Ты мой якорь

      Поступление в университет всегда сопровождается тяжёлыми мыслями и трудными выборами. Но каким-то образом стая Скотта смогла справиться с этими проблемами настолько легко, что удивили даже самих учителей в бывшей школе. Конечно, после историй с Джексоном-ящерицей, Ногицуне, Докторами и Всадниками решить, куда пойдёшь поступать — легче лёгкого.       И вот Стайлз вернулся в свою академию ФБР, где продолжают раз за разом крутить ролик с бегающим по лесу Хейлом — благо, Арджент и старший Стилински смогли очистить вину оборотня. Малия, как и собиралась, уехала в Париж и поступила в тот же университет, куда, как оказалось, год назад поступил Айзек, и теперь у этой парочки намечаются какие-то отношения.       Все нашли своё место. Даже Скотт, неожиданно решивший пойти на врача, как мать. Понял он, чего желает, когда Мэри пошутила, что любого оборотня можно в медицину отдавать — и укусят, спасая от неминуемой гибели, и заберут всю боль. Кусать, конечно, каждого встречного пациента МакКолл не собирается — вспомнить только Лиама! — но помогать с болью и просто хорошо делать свою работу парень не против. — Дай ручку, — произносит русоволосая девушка, развалившись на кровати с кучей тетрадей в охапку, — МакКолл, слух включи, а.       Они поступили в одном городе в разные университеты и на разные специальности. Мэри решила пойти в педагогику, снова отшутившись, что раз с оборотнями справилась, то с детьми и подавно. Правда, её совсем не волнует факт характера, с которым детей вряд ли можно чему-то спокойно научить.       Скотт об этом ни разу не говорил и не станет, ведь лишаться Якоря на полнолуния не входит в планы. Как так получилось, что у Альфы остался Якорь, даже Дитон объяснить не смог и сослался на истинную пару, случайно оказавшейся ещё и спасательницей от луны. — Волшебное слово, — развернувшись к ней в кресле и покрутив в пальцах ручку, напоминает оборотень. — Полнолуние скоро, — пожимает плечами Мэри и утыкается в собственные конспекты.       За окном валит снег, и девушка рада, что квартиру они снимают с подогревом полов. Иногда это, конечно, мешает из-за такого же горячего МакКолла, который никогда не сможет изменить температуру тела по причине оборотнической сущности, но Монтгомери не жалуется. Тепло каждый любит, а раз его так много, то можно и побалдеть. — Ты всегда это говоришь, — закатив глаза и кинув в девушку ручку, сообщает первокурсник, — и всегда остаешься. — Не хочу находить останки соседей, — так же пожимает плечами будущий педагог и переворачивает страницу, — Хотя, посмотреть в таком виде на дамочку с нижнего этажа я бы не отказалась.       Скотт смеётся. Дамочка, о которой говорит его девушка, учится на одном с ним факультете, но на курс старше, и уже нередко давала недвусмысленные намёки, что интимную часть жизни можно разнообразить. Такого внимания в школе никогда не было, если не считать поцелуя с резко заинтересовавшейся Лидией, но тот момент парень старается не вспоминать. Теперь Лидия — девушка Стайлза, и пара из них на самом деле гармоничная.       Мэри выписывает что-то в чистую тетрадь, и МакКолл недоумевает, как ей вообще удобно это делать на кровати. Дело даже не в том, что стол в комнате занят — всегда есть кухня, — а в том, что Мэри всегда занимается конспектами на кровати. Можно отнести к боязни заснуть, но девушка за работой никогда резко не засыпала, а если и чувствовала приход сна, то заканчивала работу и ложилась. — Она всё равно ничего не добьётся, — отсмеявшись, обещает Скотт. — Конечно, не добьётся. Я ей волосы сожгу, если попытается дальше пройти. — Не поэтому, Мэри, — поднявшись, он подходит к кровати и садится перед ней на колени, — Не она мой Якорь.       Слух сообщает, что дамочка — слишком громко даже для себя — говорит что-то о хорошей сегодняшней ночи, и Скотт не сдерживает смеха. Как он смог услышать такой разговор через несколько стен непонятно, но скорее всего дело в громкости голоса, пусть Мэри его и не слышит.       Скотт придвигается ближе и в момент, когда Мэри поднимает голову от тетради, целует её. Поцелуй не заходит дальше обычного прикосновения губ, но этого девушке достаточно, чтобы смущённо улыбнуться. После оборотень целует её в лоб и поднимается, понимая, что учеба сейчас, под конец семестра, гораздо важнее. Ему-то надо на практику уже ходить, а ее не допустили до детского сада из-за болезни большинства детей в группе. И теперь практика Мэри накрылась кучей конспектов и рефератов. — Ты мой Якорь, Мэри, и поэтому ей ничего не светит.