Как писать, чтобы тебя читали

Вопрос популярности Это не те советы, которые помогут вам попасть в Топ на Фикбуке. Я в любом случае не могу этому учить, поскольку я вовсе не топовый автор и никогда им не буду. Мои тексты не заточены под массовое потребление — они странно написаны, в целом мрачные, в них много думают, мало действуют, и большинством из них можно развлечься только где-нибудь в Мордоре в дождливый день. Зато люди обычно пишут мне осмысленные отзывы, и в некоторых из них благодарят за то, что мои работы чем-то помогли читателю. Один раз — и я до сих пор этим горжусь — написали, что моя работа помогла пережить смерть близкого человека. Это дорогого стоит. Я прошла период спада интереса к моим работам после того, как перестала писать по «Доктору Кто», но постепенно появились новые читатели, да и не все старые пропали, хотя я пишу по всему подряд, меняла аватарки и вообще нарушаю все законы популярности. Я позволила себе так долго говорить о самой себе потому, что хочу сказать: можно сделать так, чтобы вас читали, даже если вы пишете не слэш по трендовому пейрингу, или какое-нибудь 500-страничное PWP про Альфу и Омегу, или бесконечный сладко-гадкий ориджинал про учебное заведение. Кому это близко — устраивайтесь поудобнее. Для начала я предлагаю вам отказаться от мысли понравиться ВСЕМ. Во-первых, все равно не получится. Как говорит Дита фон Тиз: — Ты можешь быть самым зрелым, сочным персиком в мире, и все равно найдется кто-то, кто просто терпеть не может персики. Во-вторых, никаких мифических «всех» не существует. Угодить «всем» невозможно, и это работает на аудитории абсолютно любого масштаба. Допустим, вы стесняетесь публиковаться и читаете свои произведения только подруге А и подруге Б. Это уже — два разных человека, у которых будут разные мнения, и то, что нравится подруге А, может не нравиться подруге Б по самым разным причинам от нелюбви к жанру или героям до нелюбви конкретно к вашим текстам. Как бы вы ни были хороши, талантливы, самобытны и вдохновенны, обязательно найдутся читатели, которым ваши работы не придутся по душе. И сделать с этим ничего нельзя, остается только принять. Конечно, всегда можно стать популярнее. Рецепт стар как мир: будьте просты. Недавно я брала интервью у замечательного писателя-фантаста Павла Амнуэля, который пишет еще с 60-х годов прошлого века, и он сказал: — Массовая аудитория во все времена предпочитала простые истории сложным. Это естественно. Но и сложные истории могут найти читателя. Под «читателем» я подразумеваю аудиторию, которая может состоять… буквально из одного читателя. Во всяком случае, поначалу. Дальше она может расшириться, это уже зависит от вас. ГГ и ЦА Эта формула работает на популярность лучше, чем все остальные советы, которые вы можете где-либо услышать. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ = ЦЕЛЕВОЙ АУДИТОРИИ Это значит, что целевая аудитория вашего произведения должна максимально ассоциировать себя с вашим главным героем. Почему на ФБ так популярен жанр «учебные заведения»? Потому что большинство читателей ФБ сами — учащиеся. Почему популярно любовное фэнтези? Потому что обычно героини ромфанта — того же самого юного возраста, что и читательницы. Людям интереснее всего читать о самих себе. Но эта формула работает не только для попадания в Топ. Когда в 60-х годах прошлого века появилась новая, времен Оттепели советская научная фантастика, буквально за пару лет прославились почти все, кто начал писать ее по-новому. Тогда люди мечтали о том, как космические корабли будут бороздить просторы вселенной, а профессия ученого была не только престижной, но и романтичной. Первые красавцы в кино играли молодых физиков с горящими глазами. А героями новой фантастики как раз были молодые ученые, космонавты, астронавты и изобретатели. Советская фантастика тоже использовала формулу ГГ=ЦА, отсюда — популярность среди молодежи, мечтавшей о полетах к звездам. Стоит подумать, НА КОГО рассчитана ваша работа. Если потенциальной аудитории, которую вы рассчитываете привлечь, будет близок ваш персонаж, читателей будет достаточно. Идея и цель Что такое серьезная литература? Это — ИДЕЯ. Что такое развлекательная литература? Это — ЦЕЛЬ. Разница между ними огромная: идея — подход мыслителей, цель — подход деятелей (в худших случаях — потребителей). В великих квестах («Властелин колец», «Град обреченный») есть и то, и другое, но это большая редкость. Обычно или одно, или другое. В произведениях идеи читатели вовлечены в процесс осмысления: возможно ли постигнуть инопланетный разум («Солярис»); каких последствий можно ожидать от революции в России («Бесы»); что такое человеческое счастье («Фауст»). Мы размышляем над поставленными вопросами вместе с автором. В произведениях цели читатели следят за тем, будет ли она достигнута: убежит ли бегущий из лабиринта, выживет ли Китнисс в Голодных играх, победят ли люди армию мертвых в мире Джорджа Мартина. Автор развлекает нас историей как таковой (поэтому в произведениях цели большее значение имеют сюжетные повороты и разнообразие событий, тогда как в произведениях идеи больший акцент на внутренний мир персонажей). Идея или цель — каркас произведения, без них у вас просто не будет читателей, или максимум, что они осилят, — очень короткий мини, причем второй уже могут не захотеть читать. Есть исключения: жанр абсурда. Он предполагает возможность писать без идеи, без цели, без желания заставить аудиторию думать, чувствовать, переживать или развлекаться. Но стоит отметить, что лучшие абсурдистские произведения (например, пьесы Ионеску или Беккета) никогда не кажутся нам пустыми или бездумными. Зачастую авторы лишь глубоко прячут все ту же идею, по поводу которой может не быть однозначных трактовок. Чувство и чувствительность Однажды читательница, которая когда-то любила мои работы по «Доктору Кто», сказала, что у них есть свойство популярной литературы: герои всегда испытывают сильные чувства, и это волнует, будоражит и привлекает читателя. Это словно кричащие соседи за стенкой: невольно прислушиваешься — что там у них происходит? А когда сидят тихо, вы про них и не вспомните. Совет писать сильные чувства может показаться простым, потому что он и есть простой. Но не так просто выдерживать накал страстей и не скатиться в пошлую мелодраму для чувствительных любителей поплакать, манипулятивное слезовыжимание и спекуляцию. С накалом можно переборщить; мне встречались отзывы, мол, у вас все так эмоционально тяжело и мрачно, что для меня это слишком. Но тут вспоминаем, что всем угодить нельзя; если, по-вашему, эмоций в самый раз, значит, так тому и быть. Пусть у персонажей все горит синим пламенем, на огонь читатели слетаются чаще, чем на холодные рассудочные тексты. Ритм и темп Этот совет вы обнаружите почти в каждом руководстве по написанию текстов. ЧЕРЕДУЙТЕ. Длинные предложения с короткими. Диалоги — с описаниями. Мысли — с действиями. Смертельную, как коронарный тромбоз, серьезность — с долей юмора. Такой текст люди будут читать с большей охотой, чем сплошные диалоги, сплошной экшен или сплошной поток описаний на полстраницы без прямой речи. Меняйте ритм и темп, ускоряйтесь и замедляйтесь. В ключевые моменты — стреляйте в упор. Не давайте читателю заскучать. Лучше уйти со сцены на три года раньше, чем на один день позже © Леонид Утесов это сказал о сцене, на самом деле относится ко всему. СОКРАЩАЙТЕ. Убирайте все лишнее: от наречий, повторяющих смысл глаголов («стремительно вбежал», «мрачно пробурчал») до повторяющихся мыслей и сцен, которые не привносят в текст ничего нового. Все, что дублируется, в тексте — не нужно. Текст станет лучше, концентрация хорошего в нем повысится, читательский интерес — тоже. Оргазм и климакс Всем знакомо понятие «клифхангер» из кино и сериалов: эпизод, сериальный сезон или сцена заканчиваются «на самом интересном месте». Эти «самые интересные места» нужны в текстах и по ходу рассказа. Я имею в виду пики напряжения и/или моменты неожиданности. Это можно выдержать даже в диалогах. — Рано или поздно… — она вздохнула. — Если СБ не найдет его тело, то рано или поздно надо будет официально объявить о его смерти. Пока Эйрел жив, я бы предпочла, чтобы поздно. Никто, кроме самых высоких чинов СБ, императора Грегора и нескольких должностных лиц в правительстве, не знает, что Майлз — не просто курьер СБ, офицер в скромном звании. Совершенно истинным утверждением будет «он отсутствует по делам службы». Большинство из тех, кто спросит тебя о нем, будет готово примириться с фактом, что СБ не сообщила тебе по секрету, куда и как надолго его отправила. — Гален как-то говорил, — начал Марк и остановился. Она спокойно на него поглядела. — Сегодня вечером Гален сильно занимает твои мысли? — Отчасти, — признался Марк. — На это он меня тоже натаскивал. Мы прошли все основные церемониалы Империи, потому что он не знал наперед, в какое именно время года забросит меня сюда. День Рождения императора, парад Середины Лета, Зимнепраздник… все. Я не могу делать это и не думать о нем и о том, как сильно он ненавидел Империю. — У него были свои причины. — Он говорил… что адмирал Форкосиган — убийца. Графиня вздохнула и откинулась на спинку дивана. — Да? — А он убийца? — У тебя была возможность понаблюдать за ним самому. Что думаешь ты? — Миледи… я сам убийца. И не могу сказать. Л. М. Буджольд «Танец отражений» Обратите внимание, как это сделано: идет спокойный, даже нудноватый диалог, который проходит почти мимо читателя, не знакомого с циклом Буджольд о Форкосиганах; он понятия не имеет, что за СБ, церемониалы, кто все эти люди… И вдруг — бах! «Адмирал — убийца… Я сам убийца». Такое не пропустишь. Читателю невозможно обеспечить по ходу текста перманентный оргазм, так хотя бы не лишайте его климакса — высшей точки напряжения. Хотя бы 1 раз на главу/рассказ у вас должен быть такой момент. Подстегивайте напряжение, и я не пишу: «А потом давайте читателю передохнуть». Он и без вашего участия передохнет — внимание удерживать сложно. Из всех искусств для нас важнейшим является кино © Прием, который всегда привлекает читателей: создание ярких зрительных образов. То самое пресловутое «как будто смотрю кино». Это делается с помощью описаний, которые тоже следует чередовать друг с другом: общая картина и детали. Если вы описываете, каким был город, обязательно опишите отдельный дом. Если кухню: не зацикливайтесь на одних деталях, дополните их общим описанием. Картинка должна быть разносторонней. И вставляйте НАБЛЮДЕНИЯ. Бледно было его лицо, губы — точно яркая алая лента; волнистые волосы черные иссиня, и в них — украшение мудрости — блестела седина, подобно серебряным нитям горных ручьев, падающих с высоты темных скал Аэрмона; седина сверкала и в его черной бороде, завитой, по обычаю царей ассирийских, правильными мелкими рядами. Глаза же у царя были темны, как самый темный агат, как небо в безлунную летнюю ночь, а ресницы, разверзавшиеся стрелами вверх и вниз, походили на черные лучи вокруг черных звезд. И не было человека во вселенной, который мог бы выдержать взгляд Соломона, не потупив своих глаз. И молнии гнева в очах царя повергали людей на землю. Куприн «Суламифь» Сначала идет простое описание: лицо, губы, борода, ресницы. А потом чистое «кино» дополнено важным наблюдением, без которого был бы голый фоторобот, пусть даже красиво написанный: И не было человека во вселенной, который мог бы выдержать взгляд Соломона, не потупив своих глаз. Это уже не только описание внешности: через эту деталь показана личность персонажа. Не ограничивайтесь одним фотороботом, попробуйте копнуть глубже. Например, пусть описание природы передает настроение персонажа. Тогда «кино» будет не простой картинкой. Одна, но пламенная В тексте должна быть хотя бы одна фраза, которую читатель запомнит. Он запомнит ее — он запомнит вас. Это может быть оригинальный образ или сильная строчка диалога. Или что-то такое до боли настоящее, что обязательно откликнется в любом человеке. Или очень хорошая шутка. Например, образ вечности как «баньки с пауками» в «Преступлении и наказании». Перекочевало в коллективное бессознательное. В чужое видение и чужое творчество. Наверное, можно всю книгу забыть, но не этот образ. Пелевин «Generation П»: Что такое вечность — это банька, Вечность — это банька с пауками. Если эту баньку Позабудет Манька, Что же будет с Родиной и с нами? Конец — делу венец Возможно, это чистая вкусовщина, но я никогда не возвращалась к авторам, которые разочаровали меня в конце. Слабый финал не только портит впечатление от всей работы, но и здорово снижает интерес к остальному творчеству автора. В финале обязательно должно быть ЧТО-ТО. А если в финале у вас НИЧЕГО, то в этом «ничего» должно быть ВСЕ. Дальше — тишина. И вот, как-то ожидая важного визита, сидел он у себя в кабинете. Зазвонил телефон. — Кто говорит? — Это я! — радостно отвечал женский голос. — Я! Я! — Кто «я»? — раздраженно спросил Платонов. — Простите, я очень занят. — Да я! Это — я! — снова ответил голос и прибавил, точно удивленно: — Разве вы не узнаете? Это — я. — Ах, сударыня, — с досадой сказал Платонов. — Уверяю вас, что у меня сейчас абсолютно нет времени заниматься загадками. Я очень занят. Будьте любезны говорить прямо. — Значит, вы не узнали моего голоса? — с отчаянием ответила собеседница. — А! — догадался Платонов. — Ну как же, конечно, узнал. Разве я могу не узнать ваш милый голосок, Вера Петровна! Молчание. И потом тихо и грустно-грустно: — Вера Петровна? Вот как… Если так, то ничего… Мне ничего не нужно… И вдруг он вспомнил: Да ведь это маленькая! Маленькая на Волге! Господи, что же это я наделал! Так обидеть маленькую! — Я узнал! Я узнал! — кричал он в трубку, сам удивляясь и радости своей, и отчаянию. — Ради бога! Ради бога! Ведь я же узнал! Но уже никто не отзывался. Тэффи «Флирт» Найдите свой голос Тут рецептов нет. Но оригинальные, отличающиеся от всех остальных, ни на что другое не похожие работы найдут своего читателя всегда. Найдите свою «фишку». Найдите свой стиль. Найдите темы, которые вас по-настоящему интересуют, и пишите об этом. Вкладывайте в работы личный опыт. Не бойтесь экспериментировать: лучше пусть над вами поначалу смеются, чем потом зевают. Избегайте безопасной безликой стерильности — ее значительно больше, чем перлов йуных авторов. Да, дурацкий образ — он дурацкий, но постепенно нащупается что-то намного лучше. Я все чаще на просторах сети встречаю какие-то новые советы в духе: не читайте слишком много литературы, она будет вам мешать вырабатывать свой стиль. Это чушь. Никакого «своего» стиля неначитанный человек не найдет. Все, что вы можете узнать о стиле, — там, в этих книгах, которые уже написаны. Разбирайте их и учитесь тому, «как это сделано». Тогда, возможно, у вас получится сделать что-то и самому. У книг больших авторов есть и другая, не менее важная составляющая: они учат думать. Вероятнее всего, они научат вас думать и писать так, что это не обеспечит вам многотысячную аудиторию на Фикбуке, скандирующую: «Проду, проду!» Но это с самого начала была статья не о том, как попасть в Топ.