Спасут меня лишь твои руки и сигаретный дым

Вам, скорее всего бывало плохо душевно, не так ли? Так, что даже после сорванного горла кричать ещё больше хочется... Юнги не ходит на работу уже недели две, отвечая на звонки коллег: "Без меня справитесь... Да и вообще похуй". Он выходит из своей зоны комфорта(квартиры) только за фастфудом, вроде сухой лапши, хотя чаще за таблетками. Ведь ест он раз в 2 дня, и то если ему напомнит кто по телефону. Сначала он сидел в соц-сетях, играл в игры на телефоне, смотрел полюбившиеся ему (и ещё кому-то очень важному) фильмы... Но теперь Юнги лежит дни напролёт в комнате, с закрытыми шторами и не думает больше ни о чём, он пуст. Так, что теперь не различить день или ночь. Прошло не так уж много времени, но в силу и без того отсутствующего жирового слоя, кожа теперь обтягивает кости слишком сильно, тату на ключице будто дыра чёрная прогнившая, а рёбра видны как никогда. Ужасно. Это невероятно ужасное зрелище. А вчера вечером... Юнги собирался на улицу, за таблетками для пищеварения, потому что выворачивает постоянно, но уронил маленькое зеркало, осколки которого задели бледную нежную впервые. Почему-то от боли и вида капель крови на коже стало легче. Сумасшествие. Сегодня утром осколок снова рассёк запястье, а может даже и не один раз... Юнги не помнит. Он мало что помнит из прошедших нескольких дней. Хотя помнит стук в дверь, где-то на неделе. Но тогда лишь повернул голову в сторону двери, всё также лёжа на кровати и не вставая. Слишком много слабости Мин себе позволил. В тот день самый проклятый день он ревел, кажется, без остановки, а потом просто слёзы закончились, и теперь вместо них кровь по запястьям течёт. Слабак. Так называет себя Юнги. Называет так потому что не нашёл...Он правда искал своё родное довольно долго. Бегал по ледяным улицам, звал, кричал, казался всем сумасшедшим... Но Тэхёна так и не нашёл. Наверное Мин правда слабак сумасшедший. И от чего тот не ставил адреса? Было бы намного проще. Хотя теперь Юнги плевать. Он потерял. Быстро нашёл, но также быстро потерял. Мимолётно, но так больно... Невыносимо. Юнги лежит на кровати и смотрит на свои холодные пальцы, те будто чужие. Он ведёт взглядом далее: бледная кожа, запястья рассечены пятью грубыми царапинами, одна из которых слишком глубокая... ещё дальше - белая, хотя нет, уже серая футболка, еле прикрывающая нежную кожу на рёбрах; потом чёрная постель; тумбочка, а на ней письмо. Раньше бы Юнги снова рыдать начал, но теперь он смотрит слегка приоткрытыми глазами, а взгляд его безэмоциональный и абсолютно пустой. Он смотрит долго, не моргая, от чего глаза щипать больно начинают, напоминая Мину, что он всё ещё жив, и он опять закрывает их, снова погружаюсь в сон, пока в очередной раз не проснётся в холодном поту: Ему всё чаще снится, как он глубокой ночью едет по городу. На улице странно пусто, безлюдно абсолютно, но огни светофоров горят, как и манящие вывески магазинов. Внезапно руль выскальзывает из рук, а машина крутится на заледеневшем асфальте несколько раз врезаясь во что, мерзко скрипя колёсами в сопровождении оглушительного сигнала. Вокруг всё в перемешку: огни города, круговорот осколков, капель ранее стоящего на панели чёрного кофе, крови...Всё это рисует грязные узоры перед глазами, пока автомобиль не сбивает кого-то, оставляя на капоте алый след, что смешан с растаявшим снегом, снежинки которого ещё мгновение назад кружились в ночном небе... Юнги с окровавленным лбом, в шоковом состоянии, абсолютно не ощущая боли, выбегает из собственной машины и видит тело в трёх метрах от себя, освещённое фарами. В луже крови лежит знакомый. родной. тот, без кого невозможно жить... Хочет подбежать, позвать на помощь, но резко вокруг тела толпа людей появляется, а некоторые из них с камерами и вспышками... Раз. Камера направлена на Юнги. Два. Щелчок вспышки. Три. Кровь вокруг. Четыре. Белый ослепляющий свет. И на счёт пять Мин лежит на кровати, среди чёрных простыней, весь в поту и с нежеланием жить.