видных местах, словно желая показать другим, что Изуку лишь его, чтобы каждый знал, когда увидит засос, что он занят. — К-кац-чан, пожалуйста…я хочу поцеловать тебя. — Вырывается сквозь стоны голос Деку. Блондин, словно послушная собака, не собирается перечить его просьбе. Он немного поворачивает голову Деку в бок и целует того, слабо прикусывая нижнюю губу и не сбавляя темпа, от чего Мидория лишь стонет в поцелуй и через какой-то момент разрывает его. Бакуго уже рычит, порой издавая тихий сдавленный стон, он держит Мидорию за ремень, слегка тянет на себя его руки, заставляя его двигаться сильнее, насаживаться на его член. Изуку же совсем не против этого, лишь приятнее полностью чувствовать в себе того, кого он любит. Последний рывок, Катсуки кончает в юношу и медленно выходит, отпуская руки того и в очередной раз кусая спину, не оставляя на ней живого места. Он видит, что парень уже не может стоять на коленях, ноги уже словно не держат. Но видит, что ещё не всё кончено. Герой понимает, что Мидория не кончил и желает ему лишь помочь избавиться от неприятного чувства. Блондин аккуратно прикасается к головке и начинает медленно водить по члену, он уже целует парнишку в спину, шею, не в силах делать укусы. От такого Мидория лишь подрагивает, по коже пробегают мурашки, он приглушённо стонет и в конце концов кончает в руку блондина, тяжело выдыхая и слегка опуская руки. Катсуки помогает тому повернуться к себе, и одной рукой развязывает ремень, откидывая его в сторону. Запястья Мидории были немного стёрты, они были красными и болели, но это того стоило. Эта ночь запомнится надолго. Эта ночь была самой лучшей для них обоих.