Цветущий туман

      Кажется, я ведьма. Конечно, вы мне не поверите. Никто мне не поверит. Но я и не хочу, что бы вы знали. Происходит странное. Я сжимаю руку в кулак, наблюдая за копной тусклых искр, высекаемых из-под ногтей. Такое был в детстве, когда под ночным небосводом я перебирала пальцами шерстяную шаль, и статическое электричество шуршало в темноте. Сейчас иначе. Бенгальский огонек, неконтролируемый, пугающий и опасный Я не знаю, что со мной происходит и куда мне идти. Кто может сказать, в чем причина? Мой друг - запороленная заметка в телефоне, я боюсь, что кто-то ее прочтет, но еще страшнее от мысли, что никто и не узнает. Всегда верилось: необычный дар – это награда. Но когда теплая жизнь с каждым днем летит все ниже с горы, а сосновые иголочки страха начинают пахнуть дымом, быт превращается в ад. Мне страшно.

30.08.2018.

Я перечитала единственную заметку в телефоне. Целый день в наушниках играла одна песня. Вы ее наверняка слышали: веселая, почти ретро, на английском. Я подсчитывала в уме примерный бюджет на ближайшее время. Зарплата в восемнадцать тысяч, конечно, не так плоха для нашей дыры, но съем жилья и незаконный долг в микрозаймовой организации, навешенный ушлыми кредиторами, душил шаткое финансовое положение. Следовало подать в суд, доказать, что я никогда не брала пятнадцать тысяч рублей и проценты, перевалившие уже за пятьдесят – не моя забота. Но как? Паспорт кто-то украл и подделал простенькую подпись. На грамотного юриста средств нет, а бесплатная консультация в интернете принесла лишь головную боль: я собирала документы, писала заявление, но все без толку. Работа шесть дней в неделю с воскресным выходным днем убивала любую возможность волочить свое жалкое тельце по неработающим кабинетам. Коллекторы не заставили ждать и чтобы как-то облегчить положение, я купила сим карту в переходе у мальчишки и сменила прежнюю уютную квартиру на халупу в окраине города. Обветшалый низкоэтажный район из шлакозаливных построек, стал моим домом. Шучу. Так звучала моя легенда. Вернее, ее часть. Реальное положение вещей, увы, гораздо хуже. Но ни одна живая душа мне не поверит. А если поверит… да нет. Проехали. Смена в аптеке закончилась час назад, и сияющий в густом полумраке телефон показывал 23:31. Это значит, что уже больше получаса я сидела на холодной качели, лениво елозя носком кеды по мокрому песку. Слякотная осень в разгаре, воздух отдавал гниющими листьями и влажным холодом. Пора домой. Сегодня, пожалуй, без ужина – совсем нет сил, да и отварной гречкой сыта по горло. Мяса я не ела давно, заменив его рыбой, потому что килограмм минтая обходился мне в девяносто три рубля на оптовой базе, а та же курица редко стоила дешевле ста двадцати деревянных. Проведя замерзшим пальцем по сенсору, я не с первого раза отключила проигрыватель и аккуратно свернула наушники. Ваккумные затычки чмокнули, и слуху предстала приятная тишина, нарушаемая дальними разговорами и шуршанием колес. «Завтра заплачу за жилье девять тысяч, банку отдам шесть. Останется три, на крупах протяну. Еще нужно зайти в паспортный стол и записаться к врачу», - я шмыгнула носом и смочила першащее горло слюной. – «Никак не могу выздороветь, и температура наверняка снова поднялась». По дороге меня встретили привычные спутники: строй из одинаково ржавых и грязных мусорных контейнеров. Даже когда те были пусты, от них несло застоявшейся гнилью. Мигающий после недавнего ливня фонарь демонстрировал нынешнее содержимое – пакеты, бутылки, сломанный унитаз, стоящий еще утром и детский пластмассовый стул без одной ножки. Всегда с интересом рассматривала содержимое небольшой свалки, надеясь то ли найти что-то ценное, то остаться самой среди зловонных завалов. В этот раз я даже остановилась, обратив внимание на стульчик – его спинка, разрисованная тремя клубничинами, как у мебели советских времен, отпечатала грязный след ладони. Наверное, отец семейства выкинул хлам из багажника, параллельно копаясь в машинном двигателе. Вдохнув поглубже и выдохнув погромче, я продолжила путь, краем глаза заметив за контейнерами хлипкую тень. Нутро напряглось, изливаясь в стиснутых с ключами кулаках, но шаг я не ускорила, демонстрируя спокойствие. Однако каждый мой шорох, сопровождался движением за спиной, горло заболело сильнее. Я готова была сорваться, когда тихий голос окликнул меня: - Подожди. Прерывисто просвистев дыханием жара, я обернулась, приготовив ноги к бегу. Тощая фигура вышла из тени, шлепнув босыми изуродованными ногами по ледяной луже. Тело непроизвольно дернулось и руки поднесло к груди. Неужели наркоман? Подошва обуви шаркнула по асфальту, я шагнула назад, сохраняя прежнюю дистанцию. - Лукерья. Сердце ударило в животе. Это церковное имя выбрала бабушка при крещении, оно никому не сообщалось. - Откуда вы знаете? – вопрос слетел с кончика языка, и я прикусила губу, не нужно было отвечать! - Ты не старше двадцати лет и работаешь с деньгами и людьми. Я вижу белую одежду и высокое растение в глиняном горшке, - слова звучали мягко, как летний ветерок, обдувающий скошенное сено. Голос противоречил промозглому вечеру, киселем разливаясь в мыслях. Сморгнув напряжение осеннего воздуха, щиплющего глаза, я припомнила рослый кривой молочай, вопреки всем сквознякам растущий на проходной колледжа. Трудно забыть неказистый комнатный цветок в треснувшем этническом сосуде, ярко отличавшимся стилем в постсоветском пространстве. Каждое утро любого дня, переобувая сменку, я глядела на покрытую налетом пятирублевую монету в плесневелой земле, мечтая поскорее вернуться домой и поспать. Мясистые листья и бахромка на стебле стали символом нелюбви к проклятому месту под названием «Медицинский колледж», который я закончила год назад. - Тебя обманули люди, ты работаешь на чужую жадность и в твоей сумке пустая посуда красного цвета. Но это не главное. Вперемешку с кошельком и другими мелочами, действительно лежал контейнер, не вымытый после обеда. Мурашки заплясали у корней волос, и я отрицательно замотала головой, не понимая как мне быть. Похоже, за мной уже следят! Глаза намокли от подступающих слез, но я лишь сильнее сжала ручку сумки, выстраивая план побега. Человек из тени сделал еще несколько трясущихся шагов к свету, и я успела разглядеть страшные ноги, покрытые алыми рубцами. Казалось, что однажды его окунули в кипяток или раскаленное масло, если и вовсе не содрали кожу, оголив мясо. Костлявые голени продолжали выпирающие коленные чашечки, мелькнувшие под подолом изорванного багрового плаща. Когда его лицо осветил желтый свет, меня скрутил страх, пищевод слипся, все замерло в немом крике. Впалые щеки плотно облепили выступающие скулы, на мгновенье показалось, что вместо глаз зияла бездна, но свет бликанул аметистовым сиянием. Глазные яблоки, словно на выкате, таращились на меня, отвлекая внимание от болезненной сухости потрескавшихся до крови губ и полукруглых обвисших мешков нижних век. Точно ожившая смерть, существо, пыталось еще хотя бы на шаг приблизиться ко мне. Темно-рыжие волосы, сбившиеся в тусклую массу, не доставали до плеч, а острые ключицы, походящие на обучающий скелет из кабинета анатомии, проглядывались из-под тряпья. Жертва голодного мора и пыток, не иначе. Кто он? Зачем он здесь? Коллектор? Слежка?! Живой пример того, что сделают со мной?! Сжавшись в плечах и распахнув рот, я пыталась хапнуть немного воздуха, но легкие отказывались слушаться, выливаясь в кашляющий хрип. Колени пошли рябью, я развернулась и побежала, заслышав, как за спиной грохнулось немощное тело. Брызги лужи разбавили звуки и ветер свистанул в ушах. Он что-то сказал мне вслед, но я не расслышала и бросилась наутек. «Просто наркоман, просто наркоман», - твердила я себе с каждым соприкосновением с землей. Волны разума штормило. Толчки расходились от ног, чуть потряхивали, мышцы напряглись до предела. Я не минула и ста метров, когда в мой разум вклинился густой голос: - Не уходи. Пробило на дрожь. Я схожу с ума? - Я помогу тебе с твоей силой. Я замерла на месте, точно примерзнув подошвой к земле. Клокочущее сердце застряло в горле. Заткнув уши рукой, я попыталась сделать шаг, но чуть не повалилась на пружинистых ногах. ЧТО ЕМУ ИЗВЕСТНО?! В страхе, потерять разум, я обернулась и видела все тот же мигающий свет и тело, лежащее на дворовой дороге. Глубокие лужи в выбитых временем ямах жадно впитались в ткань и волосы. Человек пытался встать, опираясь на руки, но то и дело снова валился в грязную воду. Совсем скоро попытки подняться прекратились, и неизвестный с трудом перевернулся на спину. Грудь, даже издалека казавшаяся костяной клеткой с глубокими тенями под ребрами, часто вздымалась. «Почему?! Как?! Когда я себя выдала?!» - я пыталась заглушить сердцебиение. – «Тут есть камеры? Нет, вряд ли. Может кто-то смотрит за нами из окна? Кто-то подслушивает?» - лихорадочно глазея по сторонам, я не знала что ищу: хотелось мне отсутствия свидетелей или же, напротив, присутствия сторонних прохожих. Но старый двор был пуст. Мои дрожащие зрачки глянули в единственное светлое окно, которое тут же погасло. – «Если кто прознает... И этот человек… Человек ли? Не важно. Вызову скорую, и дело с концом». В конце концов, я подняла взор на низкое небо – там свидетель всегда найдется. Путая мимолетную веру в бога с голосом совести, я выудила из кармана телефон и попыталась набрать «112», но внезапно подушечки пальцев заискрились, пиксели дисплея потеряли яркость, и техника мгновенно нагрелась, обжигая ладонь. Я пискнула, выронила его из рук, и тот громко хлопнул, одарив на прощание дымом с запахом паленой проводки. - Черт! - прошипела я под нос, глядя на тремор рук и редкие искры, разряжающие пространство. – Снова… - Совсем не можешь это контролировать? – Прошептал в голове голос того человека. ТЕПЕРЬ МЕНЯ ТОЧНО СПАЛИЛИ. - Что вам нужно?! – крик прозвучал неестественно, сорвавшись на высокий тон. Тишина ночных дворов нехотя впитала вопрос, отплевываясь начавшейся моросью. Блестящие лужи зарябили, и влажный воздух забрался под куртку. Никто и ничто больше не ответило. Я прижала замерзшие руки к груди и поправила тесную лямку сумки. Тупая надежда кольнула под ложечкой. Что если он действительно может помочь? Пересилив страх, я осторожно вернулась обратно, ступая медленно и осмотрительно. Только посмотрю. Вряд ли он сможет мне что-то сделать. Ведь так? Или нет?.. В конце концов куда бежать? Домой? Нет, найдут. Слоняться по ночному городу? Возможно… Но если некто затеял недоброе, решив засудить за бездействие – ничего не получится. Я помогу и исчезну при первой возможности. Промокшие насквозь кеды встали в полушаге от мужского тела. Дырявые черные джинсы пропускали гуляющий ветер, но холод отступил. ЭТИ глаза. Я оторопела. Необычайный, лиловый белок глаза, разбивали темные круги. Лишь центральный зрачок по центру впитал часть человеческого и реагировал на свет. Несчастный с едва застывшей надеждой в измученном лице изучал меня, и я ощущала чужой взгляд, змеей гуляющий по телу. «Всего лишь линзы», - взмолилась я и рассмотрела ужасающие руки и пальцы без ногтей. Выдрали их однажды с корнем или изуродовали неизвестным образом, подобно ногам, я не понимала. Позабыв о потребности в кислороде, не ведая, что творю, я опустилась на корточки, намочив край длинной куртки. Это он. Нагато. Персонаж аниме. Главарь ужасной шайки двинутых убийц, мечтающий показать всем боль. Это не может быть правдой. Не может! Мне просто кажется! Солнечное сплетение теснило вырывающееся сердце. Не хотелось верить, но верилось. Передо мной лежал настоящий калека. - Ты все-таки вернулась, - игнорируя невыносимое состояние, прошептал мужчина. В душе что-то звякнуло, тренькнуло и оборвалось, ослабевшие ноги попытались податься назад, но получилось лишь выйти в полуприсяд и опуститься вновь. Его обветренные уголки губ на мгновенье приподнялись. Секунду. Он… добр? Я не вижу и намека на желание причинять боль другим, не различаю жажды крови или идеи всемирного порабощения. Или опытные шиноби мастерски скрывают намерения? Этот взгляд… он точно после беседы с Наруто. Не наблюдая в сложном узоре дождевых кругов зрачка злобы и ненависти, я громко сглотнула. Очень странно. - Кто вы? - Надеюсь, что тот, кто все еще имеет право называть себя человеком. Пытаясь переварить услышанное, я спрятала руки в складках одежды. Если вдруг ошибаюсь или сошла с ума, ни один человек на этой планете не должен видеть странных искр из пальцев, сыплющих в неподходящий момент. - Я вызову скорую. - Ваших лекарей? Не стоит. - Как такое… - я запнулась, испугавшись продолжить вопрос. - Ты ведь не меня боишься, - человек сморгнул нарастающую дождевую каплю с ресниц, - а себя. От переизбытка адреналина меня замутило. Когда я себя выдала? Ну когда?! Как меня нашли?! Я делала все возможное, что бы ограничить связи и общение. Не может же он и вправду, быть персонажем воплоти?! Может существо из Ада? Мученик, посланный потусторонними силами? - Я могу научить тебя. «Чему?» - ком в горле не дал мне произнести и слова. - Ты сможешь больше не бояться. Тебе не хватает контроля. Я молчала. Он тяжело выдохнул. - Прости. У меня нет больше доказательств. - Что еще вам известно? – я мерзла, глядя как незнакомец лежит на мокрой дороге. - О чем? - Обо мне. - Я сказал недостаточно? – он вновь едва улыбнулся. - Как вас зовут? – Я решила подтвердить страшную догадку, но меня пронзил внимательный взгляд. Кажется, вопрос оказался лишним. Страх с новой силой стянул органы, но вместо ответа человек попросил протянуть одну ладонь. Я засомневалась. - Подобных тебе в этом мире называют ведьмами, - зарубцевавшаяся рука все еще висела в воздухе. - В этом мире? - Да. Дождь разразился с новой силой. Непослушные пряди прилипли к моим щекам. Мокрая, обтянутая кожей кисть осторожно коснулась моей дрожащей руки. Меня прошибло током, а после мрак на секунду развеяли привычные, пугающие искры у подушечек пальцев. Тут же одернув руку и шлепнувшись на асфальт, я разинула рот. Неужели… и правда ведьма?