Три факта о Гарри Поттере, о которых не знает общество

Если завтра не наступит Я сижу на скамейке, возле музея современного искусства Тейт, смотрю на мост Миллениум, а осенний дождь напоминает, что пора купить новые перчатки. Вспоминаю, как мы пришли сюда первый и последний раз. Тогда также была осень и лил дождь, после победы над Сами-Знаете-Каким-Придурком, после всех дел, мы встретились здесь, чтобы договориться об обете молчания. Причиной нашей тайной встречи стала ночь запретной любви, когда от нас ушел Рон. …В тот холодный вечер, после ухода Рона, я был раздавлен и моя решимость победить Его иссякла с каждой минутой. Во мне шла противоречивая борьба чувств долга и желания жить. Друг однажды предавший меня, сделал это снова. Мне было жаль себя, мне было жаль Гермиону и мне было жаль моего друга Рона. Себя, потому что я уродился с самой тяжелой судьбой, в котором мне отводилась роль защитника, мученика, героя в одном лице. Порой я думал, что лучше бы я родился магглом. Возможно тогда мои родители и крестный были бы живы. Сам я был бы беззаботным парнем, в мыслях которого были бы только девушки или спорт. Смотря как моя жизнь сложилась бы. Тем не менее, я волшебник, я чертов Гарри Поттер, и у истории нет сослагательного наклонения. Жаль мою дорогую Гермиону, потому что ей выпала участь быть «мозговым центром» нашего трио. Так любил говорить мой недруг Драко Малфой, который не без моей помощи стал успешным бизнесменом и уже не так брезгует маглами, решаясь на самые рискованные деловые сделки и при этом выходит победителем при деньгах. Будучи моим другом Гермиона была грязнокровкой номер два, сразу после меня, соответственно мишенью для Него. Пока я на свободе, она может дышать свободно. Свободно, но с примесью чувства страха. Свободно, но с оглядкой назад. Подросток с психологическим возрастом за двадцать пять и с мозгами за тридцать. Моя Гермиона была не просто умной ведьмой последних пятидесяти лет, но и мудрой. В глубине души она знала, что Рон вернется так или иначе. Однако, его вторичное предательство создала в ее душе зерно сомнения, так ли Рон хорош, как она представляла себе. Он ли любовь всей ее жизни и сможет ли она провести рядом всю свою жизнь. Жаль моего друга Рона, который оказался слабее духом, чем грязнокровка и полукровка. Жаль, потому что несмотря на сладость победы, женитьбу на Джинни и общей семьи, в душе я его не принял назад. Душа нашей дружбы осталась там за стенами Хогвартса, в воспоминаниях о наших совместных приключениях. Сейчас мы семья, мы друзья, но я не могу сказать, что доверю ему свою жизнь или жизнь моей семьи. Рон взрастил во мне сомнения о нашей с ним дружбе, когда ушел. Потом случилась эта ночь. То что мы сделали тогда, был отчаянным желанием прожить жизнь, почувствовать ее вкус и успеть насладиться ею. Казалось на короткое мгновение ужасы войны остались за стенами нашей маленькой затертой палатки. Гермиона тихо проплакала на своей кровати всю ночь. Я лежал с открытыми глазами, из которых капали на подушку, безмолвные доказательства боли и утраты. Я был мужчиной и я не мог заплакать в голос также, как моя подруга. У меня не была права страдать и упиваться чувством предательства. Посему оставалось просто лежать и смотреть на потолок, пытаясь заглушить боль от ухода моего лучшего друга. Вскоре мы собрались в Годрикову Лощину, потом нас чуть не сожрала Нагайна, а Волдеморт чуть не исполнил свою заветную мечту. Наши чувства накалились, мы были на волосок от смерти. Понимание этого бухнула в голову, так что, как только мы оказались в нашей палатке подальше от Его Величества Мистера-у-меня-самый-крутой-не-до-нос Волдеморта напились виски. Голова кружилась, адреналин все еще циркулировал в нашей крови. Гермиона взмахнула палочкой и заиграла веселая музыка. Давай Гарри, отметим еще одну удачную для и неудачную для Сами-Знаешь-Кого встречу. Ты чертов везунчик, мой друг, — сказав это Гермиона хихикнула по девчачьи и отобрав бутылку сделала глоток прямо из горла. Я сидел на стуле на нашей маленькой кухне, голова кружилась и радость от того, что мы живы переполняло всего меня. Предупреждаю Вас мисс, что не владею заклятием от отдавленных ног, так что держись. Мы закружились в непонятном танце, хватаясь за плечи друг друга. Ты видел его лицо в том момент, когда он понял, что снова облажался, — хихикала Гермиона, заваливаясь то в одну сторону, то в другую. А ты видела, лицо его змеи, когда она поняла, что она осталась без ужина, — вторил ей я, отчаянно стараясь держаться на двух ногах. В голове был туман, а в мыслях легкость, словно я был под Империо. Мерлином клянусь, более глупого вида я не видела никогда, — продолжала потешаться она, при этом не забывая делать глотки виски. Музыка давно стихла, виски закончился, а мы все стояли на старой кухне, в объятиях друг друга. Уровень алкоголя в нас просто зашкаливал, учитывая нашу диету за последнее время. Виноват ли алкоголь или тусклый свет комнаты, но ее раскрасневшееся лицо, ее пушистые волосы, ее теплые руки на плечах отчетливо врезались мне в память. В какой-то миг посмотрев ей в глаза, я словно увидел ее в первый раз. Мы столько лет были друзьями, а я увидел ее только сейчас. Поддавшись порыву я невесомо прикоснулся к ее губам. Они были с горьковатым вкусом виски, и сладковатым вкусом котлокексов, которыми мы закусывали. Краем сознания я понимал, что этого не должно быть и что это неправильно. Это ведь Гермиона, она мне как сестра. Гермиона меня не оттолкнула, только застыла с закрытыми глазами и подалась вперед, целуя меня в ответ. За плечами был слюнявый и горький поцелуй с Чжоу и целомудренные поцелуи с Джинни. Эти поцелуи были полны страсти, отчаяния и любви. Любви полной горечи и сладости. Мы утонули в этих поцелуях, жадно и крепко прижимаясь к друг другу. В порыве страсти я начал срывать с нее кофту, руки дрожали, но я продолжал обнимать ее и ласкать ее тело. Это был мой первый раз, также как и ее. Мы были вместе три дня и ночи. По утрам я просыпался утопая в ее густых и пушистых волосах, с желанием вновь очутиться в ней и вновь почувствовать тот фейерверк чувств. Мы забаррикадировались от всего мира. Мы много говорили и много занимались любовью. Затем пришла лань Снейпа, вернулся Рон и по молчаливому уговору мы сделали вид, что между нами ничего не было. Вот я сижу в парке и жду ее прихода. Я не знаю, чем была та ночь для нее, но для меня она была и есть временем, когда завтра от нас далеко. Время, когда есть я и она. Время нашей недолгой, но искренней любви. Гермиона, как человек знающий больше о маггловском мире, пригласила меня сюда. Она вышла из-за угла в длинном сером пальто, с натянутым воротником и черным зонтиком. Когда она подошла ко мне, я почувствовал запах маггловских сигарет. Я знал, что она курит с тех пор, как все закончилось. Каждый из нас пытался спастись от последствий по своему, Джинни к примеру ударилась в готовку, чем не попытка уйти от реальности. Ты пришел раньше. Как у вас с Джинни дела? — слегка охрипшим голосом спросила Гермиона, присаживаясь рядом. Рядом, но все же далеко, словно она пыталась провести черту между нами. Я также поздоровался с ней, следуя общепринятым нормам. Откровенно говоря, на тот момент, мне хотелось действовать. Сказать, что возможно, эта была не просто ночь отчаянной любви, но и чего-то большего. Но я не смел. Она девушка моего лучшего друга. Она мой лучший друг. Каждый из нас хранил тишину. Молчание, которое установилось между нами в этот момент, можно было резать ножом. Она ждала, когда я начну разговор, однако мне не хватало решимости озвучить свои мысли. Я не скажу, что это было ошибкой. Мы нуждались в этом тогда. Я не жалею ни о чем, тем не менее нам нужно забыть об этом. Ты любишь Джинни, она любит тебя. Я люблю Рона, он любит меня. Это все война, Гарри. Просто война, — тихо закончила она, нервно комкая черные перчатки. Наши руки лежали рядом, едва касаясь. Ты действительно этого хочешь, Гермиона — твердо спросил я, отчаянно желая, чтоб она сказала нет. На какой-то миг я подумал, что она вот развернется ко мне лицом, скажет, что она на самом деле любит меня, а не его. Да. Да я действительно хочу этого. Гарри ты сильный, ты умный, несмотря на свою ленивость. Ты Гарри Поттер. Он, он просто Рон. Я ему нужна, — ее голос то срывался, то затихал. Мне отчаянно хотелось кричать, Это я просто Гарри. Мне ты нужна. Но я молча кивнул и крепко сжал ее руку. Чтобы ты не сказала, ты мой лучший друг, ты мой самый близкий человек. Ты мой человек. Я люблю тебя, ты часть меня. Если ты выбрала его, так тому и быть. Прошу тебя, только не надо строить невидимые стены и избегать меня. Я не смогу без тебя, — я продолжал держать ее руки в своих, не желая отпускать их. Мерлин, Гарри, я тоже тебя люблю и никогда не оставлю тебя одного, — она крепко обняла меня и молча ушла. Но с того времени, Гермиона никогда не оставляла меня, всегда поддерживая и протягивая руку помощи. Женский голос дал последний звонок на закрытие международного камина до Миннесоты. Я стоял в Международном Каминном Центре. Впервые в жизни я сделал свой собственный выбор. Ну все Гарри, тебе пора. Напиши мне, как только обоснуешься. Номер телефона родителей я тебе написала в блокноте. Возьми рюкзак, и не тряси его сильно, а то все вещи, которые мы туда запихали благодаря чарам расширения пространства, упадут в одну кучу. Снова их разложить по полочкам мы не успеем. Не забудь позвать Кричера, без тебя он снова превратиться в злобного и чокнутого эльфа. Меня не радует перспектива отрубить ему голову и повесить в коридоре на Гриммо. Не забудь написать Джинни, напиши ей первой, а потом уже мне, — ее торопливый инструктаж я забыл, как только вышел из Международного Каминного Зала в Миннесоте. Первым я написал ей.