Одна Вселенная

      — Если в мире есть сотни тысяч других реальностей, то, наверное, как минимум в одной нет войны, да, приятель?       Волк у его ног согласно поскуливает, трется мокрым носом о коленку и ложится обратно. Лэнс с горечью улыбается и забирается пальцами в густую сине-черную шерсть. Они выбрали для перерыва какую-то планету, по словам Пидж подходящую для жизни не только людей, но и других инопланетных рас. Дорога домой казалась бесконечной. Каждый день Лэнс вставал и засыпал с мыслью, что еще чуть-чуть, и он увидит свою семью. Мама, папа, Вероника, неугомонные племянники, интересно, сильно они подросли? Еще немного, и он проснется дома оттого, что лучи солнца бьются в глаза, из кухни повеет запахом чесночных булочек, а за окном — бесконечный шум волн. И не будет войны, не будет переживаний и смертей, которым Лэнс уже потерял счет.       Он не хотел для себя такой участи. С радостью подарил бы свою роль другому, более подходящему. Лэнс готов был спихнуть ответственность на первого попавшегося добровольца, отдать Красного и сказать:"Держи, он твой, а с меня хватит этого дерьма».       — И во многих из них я стою больше для команды, чем сейчас.       Лэнс рвано вздохнул, глотая ком в горле. Ему страшно. Всем им — страшно. Хочется сбежать и навсегда забыть о кошмаре завоеваний Галра, уничтоженных планетах и сгоревших телах. Но у всей команды Вольтрона была причина сражаться, забыв о собственной жизни. Земля. Если они потеряют свой дом, то не будет больше Вольтрона, легендарного защитника, не будет палладинов, потому что все они до единого, не считая Аллуру и Корана, пойдут на смерть, чтобы отомстить. Будут сражаться ради крови, а не спасения вселенной.       Лэнс боялся, что они зря спешат домой. Что от Земли осталась только пыль, и он проснется не среди океана и аромата выпечки, которую так любит вся семья, а между руинами Солнечной системы, где третья по счету планета оставит после себя пустое место и одинокое серое пятно Луны.       Во всей этой суматохе, постоянном ужасе и ожидании неизбежного Лэнс чувствовал себя фантиком без конфеты. Такой же никчемный и бесполезный. Что он мог? Круто сражаться, как и Кит и Широ? Он не был таким умным, как Пидж, и изобретательным, как Ханк. Стрелял неплохо, Лэнс признавал это, но разве он справится с противником в ближнем бою? Конечно, нет. В силе он восхищался Китом. Когане завораживал и устрашал, когда дрался с кем-то, даже на тренировочных боях Лэнс терялся, потому что не мог отвести взгляда от нового капитана их команды. Капитан, ему это подходит, МакКлейн верил, что за Китом будущее, и если будет выбор оставить из Вольтрона кого-то одного, то он без сомнений выберет Кита.       Космо снова заскулил, уже ткнув ладонь кубинца и смотря на Лэнса умными глазами. МакКлейн смутился и отвел взгляд. У него вдруг возникло ощущение, что волк понимает, что так гложет паладина посреди ночи где-то вдалеке от лагеря.       — Прости, я слишком громко думаю? — Лэнс улыбнулся, потрепав лохматую голову зверя, Космо согласно кивнул. — Жаль, что его здесь нет, правда?       Было еще кое-что, что не давало Лэнсу жить так, как раньше. Что заставило его не смотреть на Аллуру и Роммель как на прямой объект его симпатии. Он не мог спать, есть, когда Кит исчезал на миссиях, считал дни в ожидании Когане и боялся даже взглянуть на него. А взгляд Кита — прямой, черствый, читал насквозь, заставлял ежиться. Лэнс клянется, что не знает, когда это произошло, но дружба к Киту прошла, и ее настойчиво заняло что-то другое, яркое, необузданное и одновременно робкое. Волк заворчал, клацнул зубами и поднялся, посмотрев на Лэнса, как на полного дурака, и исчез. МакКлейн обреченно хмыкнул, подумав, что даже Космо надоело его глупое нытье, и упал на траву, закинув руки за голову. В небе огнями мерцали миллиарды звезд, и они уже не казались ему прекрасными и безопасными, как когда-то давно. В тишине ночи раздался тихий голос:       — Если в мире существуют сотни тысяч других реальностей, то есть хоть одна, где мы с Китом вместе.       — Лэнс? — ответом ему послужил удивленный голос. Лэнс распахнул глаза и вскочил на ноги, стремительно краснея и мысленно убивая себя за такую глупость. Перед ним стоял заспанный Кит, весь растрепанный и такой домашний, а рядом крутился довольный Космо.       — Кит, прости, я… — Лэнс поспешил загладить свою вину, нервно посмеиваясь и тараторя. — Я просто думал о… Всяком, это просто предположение, я не имел ввиду ничего такого.       Кит удивленно моргает, наконец понимая, что происходит, где он находится и почему Лэнс похож на побитого щенка. Когане вспоминает фразу паладина, и на сердце становится тепло и мягко. Брюнет спешит подойти к Лэнсу, перехватывает его руки — МакКлейн всегда жестикулирует как ненормальный, когда волнуется — и заглядывает в глаза кубинца, твердо проговаривая:       — Таких реальстей больше нет.       Лэнс жмурится, не находя в себе сил смотреть прямо в эти глаза, и вдруг дергается от неожиданности, когда губы Кита касаются его. Робко и нежно, как будто это первый поцелуй, и Лэнс чувствует горечь и страх в этом жесте. Страх потерять и навсегда остаться непонятым. Подавшись вперед, он обнимает Кита и молится всем богам, если они есть, чтобы это не было сном.       — Таких реальностей больше нет, — Кит отстраняется, удерживая Лэнса в объятиях и любуясь его растерянным видом, — потому что ты уже живешь в ней.