Последний спектакль

День не задался с самого утра. Взять хотя бы поломку машины. Черт! Мой бедный Лексус! Никогда я еще так не чувствовал себя беспомощным как сегодня. Оказывается, это чертовски неудобно, когда твоя жизнь зависит от общественного транспорта. А я уже и забыл как это. Забыл годы своего студенчества, когда по полчаса ловил маршрутку холодным зимним вечером. В те моменты я мечтал лишь о том, чтобы большие пальцы на ногах не отвалились от холода. А я верил, наивно верил, что они действительно замерзли и превратились в ледышки. Или сегодняшний скандал на работе. Как же я ненавижу этот душный, убогий офис с его начальством и сослуживцами! О чем я думал, когда выбирал между работой сварщика и этой? Явно о чем-то левом или же у меня была высокая температура. Я устал. Я дико устал. Ворочая ногами рыхлый снег, я не спеша брел в сторону бара. Нет, я не алкоголик. И я не напиваюсь в усмерть каждый раз, когда на горизонте брезжат проблемы. Нет! Просто сегодня особый день – день, когда все это надоело и хочется послать все к чертовой матери. Конечно, такие дни случаются довольно часто в нашем безумном мире. Хотя, что это часто – почти каждый день! Когда хочется взвыть от того, что вокруг одни идиоты, а ты варишься вместе со всеми в этом дерьме, мечтая поскорее выбраться. Бывает. Но я мужественно терплю их и обычно отдыхаю вечером дома в уютной обстановке. А такие послабления как алкоголь позволяю себе довольно редко – примерно раз в полгода. Я пришел. Непутевое заведение: довольно скудная обстановка, с яркой рекламой небезызвестных напитков на все чем только можно, грубые деревянные столы и стулья как будто с неудачным закосом под Средневековье. Я направляюсь прямо к стойке, у которой уже сидел некий субъект. Барменша (и никак иначе) со скучающим видом обратила на меня свои глаза томной жабы и застыла в ожидание заказа. Не хочется строить из себя тонкого ценителя алкогольной продукции. Хочется быстро: — Водки! – глухо возвестил я. Самка бармена угрюмо пожала плечами и потащилась выполнять мой заказ. Я оперся локтями на стойку и закрыл лицо руками. — Проблемы? – донеслось до ушей. Я обернулся и увидел мужчину средних лет в светлом костюме и даже галстуке. Он невесело усмехнулся и потянулся к своей рюмке, продолжая смотреть на меня в ожидании ответа. — В каком-то смысле, – уклончиво ответил я. Нет, я еще не в том состояние, чтобы жаловаться на судьбу. Вот пару рюмок опрокину и… — Жена ушла? — Уж лучше бы ушла! Разговор не клеился. Мало мне одной рюмки. А вот приятель мой уже кажется, дошел до нужной кондиции. Он печально подпер голову рукой и залпом допил остатки коньяка. — Повторить! – глухо возвестил он и повернул ко мне свои хмельные глаза. – А вот у меня нет жены. – Как-то жалостливо пропел он, что мне даже стало смешно, но я сдержался. Взяв принесенную мне рюмку, я мысленно пожелал удавиться и опрокинул ее в себя. Горькая жидкость прокатилась по горлу и дошла до желудка. Я поморщился. Еще столько же и я уже буду готовым слушателем. Мой сосед, как будто забыв о моем присутствии, потянулся за новой порцией. Сделав глоток, он уставился куда-то вдаль. — А почему нет? – неожиданно продолжил разговор я. Ну все, кажись, уже скоро начну вещать не хуже радио. Собеседник немного удивленно оглянулся на меня и все же ответил. — Да так как-то – не сложилось. – Пожал он плечами. – Я Игорь! – мы обменялись рукопожатиями. Снова воцарилось молчание. — День сегодня какой-то неудачный, – задумчиво молвил я, крутя в руках, пустую рюмку. — Угу. – Согласился Игорь. – А все потому, что сегодня последний день нашего спектакля! Последнее выступление. В этот день всегда происходит что-нибудь плохое! — Что? – не понял я. Вроде бы мой собеседник хоть и подшофе, но еще не окончательно утратил связь с этим бренным миром. – Какой спектакль? О чем ты? – не церемонясь, на «ты» обратился я к нему. — А! – он хотел стукнуть себя по лбу, но промахнулся и дернул по носу. – Я не сказал! Дело в том, что я актер. — В каком смысле? – кажется, я уже стал туго соображать. Стареешь, брат. — Ну, в прямом! Актер это мое призвание и способ заработать на хлеб. А я актер нашего местного театра драмы. И у нас сегодня закончился очередной спектакль, где у меня, между прочим, была одна из главных ролей. – Немного с вызовом бросил он. — О, ну что ж – поздравляю, — неуверенно начал я, — актер – это благородная профессия. — Что ты! Врагу не пожелаешь! – махнул мне рукой Игорь и снова приложился к рюмке. — Это почему еще? — Потому… — начал он и резко запнулся, как будто собирая в кучку свои разбежавшиеся мысли. На пару секунд он даже зажмурил глаза. — Когда я был маленьким, я мечтал стать актером, — пустился в воспоминания я, — Хотел сниматься в фильмах про войну, а на заработанные деньги покупать жвачку и дарить цветы Юльке и параллельного класса. Ах, какая она была хорошенькая! — Все хотели, но умные люди как-то благополучно об этом забыли. А такие дураки как я поперлись вслед за мечтой. — Мало мечты, нужен еще и талант! – решил блеснуть осведомленностью я. — А у меня он и был. С детства. Ничего не было кроме таланта. Я мастерски разводил кого угодно на жалость и смех. Я участвовал во всех школьных постановках, причем закрепление за мной главной роли даже не обсуждалось — Надежда Вячеславовна всегда твердила, что она моя и только моя. Именно поэтому мне доставались даже женские роли. – Он ностальгически поднял глаза наверх. Чувствуется, что его все-таки понесло на откровения. Ну и ладно – я уже готов слушать. – Ребята ржали как лошади, а я, не поведя бровью, продолжал играть роль «Бедной Лизы». Учителя хвалили меня и искренне восторгались моей игрой. Чуть позже я стал ловить себя на том, что иногда прибегаю к некоторым приемам со сцены и в своей повседневной жизни. Кого я только не строил из себя! Со словами «а ты оказывается вон какой» меня зауважали враги, учителя никогда не ругали за невыполнение домашнего задания, а всегда жалели меня по тому или иному поводу. А девчонки… Девчонки были очарованны мной и были полностью в моем распоряжении. Как я был тогда счастлив! Меня нисколько не пугала сложившаяся ситуация – я представлял себя разным человеком в зависимости от ситуации, и мог выпутаться из любой проблемы. Я менял маски, как только чувствовал, куда ветер дует и почти всегда выходил победителем. Я был звездой класса! Да что там класса – школы! Один только человек видел меня насквозь – наш дворник, дядя Коля. Сколько раз он качал головой и предупреждал меня: «— Смотри, Игорек, доиграешься! Лицемерие – страшная вещь!». А я лишь отмахивался, не принимая его слова всерьез. Только сейчас я понимаю, как был прав дядя Коля, царствие ему небесное! Но к сожалению, вместо того чтобы надавать мне по шее и заставить наконец учиться, учителя придумали другую штуку: они позвали на одни из спектаклей каких-то странных мужиков из театра, какими они мне тогда показались. Придя в восторг от моей игры, мужики предложили мне без экзаменов поступить в их театральное училище. Дело было в выпускном классе, а если учесть что поголовно со всеми науками отношения у меня не складывались, я согласился. — Разве это плохо, если у тебя есть талант? – глухо поинтересовался я. Он посмотрел на меня неохотно, словно осуждая в том, что я прерываю его монолог. — Ты не понимаешь! – разочарованно бросил он и потянулся за очередной порцией. – В тот момент я выбрал будущее, но зачеркнул нормальную человеческую жизнь! Господи, какой я был дурак! — Я не догоняю? – под хмельком проблеял я. – Ты играешь в театре главные роли, и у тебя нет проблем в общение с окружающими! Что тебя еще не устраивает, черт тебя дери! – неожиданно вышел я из себя. Товарищ, кажется, даже немного протрезвел — Ты хоть знаешь что такое настоящие проблемы? М? Мой собеседник распластался по стойке и свесил руки вниз. Меня уже начал раздражать этот актер. — Дурак ты! – всхлипнул актер. – Раз у тебя есть проблемы, значит, ты живешь! Значит ты человек! — А ты не человек что ли? — Я актер! Разве актер человек? Поняв, что я ничего не понимаю, я решил тяпнуть еще сто грамм. Бармеша, пробурчав что-то под нос и смерив нас взглядом Медузы Горгоны, выполнила заказ и куда-то уползла. Я опрокинул еще стопку. Попутно мои мысли возвращались к театру. Я не был там несколько лет. Последний раз ходили с женой на премьеру нового мюзикла. А настоящего спектакля я не видал довольно давно. Игорь крутил в руках пустую рюмку, и пристально-пьяным взглядом всматриваясь в капельки на ее стенках. Я искоса посматривал на него, пытаясь вспомнить свой серьезный поход в театр. — Это тяжело! – наконец выдохнул он. Он сделал это так неожиданно, как будто мы не прерывали разговора. — Знаешь ли ты как тяжело быть актером? Хотя куда тебе! Поначалу я был очень горд, тому, что меня заметили. Я выучился, стал играть в театре. Постепенно я все менее становился похож на человека. Раз за разом я играл все лучше и лучше. Я отдавался роли весь без остатка. Я не играл – я жил человеком, которого играл. Знаешь, в театральном училище еще было направление кукольника. Могу сказать, только то, что даже там не было столько кукол, сколько было у нас. Нас подобно куклам ломали и собирали вновь, нас заставляли чувствовать стыд и страсть! Я ничего не понимаю, когда нахожусь на сцене. Есть только я и моя роль! Мой человек! Я даже не помню кто я на самом деле! Веришь? Я знаю все пристрастия и страхи своих персонажей, я знаю все их грешки и потаенные желания. Но я не знаю себя! Я не знаю, какой мой любимый цвет и какое время годы мне привычней! Я потерял себя, веришь? — Не знаю… — голова медленно и туго соображала, но я отчетливо слышал и даже понимал актера. Правда, второе давалось с большим трудом. И виноват в этом был вовсе не алкоголь. — Я пустышка, кукла! Вокруг себя я вижу таких же кукол. Во всей моей несчастной жизни гнусного лицемера нет ничего! У меня нет семьи, нет друзей. Нет, и никогда не будет. Знаешь ли ты, что во всей моей грешной жизни был только один счастливый день? Хотя откуда. Это случилось четыре года назад. Был последний вечер премьеры «Лоза». Спектакль был хорош, и все прошло на ура. Зрители много раз вызывали на бис, дарили цветы и хлопали стоя – что еще нужно хорошему актеру? В тот день еще перед началом представления я сильно поссорился с двумя ребятами из нашей труппы и после выступления быстро смыл грим и ушел. Во время спектакля все мое лицо было белым, поэтому смыв грим я стал, не узнаваем зрителями. Воспользовавшись этим, я вышел в буфет, поболтал с женщиной в кассе. Потом спустился к гардеробу. Она стояла у декоративной колонны и натягивала легкое осеннее пальто. Именно натягивала! Очень неуклюже, смешно изворачивая руки. Я не выдержал и подошел к ней. — Не одна женщина не натягивает пальто, так как это делаешь сейчас ты! – сказал я. Она исподлобья глянула на меня. – Подожди. Смотри как надо, — Я помог ей одеться. – Когда мужчина будет помогать тебе одеваться, он будет крайне удивлен, если ты раскорячишь руки так же как делала это сейчас. Она развернулась ко мне. Меня не, сколько не заботило, что я так фамильярно к ней обратился. На меня смотрела худенькая юная девушка с большими серыми глазами. Скорее всего, студентка – студенты часто посещают наш театр из-за колоссальных скидок. — А вы актер? Это ведь Вы были на сцене сегодня, да? – спросила она, вглядываясь в мое лицо. Я был немного удивлен. Не думал, что меня узнают без грима. — Угадала. Мы вышли из театра и побрели вместе по тускло освещенному переулку. Она сама по себе, я сам по себе. Мы не разговаривали, не держались за руки, но мы шли вместе. Она поежилась. — Замерзла? – спросил я. На дворе был ноябрь. — Угу. Позже мы сидели в каком-то зачуханном баре вроде этого, и пили пиво. Вначале разговор был не особо бурным, но она рассказала, что ее зовут Евгения и что она действительно студентка, и что-то там еще. Я плохо помню. Мы всю ночь проторчали в этом баре. Постепенно я развеялся или это просто пиво ударило в башку. Я не помню, насколько содержательна была наша беседа, но я помню, как что-то отчаянно изображал, а она смеялась, смешно морща нос. Потом мы пошли гулять по ночному городу. Мы шли по мосту. Я никогда не забуду эту ночь. Тихий, без единой машины мост, темная река и Евгения. Она была прекрасна! Она была далеко не красавица, скорее всего, общество бы назвало ее серой мышкой. Но в тот момент я думал, что она самая обворожительная женщина на всем земном шаре. Так оно и было. Мы перелезли через перила, и сидели на краю моста, свесив ноги вниз. Я держал ее за руку, а она положила голову мне на плечо. Мы просто сидели и смотрели на тихую реку, на звезды, на спящий город. Неожиданно я вдруг понял что человек. Я уже не вспомню сейчас это чувство, но тогда я остро осознал это! Я чувствовал тело ее руки, я чувствовал тяжесть на своем плече. Я чувствовал ветер, я чувствовал холод. Я помню эту реку, эти звезды! Я хотел, что бы ночь длилась вечно. В тот момент, я благодарил небо, за то, что оно послало мне Евгению. Я сто раз играл актеров-любовников, но…. Тогда я чувствовал! Чувствовал безграничную любовь, которую не испытывал еще не к одному живому существу. И мне, мне ничего не надо было – просто вот так сидеть рядом и держать ее за руку. Под утро мы разошлись. Это произошло очень тускло. Она вдруг исчезла, и я пошел домой. Она что-то говорила перед уходом, я даже помню, в какую сторону она пошла. С тех пор я больше не видел ее. Мы не обменялись телефонами, я даже не уверен, что назвал ей свое имя. У нас не было секса, я ни разу не приблизился к ее губам. Другой бы, наверное, сказал – и что! Что хорошего провести ночь с девушкой, при этом, не касаясь ее. Разве что за руку, но это совсем неинтересно и не считается. Не понимаете! А ведь это было счастье! – актер шумно выдохнул и, спрятав лицо в ладонях, замолчал. Я тоже молчал. Мои мысли потекли в направление услышанного рассказа, переплетаясь с множеством моих собственных. Я стеклянными глазами смотрел на актера и думал, думал, думал. — А потом? – наконец спросил я. — Мы больше не виделись. Я вернулся к труду в театре. Те же куклы, та же жизнь. Мы больше не встречались. — Ты хотел бы снова увидеть ее? – спросил я и сам немного поморщился. Вопрос прозвучал как-то не в тему. Актер поднял пьяные глаза из ладоней и посмотрел на меня. — Я не помню ее лица. – Наконец, сфокусировавшись на мне, молвил он. — Хмм… — я не знал что сказать. – Но ты был счастлив! Он немного комично мотнул головой. — Почему же ты говоришь, что в последний день спектакля случается все плохое? Ведь в тот раз… — А тот раз и был самым страшным! – горько сказал он. – Я вкусил запретный плод – я испытал счастье! Зачем я это сделал, зачем? – он громко хлопнул кулаком по стойке. – Теперь после каждого отыгранной мной постановки я напиваюсь вдрызг и вспоминаю ее. И что? А ничего! Мне плохо, плохо! – он упал на свои руки и заплакал. Я, молча, смотрел на истерику актера. Тут у меня зазвонил телефон. Звонила жена. — Алло? – спросил я, пытаясь не показать совою пьяность раньше времени. — Ну ты где? Первый час – я вся извелась! — Да я это, — я ели сдержался, чтобы не икнуть. – В баре я. — Неужто пьешь, милый мой? – ехидно поинтересовалась жена. — Марин, прекрати, не маленький уже! — Иди-ка ты домой, любимый. Благоверная тебя уже заждалась! – немного с вызовом сказала она. — Иду, иду. Напоследок, Я взглянул на товарища и думал попрощаться. Тот все еще тихо всхлипывал, лаская руками деревянную стоку. Выглядело очень противно. Но неожиданно, мне стало его жаль. Так жаль что я чуть не присоединился к нему в рыдании. Я заплатил за себя и заодно за актера и вышел навстречу ночной метели. Осталось только без происшествий добраться до дома. А там любимая…меня со сковородкой наготове поджидает! Господи, какое счастье! И я увереннее пошел в сторону родного дома.