Непогрешимая судьба

Мэй в любимой растянутой футболке перебегала от плиты к компу и ещё успевала рассматривать раскрасневшуюся, как от аллергии, руку. На внутренней стороне кисти выступили узорчатые контуры. Длинк. Звук нового сообщения отвлёк от раздумий. Мэй запрыгнула на табуретку возле компа и сердито зашипела. Надо ж было приземлиться на собственные волосы! Прочитав сообщение, она поджала губы и кончиками пальцев постучала по столу. Несносный Энтони! Как обычно даёт исчерпывающий ответ. О чём бы ещё поговорить? Она оглядела кухню. Форточка нараспашку, разделочный стол завален посудой после готовки, на сковородке что–то шипит. Подозрительно шипит. «Чёрт!» Мэй бросилась переворачивать котлеты. Длинк. Руку пронзило знакомое покалывание. Мэй уже привыкла к такой реакции на сообщения Энтони и лишь посмеивалась про себя, но недавно появившиеся контуры татуировки заставили её задуматься: «Вдруг он мой соулмейт?» Энтони: Вот что у меня недавно появилось. У тебя случайно нет такого же? Мэй впилась глазами в прикреплённое фото и разочарованно вздохнула. Он сфотографировал лишь кисть руки. Вот противный! Лучше бы прислал своё лицо. Стоп, что у него на руке? Мэй увеличила размытое изображение и тихо вскрикнула. Длинк. Энтони: Эй, ты где? — Ничего, подождёшь, — буркнула она себе под нос, бросая взгляды то на экран, то на собственную вытянутую руку. Длинк. Энтони: Ау! Мэй: Жж Здесь я. Мэй: Прости, руки трясутся. Энтони: Ну? Мэй: Что? Энтони: У тебя есть рисунок? На руке. Прежде чем ответить, она побежала за телефоном. К счастью, он обнаружился на тумбочке в коридоре. Энтони: Мээй! Мэй: Да. (фото) Энтони: Чёрт! Да ты, похоже, моя половина) Не ожидал. Мэй: Угу, я тож. Энтони: Надо срочно встретиться.

***

Перед тем, как войти в кафе, Мэй посмотрела в ближайшую витрину и придирчиво поправила заколку с большим белым цветком — опознавательный знак для Энтони. Она просила его скинуть свою фотографию, но он сказал, что не хочет портить первое впечатление: «Зачем, всё равно же увидимся. Узнаешь меня по букету белых лилий. Ты вроде их любишь». Она толкнула стеклянную дверь. Светильники в форме колокола висели на проводах разной длины. Её взгляд бродил по ним, как по лесу, и лишь потом переключился на сидящих за столиками людей. Девушка с планшетом, парень с чашкой кофе, мужчина, читающий газету. Букет белых лилий как дыра в одном из столиков, но кто же его принёс? Незнакомец прятал лицо за книгой. У него были жёсткие, тёмные волосы, плечи обтягивала мрачная кожаная куртка. Он сидел, расставив ноги в потёртых джинсах, и Мэй это покоробило. Значит, она полдня наряжалась, стащила мамины тушь и блеск для губ, а он даже не потрудился надеть нормальный костюм! Кто же так готовиться к встрече со своим соулмейтом? Незнакомец будто почувствовал её взгляд и опустил книгу. Сердце Мэй ухнуло вниз. Сквозь тёмные очки на неё смотрел мужчина лет… Она не умела определять возраст взрослых, так что не могла сказать, сколько ему лет, но он был мужчиной. Молодым, но мужчиной. Она инстинктивно сделала шаг назад. — Мэй? — наконец, спросил он. — Да уж… Не ожидал, что ты ещё школьница. Краска прилила к её щекам. — Простите, мне надо идти. — Да ладно, я пошутил. Чего такая обидчивая? Садись, раз пришла. Она присела на краешек стула. — А вы… вы точно Энтони? В горле стоял ком. Они год общались на форуме для художников. Энтони рисовал нежные пейзажи и подписывал их строчками из стихов. В личной переписке бывал нетерпелив, но она всё равно не представляла его таким… таким грубым. — Да, в интернете я Энтони, — он слегка поморщился. — Но в жизни предпочитаю зваться Тони. И давай перейдём на «ты». — Хорошо, Тони, — Мэй разглаживала оборки на юбке. — Покажешь свою татуировку? — Пожалуйста, — он закатал рукав. — Тогда и ты покажи свою. Бледный контур на её руке успел смениться чётким рисунком — яркие линии складывались в дракона. Мэй, затаив дыхание, сравнивала их с татуировкой Тони. Получалось то же самое, никаких отличий. В школе говорили, что татуировка каждой пары уникальна, как характер отдельно взятого человека. Тони коснулся её руки, и татуировки засветились алым. Мэй отдёрнула руку и трясла ей с таким отчаянием, будто пыталась сбить пламя. «Она не должна была активироваться, ещё слишком рано!» — Ну, здравствуй, моя судьба, — хмыкнул он. Судьба. Это слово пронзило грозным холодом. Как не старайся, против неё не пойдёшь. Соулмейтство на всю жизнь. Если откажешься от своей половинки, судьба накажет тебя смертью. Татуировки активировались, но где же любовь? Мэй, как ни старалась, не могла найти в своей душе хоть каплю любви. В книжках писали, что когда находишь своего соулмейта, появляется лёгкость. Сердце начинает биться чаще и хочется взлететь, но Мэй лишь ощущала страх. Он как ветер, бил ей в лицо, подталкивая к краю обрыва. — И что теперь делать? — растерянно спросила девочка. — Что-то заказать и нормально поговорить, я полагаю. Что будешь? Диалог с Тони больше напоминал поединок фехтовальщиков, Мэй когда-то ходила на эту секцию. Он задавал провокационные вопросы, едко шутил и колол сарказмом больнее острия шпаги. Девочка не всегда могла понять, шутит он или говорит серьёзно. К примеру, он заявил: — Слушай, а, может, пойдёшь за меня замуж? В мусульманских странах брачный возраст с десяти лет, а тебе уже четырнадцать. Ни малейшей искорки смеха не было в его голосе, и губы оставались прямыми. Жаль, очки скрывали глаза. — Ты ведь шутишь? И, пожалуйста, сними очки. — Почему сразу шучу? — Он небрежно задвинул очки на лоб. Глаза у него оказались глубокими, тёмно-серыми и абсолютно непроницаемыми. — Давай прямо сейчас поедем к твоим родителям, — он решительно встал из-за стола. Мэй залепетала, что хочет закончить учёбу, но Тони сел обратно и звонко рассмеялся. — Ха-ха-ха! Ну, конечно, я пошутил! Она буркнула, что ей не нравятся такие шутки, на что он без тени улыбки ответил: — Ты просто очень мило краснеешь. Мэй казалось, что до этого она не краснела. Тони раздражал своей способностью увиливать от вопросов. Она пыталась узнать, чем кроме рисования он любит заниматься в свободное время, о его родителях, но он отвечал в духе: «Не уверен, что это стоит знать школьницам». Подкалывал как мог. Но кое-что ей удалось узнать. Тони двадцать пять. В школьные годы он не любил учиться, взялся за ум только ближе к выпускному классу. Закончил университет, но работает не по специальности — открыл с другом автомастерскую. Водит мотоцикл. Уже без всяких шуток он расплатился в кафе, и они пошли гулять. Мэй прижимала к груди букет лилий. В них было удобно прятать лицо. Посетители и персонал кафе провожали пару любопытными взглядами. «И никакая мы не пара, — девочка сердито вскинула голову. — Но мы и в самом деле выглядим странно». Она доходила Энтони до плеча. От его повседневного прикида веяло мрачностью, а Мэй в белой блузке и розовой юбке напоминала розочку на торте. На прогулке он вёл себя вполне сносно: купил ей мороженое и не мешал кормить лебедей, а потом вдруг заговорил серьёзно. — Соулмейтство — это очень неожиданно, но судьба никогда не ошибается. Нам следует получше узнать друг друга. «А если в этот раз ошиблась?» Ни белые лилии, ни круасан вприкуску с горячим шоколадом, ни мороженое не могли скрасить разлившуюся внутри горечь. «Соулмейт — это любовь на всю жизнь, родственная душа, с которой вы идеально подходите, которая примет вас любым. Вы будете так любить друг друга, что вам захочется быть вместе каждую минуту, и природа только помогает в этом. Соулмейты не могут находится на расстоянии N километров друг от друга. Это примерно площадь одного города». Так писали в школьных учебниках, и Мэй верила в родную душу, которая однажды сделает её счастливой. Тони не казался ей плохим человеком. Она понимала, что он, возможно, не виноват в том, что такой холодный и саркастичный. Она даже была готова оправдать его. Мало ли, что было в его жизни — плохие отношения с родителями, смерть близкого человека или ещё что. Но знать, что Тони дан ей на всю жизнь, и этого не избежать, было невыносимо. Она должна любить его, а внутри пусто. Она должна понимать его с полуслова, но почти каждая его фраза — загадка для неё. Неясно, что он чувствует, когда пристально смотрит на неё, и чувствует ли? А, может, это что-то из раздела «не следует знать школьницам»? Мерзкое и ужасное, как в фильмах для взрослых? В нём есть что-то притягательное. Дьявольски, опасно притягательное. Усмешка, иглы волос, к которым хочется прикоснуться, чуть хрипловатый голос. Но при этом он невероятно чужой, будто с другой планеты. Вечером родители спрашивали, не заболела ли она. Мэй надела кофту с длинными рукавами, чтобы спрятать татуировку, и почти не ела за ужином. Её бил озноб. Вопреки обыкновению она не стала садиться за компьютер. Тони позвонил сам. Пошутил насчёт родителей, спросил, как дела, и нормально ли она добралась домой. Мэй вышла на балкон, чтобы домашние не могли её услышать, и побыстрее свернула разговор: «Извини, я очень устала». Это было почти правдой. Всю ночь она проворочалась с боку на бок, а утром села на велосипед и проехала мимо школы. «Если про любовь с первого взгляда ложь, то и про расстояние тоже?» — думала Мэй, упрямо раскручивая педали. Она мчалась вперёд, разрезая потоки встречного ветра. Вскоре их городок остался позади. Затекали ноги, и тогда Мэй крутила педали стоя. Быстрее, быстрее, чтобы пронзить насквозь лазоревое небо! Подальше от лживых улыбок и школьных учебников. Она слишком поздно заметила, что отказывает рука. Свет татуировки просачивался сквозь одежду и жёг изнутри как огонь. Мэй вместе с велосипедом упала в придорожные кусты. Мимо, подняв тучу пыли, пронёсся грузовик. Боль тонкими нитями проходила через всё тело, непрошенные слёзы покатились по щекам. Отказ от своего соулмейта — смерть. «Наверное, он сейчас чувствует мою боль», — вспомнила Мэй ещё одну особенность соулмейтства. Татуировка светилась кроваво-красным. Мэй кое-как достала телефон из кармана джинсов и замерла. «Значит, просто так Тони мне не нужен, а как беда…» Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от нового спазма, и разблокировала экран. Пять пропущенных вызовов, и все от Тони. Мэй улыбнулась сквозь слёзы. Телефон завибрировал, и она ответила на звонок. — Где тебя черти носят?! — выругался Тони и добавил встревоженно: — Ты там жива хоть? — Да, я на трассе за городом. Она объяснила на какой трассе, и закрыла глаза. Солнце гладило её своими тёплыми лучами, навевая нежные, как пейзажи Энтони, сны. Мэй чувствовала его приближение. Оно отзывалось в каждой клеточке тела. Отходила боль, улучшалось самочувствие и жар отступал от руки. Она встала, чтобы не напугать Тони, и принялась осматривать велосипед. Тарахтение мотоцикла она услышала издалека. Тони резко затормозил и бросился к ней, и вот она уже сидит у него на коленях. «Наверное, это странно смотрится со стороны, — думала Мэй. — У обочины стоит мотоцикл, а на нём сидит парень с девчонкой на коленях». Но сейчас её это совсем не волновало. Она искала слова извинений, пыталась объяснить, но он будто и без этого всё понял. — А с чего ты взяла, Солнце, что любовь должна возникать из ниоткуда вместе с татуировкой? Я читал, что любовь приходит через много лет брака, а то, что якобы возникает с первого взгляда — лишь влюблённость или влечение, симпатия, но никак не любовь. Сама посуди, с чего ей взяться? Что можно узнать о человеке за один только взгляд? Что он красивый? Но одной привлекательности мало для любви. Я не говорю, что любить надо за что-то. Нет, но любовь возникает, когда проводишь с человеком время, вместе с ним преодолеваешь трудности, учишься терпеть его недостатки. Это нормально, что мы пока ничего не чувствуем к друг другу. — Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — тихо спросила Мэй. После сегодняшних событий в ней что-то шевельнулось. Хорошо было сидеть у него на коленях и смотреть на залитую солнцем дорогу. — Почему же совсем? Ты мне нравишься. Красивая и светлая, как фея. Знаешь, я тут размышлял о судьбе. Она действительно лучше знает, что нам нужно. Я, например, всегда думал, что мой соулмейт будет яркой и страстной, а ты… Дай угадаю, мечтала о принце? — получив утвердительный ответ, он продолжил: — Не сведи нас судьба, мы нашли бы людей, похожих на наши мечты, и были бы несчастны. — Почему же сразу несчастны? — спросила Мэй в его манере, хитро прикрыв один глаз. Он молча взял её за руку. Кисть к кисти, татуировка к татуировке. «Какие разные у нас руки», — подумала Мэй. У неё белая, тонкая, почти прозрачная — у него крепкая и загорелая. Но, может, так и должно быть? Недаром говорят, что противоположности притягиваются. — А какая она из себя, эта судьба? — Мне нравится представлять её богиней, как древние. Мэй ехала домой с твёрдой уверенностью, что у них всё будет хорошо.