Deku Protection Squad

— Значит, ты хочешь вступить в наши ряды? — Урарака задумчиво стучит ручкой по деревянной поверхности, и Тодороки хмурится: черт возьми, кто вообще припер стол в гостиную в три часа ночи? — Да, — лаконично отвечает он, присаживаясь на диван напротив. Из тени комнаты выходит Иида и, обходя Урараку, встает за ее спиной. Очки ловят свет настольной лампы, и Шото откидывается на подушки, стараясь расслабиться. — Я на допросе? — все же решается спросить он. Молчание затягивается. — Нет, — наконец отвечает Иида, облокачиваясь ладонями на спинку стула. — Но ты же понимаешь, мы не можем позволить кому угодно вступить в наш отряд, — продолжает настаивать Урарака, доставая из недр стола зеленую папку. — И да. Наша организация носит строго конфиденциальный характер: все, что обсуждается на собраниях, не выходит за стены этой комнаты. — Гостиной? — недоуменно спрашивает Тодороки, сверля взглядом папку. На темно-зеленую обложку немного кривовато наклеена фотография Мидории. Изуку широко улыбается и подмигивает камере. Интересно, кто сделал этот снимок? — Ты не понимаешь, — закатывает глаза Урарака, попутно сдувая челку с лица. — Каждую пятницу с двух до четырех ночи гостиная превращается в наш штаб. Мы занимаемся стратегическим планированием и делимся результатами проделанной работы. — Все очень секретно! — с серьезным лицом произносит Иида и, словно в подтверждение своих слов, нелепо машет правой рукой. Какой удивительно прямой угол… — Да, понимаю, — послушно соглашается Тодороки. — Доброй ночи, Ашидо. Мина замирает и устало трет глаза. Лицо Очако удивленно вытягивается — очевидно, она не заметила, как девушка вошла. — О, ребята, — бормочет Ашидо, — а я на кухню за кофе. Хочу дописать эссе, которое на следующую неделю. У вас опять собрание, да? С протяжным стоном Урарака роняет голову на стол. — Я ничего не видела, — Ашидо демонстративно прикрывает глаза и буквально на ощупь топает в сторону кухни. — И ничего не слышала, — добавляет она, едва успевая уклониться от болезненной встречи со шкафом. — И да, если вы не хотите разбудить всю общагу, включая Мидорию, то вам стоит говорить чуть потише. Ухмыльнувшись, Мина все-таки исчезает за дверью, и с кухни практически сразу же доносится приглушенное жужжание. — Очень секретно, — хмыкает Тодороки, переводя взгляд на застывшего Ииду. Тенья сконфуженно кашляет в кулак. — В общем, мы можем принять тебя на испытательный срок. За тобой будет вестись наблюдение, — вздыхает Урарака, заправляя передние пряди за уши. Схватив ручку, она начинает быстро-быстро что-то записывать в той-самой-папке. — И да. Надеюсь, у тебя нет никаких скрытых мотивов, — она поднимает голову и внимательно смотрит Шото в глаза. Тодороки бросает то в жар, то в холод, и он крайне сомневается, что дело в его причуде. — Никаких скрытых мотивов, — поспешно произносит он, расправляя плечи. Да и какие мотивы тут могут быть? Изуку великолепен. Добрый, смелый, самоотверженный, он оказывает удивительное влияние на всех своих одноклассников (даже на тех, кто и под страхом смертной казни не признается в этом). Он словно солнце, что светит всем без разбора: любой, кто попадает в лучи его добродушия, автоматически излечивается от прыщей, теряет пару лишних килограммов и получает похвалу от Айзавы. Изуку успешен во всем. Кроме заботы о самом себе. — Ну раз так, — произносит Урарака, демонстративно захлопывая папку и пряча ручку в ящик стола. Видимо, это какой-то условный сигнал: Иида, расслабляясь, присаживается рядом с Шото на диван и даже позволяет себе облокотиться на подушки, — добро пожаловать в ОЗД — Отряд Защиты Деку.

***

Отряд Защиты Деку — специализированная организация, каждый член которой (не считая Шото, их два) обязан ежедневно брать на себя посильные задачи: например, следить за тем, чтобы Мидория нормально питался, или приносить ему конспекты, когда тот болеет, или навещать его в медпункте и всячески поддерживать стабильный боевой дух. Шото уверен, что сможет справиться с этим. Длительные тренировки под руководством отца подготовили его к любым трудностям, ну, а забота об Изуку… сложно вообще ее назвать «трудностью». Шото был готов ко всему, но вот он сидит напротив Мидории в столовой и силится вспомнить, что именно он должен сделать. Вроде все как обычно: тот же стол и стулья, та же компания и даже соба такая же, как и вчера, но почему-то сегодня улыбка Мидории отвлекает особенно сильно, а его зеленые глаза словно пытаются залезть Шото в голову. «Мы знаем, ты что-то задумал», — буквально слышит их шепот Тодороки. Отряд Защиты Деку — строго секретная организация, о которой никто не должен знать. Даже сам Деку. Иида сидит слева от Тодороки, спокойно потягивая ароматный чай. Сидящая рядом с Изуку Урарака отрывается от бенто и многозначительно пялится на Шото — хорошо, что не светится как светофор. Хотя, возможно, это помогло бы больше. «Красный» — ты что-то делаешь не так, Шото. «Желтый» — давай же, соберись, тряпка! «Зеленый» — действуй. — Мидория, не хочешь сходить со мной в кафе? — выпаливает Тодороки, пытаясь сохранять лицо спокойным. Судя по реакции Очако, что-то идет не по плану, и он поспешно продолжает, стараясь объяснить: — Ну, я имею в виду, что мы могли бы поесть собы в одном очень вкусном месте. Если ты хочешь, конечно. — Отличная идея, Тодороки-кун, а когда? — непринужденно улыбается Мидория, словно и не замечает замешательства друзей. — Сейчас? — предлагает Тодороки, кладя палочки на стол. Урарака почему-то багровеет, и Шото выдыхает, готовясь к катастрофе. — Но… мы же на обеде. У нас следующий урок через пятнадцать минут, — недоуменно лепечет Изуку, взволнованно растрепывая и так непослушные волосы. Шото втягивает воздух носом, наслаждаясь приятным ароматом цитрусового шампуня. Вкусно. Тишина затягивается, и Шото трясет головой, стараясь сосредоточиться. Обед. Точно. — Тодороки-кун, — Очако улыбается, но Шото с легкостью прочитывает в ее глазах угрозу. — Ты же не хотел украсть у нас Мидорию, верно? Шото ежится: огонь и лед — это, конечно, хорошо, но не факт, что поможет от разъяренной Урараки. — Мидория, — произносит Иида, приходя на выручку несчастному. — Ты завтракал сегодня? — Конечно, — Изуку лучисто улыбается, и, кажется, сама Аматэрасу проливает на их душонки божественные лучи света. — Успел перекусить перед уроками рисом. — Вот и отлично, — Иида несколько раз кивает в подтверждение своих слов и кидает на Тодороки очень красноречивый взгляд — мол, «учись, салага». Тодороки в ответ лишь мелко дергает плечами, стараясь не обращать внимания на покрасневшие щеки Мидории.

***

После обеда они отправляются обратно в кабинет, где их уже ждет Айзава. На доске белым мелом выведена тема — «Правовая основа деятельности героя». Дождавшись, пока класс утихомирится, Айзава начинает лекцию. Минуты тянутся, словно вечность, и к середине урока внимание аудитории полностью рассеивается. Кроме, конечно же, Ииды, Яойорозу и Изуку, которые послушно ловят каждое слово учителя, не забывая конспектировать всё в тетрадь. Мидория особенно преуспевает в этом: ручка резво бегает по тетрадным листам, а сам Изуку от усердия буквально сгорбился над партой. Наверняка, в альманахах Мидории хранится много полезной информации обо всех мало-мальски известных героях. Интересно, упоминается ли в его записях Шото? — Эй, никчемный задрот, — громкий шепот нарушает сонную тишину, и Тодороки резко выныривает из раздумий, поднимая голову. — Ты уронил карандаш под мой стул! Кацуки Бакуго. Проблема Шото №2 (после отца, конечно), и Опасность №1 для Изуку. — П-прости, Каччан, — бормочет Изуку, косясь на Айзаву, который продолжает читать лекцию, словно не его класс с минуты на минуту может взлететь на воздух. — Позволь, я подберу… Тодороки считает, что Мидория слишком мягок с Бакуго, но держит свое мнение при себе. Он рассеянно наблюдает за тем, как Изуку наклоняется, едва не задевая макушкой парту, тянет руку за слегка погрызенным карандашом, а нога Бакуго немного подозрительно дергается, и Шото все это очень-очень не нравится… — Половинчатый ублюдок, что ты сделал? — Тодороки резко вздрагивает и непонимающе смотрит на Бакуго. Кацуки напоминает самодельную гранату: только ткни пальчиком — взорвется и места мокрого не оставит. — Что ты сделал с моей ногой, грёбанный канадский флаг?! Шото опускает взгляд и удивленно смотрит на кристальную дорожку, ведущую от его парты до места Кацуки. Правая нога Бакуго до самого колена покрыта ледяной коркой. Благо, Изуку не задело… — Эм, Тодороки, ты в порядке? — тихо спрашивает Яойорозу, но Шото не реагирует, продолжая смотреть на Изуку, который, покрывшись ярко-красными пятнами, быстро утыкается носом в тетрадь и что-то усердно записывает. Бакуго разламывает лед и, совершенно не обращая внимания на замолчавшего Айзаву, проклинает Шото до седьмого колена. Тодороки смотрит на свои ладони и искренне не понимает, когда он успел высвободить причуду. — Бакуго, Тодороки, после уроков в кабинет директора, — устало произносит Айзава, прикрывая глаза. Шото отводит взгляд от Мидории и утыкается в тетрадь. Все также пуста.

***

Тодороки выходит из кабинета директора на полчаса позже Бакуго. Он с этим крайне не согласен, но не то чтобы его хоть кто-то спрашивал. Да, он применил причуду (и даже ухитрился не получить за это по лицу), но Кацуки определенно замышлял что-то недоброе и вообще… ему стоит быть повежливее с Изуку. Кстати, об Изуку… — Тодороки-кун! — Мидория отлипает от подоконника и подходит к нему. Шото быстро осматривает юношу и успокаивается: если Изуку и столкнулся с Бакуго, то все обошлось без крови. — С-спасибо тебе, но не стоило. Тодороки может придумать не меньше шести причин, почему стоило, но вместо этого приподнимает уголки губ и кивает. — Ну… пошли? — внезапно произносит Изуку, опуская взгляд в пол, и Шото молчит добрых две минуты, разглядывая ярко-красные уши Мидории. — Куда пошли? — наконец спрашивает Тодороки, понимая, что от него чего-то ждут. — Н-ну… кушать собу, — бормочет Мидория, а затем, нелепо дергая руками, быстро добавляет: — Если ты, конечно, хочешь, я не буду заставлять, просто ты предложил днем, и я подумал, что, может, мы можем сходить вечером после уроков. Если тебя это не затруднит, но я бы… — Не затруднит, — перебивает его Тодороки, позволяя себе улыбнуться. Во-первых, это его первый ужин в кафе с другом. Обычно он предпочитает наслаждаться лапшой в одиночку. Во-вторых, он отлично справляется со своей функцией: защищает Изуку даже после уроков. Мидория, кажется, тоже доволен: пока они идут, Изуку продолжает тихо мурлыкать себе что-то под нос, забавно качая головой в такт словам. Шото молчит, боясь разрушить воцарившуюся гармонию. Интересно, почему он раньше не замечал, что Изуку ниже его на добрых полголовы.

***

Тодороки приводит Мидорию в свое любимое заведение неподалеку от общежития. В кафе подают вкусную собу и еще несколько традиционных блюд — владелец заведения, пожилой мужчина в красном фартуке, крутится на кухне, готовя заказы, пока два сонных официанта тихо переговариваются между собой у окошка раздачи. Кроме них в зале никого, и Тодороки любезно позволяет Мидории выбрать столик. Они усаживаются около большого аквариума, в котором лениво плавает огромный сом, окруженный стайкой рыб поменьше. Изуку с восторгом рассматривает морских обитателей, а затем, повернувшись к Шото, тихо спрашивает: — Тодороки-кун, их же… не едят здесь? В его голосе слышится неподдельное беспокойство, и Шото быстро вертит головой из стороны в сторону, заставляя двухцветную челку еще сильнее растрепаться. — Нет, они в безопасности, — отвечает он, надеясь, что так оно и есть. — И ты можешь называть меня Шото, — после секундного размышления добавляет Тодороки. Все-таки они друзья, и Мидория — его подопечный, так что… это же нормально обращаться к близким по именам? — Изуку, — улыбается Мидория и тянет руку к меню. — Хм, пожалуй, я возьму собу с курицей, — говорит он, с интересом рассматривая яркие картинки. — А я остановлюсь на супе, — кивает Тодороки подошедшему официанту. Они ждут блюд молча, и Шото впервые рядом с Мидорией чувствует странное напряжение. Он украдкой разглядывает темные пряди волос, оттеняющие бледную кожу, веснушки — действительно поцелованный солнцем — губы, которые выглядят удивительно мягкими для парня. В голове крутится зловещая улыбка Урараки и ее слова о «скрытых мотивах». Нет, конечно, никаких скрытых мотивов, просто секунду назад Шото совершенно случайно подумал о том, каково это — целовать Мидорию. Будет ли Изуку податливо плавиться в его руках, словно пластилин, или возьмет инициативу на себя, жадно покусывая губы и зализывая языком ранки… — Шото, Шото, — Тодороки вздрагивает и поднимает взгляд на Мидорию. — Прости, мне показалось, ты задумался о чем-то. Нам принесли еду, — Изуку указывает на две стоящие на столе чашки, и Тодороки удивленно дергает бровью: сегодня блюда подали довольно быстро. Лапша как обычно безумно вкусная, и разговор завязывается сам собой. На сытый желудок общаться куда приятнее, поэтому сначала они обсуждают лекцию Айзавы, а затем смеются над последней выходкой Каминари: Денки, насмотревшись ютуба, решил испытать пранк со стулом на Бакуго. Последствия были бы куда печальнее, если бы не вовремя вмешавшийся Киришима. Когда их чашки пустеют, колокольчик над дверью оглушает помещение громким звоном, оповещая: новые посетители. Высокий мужчина в пальто и шляпе, и молодая блондинка, прячущая лицо за огромными черными очками. Тодороки удивленно моргает: вошедшая пара не похожа на обычных обитателей данного заведения. Пока Мидория продолжает увлеченно рассказывать про один из приемов Киришимы, Шото с подозрением осматривает незнакомцев, севших за столик поодаль. Они кажутся ему смутно знакомыми, и его догадки лишь подтверждаются, когда девушка быстро приподнимает очки. Очако Урарака и, по всей видимости, Иида Тенья. Шото хрипло сглатывает, чувствуя, как сердце пропускает один удар. Но он же не делает ничего преступного? Просто присматривает за Мидорией, как и должен… — Шото, — Мидория наклоняется чуть ближе, и Тодороки рассеянно переводит на него взгляд. Лицо Изуку так близко, что Шото может рассмотреть даже самые бледные веснушки. Кажется, Мидория даже немного приподнялся со стула… — Спасибо, что показал мне это место. Здесь очень вкусно, — улыбается Мидория, и, черт побери, почему его щеки краснеют? Шото старается не смотреть в сторону Урараки. Сердце сжимается в груди, а в голове крутятся только те самые запрещенные «скрытые мотивы». — Я р-рад, что тебе здесь понравилось, — выдавливает из себя Тодороки, невинно хлопая Изуку по плечу и буквально заставляя его сесть обратно на место. Мидория недоуменно поднимает брови, но ничего не говорит. — Знаешь, мне кажется, нам пора, — виновато улыбается Тодороки. Взгляд Изуку становится еще печальнее, и Шото мысленно обещает себе закормить одноклассника лапшой или рисовыми пудингами, или чем угодно, лишь бы больше не видеть на его лице такое очевидное расстройство. Они оплачивают счет и выходят из кафе. Солнце медленно садится за горизонт, и Тодороки глубоко вздыхает, подставляя лицо ветру. Они идут до общежития медленно, болтая ни о чем и обо всем одновременно. И Шото совершенно случайно касается своей ладонью пальцев Изуку. Совершенно случайно и всего лишь на секундочку.

***

Вечером на сотовый Тодороки приходит смс-ка от Урараки: «Я слежу за тобой». Шото несколько раз читает ее вслух, а затем прячет телефон под подушку и прикрывает глаза.

***

— Знаешь, я немного обеспокоена происходящим, — произносит Урарака, и Шото прищуривается — свет лампы бьет ему в лицо. Пятница, гостиная, три часа ночи. На уже знакомом письменном столе лежит все та же зеленая папка с фотографией Мидории. Двери в комнату плотно прикрыты, а Иида, уставший после тренировки, сидит на диване и молча протирает очки специально предназначенной для этого тряпочкой. Шото усиленно старается делать вид, что не замечает очевидной угрозы в голосе Очако. — Урарака, — вздыхает он, — я делаю все по инструкции: оберегаю Деку от Бакуго, слежу за его питанием и помогаю ему с учебой. — Помогаешь ему с учебой, — хмыкает девушка, — один на один. В его комнате. Шото закатывает глаза, едва сдерживая зевок. Все-таки поздновато для серьезных разговоров. — В гостиной слишком шумно, мы просто занимаемся, — Тодороки продолжает настаивать на своем, и, увы, он даже не врет: они действительно просто занимаются. Долгие взгляды глаза в глаза, краткие прикосновения плеч и неожиданная хрипотца в голосе Изуку не считаются. Ну практически. Не то чтобы Тодороки собирался рассказывать об этом Урараке. — Ты водишь его в кафешку чуть ли не каждый день, — качает головой Очако, тарабаня ручкой по столу. — Это вредно для его рациона, — девушка демонстрирует лист, на которым расчерчена специальная таблица с диетой для набора мышц. Иида (предатель) согласно кивает. — Да, Тодороки-кун, Мидория может набрать вес, и тогда ему будет сложнее тренироваться, — важно произносит Тенья, наконец натягивая очки на нос. — Тебе стоит перестать его баловать. Перестать баловать Изуку? Который, как ребенок, радуется каждому новому блюду? Который разделяет его любовь к гречневой лапше? Невозможно. — Я понял-понял, — Тодороки чувствует, как позвоночник обжигает раздражением, и поспешно берет причуду под контроль. — Я заменю лапшу на мисо или рис. — А помощь с учебой? — подсказывает Урарака, и Шото чувствует: от его ответа зависит вся его дальнейшая жизнь. Он бы рад умереть за Изуку, но тогда он лишится возможности общаться с ним… в общем, рисковать не стоит. — Никто не запрещает вам присоединиться к нам, — мрачно выдавливает из себя Тодороки, поднимаясь с дивана. — Если это все, то я пойду. — Не смею тебя задерживать, — Очако довольно улыбается. — И помни: мы следим за тобой.

***

Тодороки помнит, и поэтому, когда Деку в очередной раз подставляется под удар Бакуго на тренировке, добровольно вызывается сопроводить его в медпункт. Все-таки это его прямая обязанность как почти что члена Отряда Защиты. Мидория улыбается, несет всякую чушь и осторожно облокачивается на руку Шото, пытаясь не показывать, насколько ему больно наступать на ногу. Бакуго хорошо постарался. Тодороки злится, но никак это не комментирует, лишь плюет на все протесты Изуку и отбирает у него ярко-желтый рюкзак. Исцеляющая девочка быстро вникает в суть ситуации, укладывает Мидорию на кровать и по доброте душевной даже разрешает Тодороки остаться рядом. Шото благодарит, не добавляя, что и шагу не сделал бы из палаты, даже если бы его выгоняли. Все-таки он действительно рад, что не придется влезать в конфликт. Особенно сейчас, когда все его мысли устремляются к лежащему на кровати Деку, который, растянувшись на спине, мирно посапывает, утомленный исцеляющей причудой. Щеки Изуку бледны, а челка прилипает к капелькам пота, выступившим на лбу, и Тодороки осторожно убирает влажные пряди с лица, совершенно случайно касаясь запястьем слегка приоткрытых губ. Шото знает, что скрытые мотивы могут стать и обязательно станут преградой к его вступлению в Отряд Защиты. Не то чтобы он действительно очень сильно хотел состоять в организации — просто лучше повода находиться 24/7 с Мидорией он еще не придумал. А нужен ли вообще этот повод? — Ш-шото?! — Тодороки вздрагивает от оклика и открывает глаза. Он и не заметил, как сам уснул, положив голову на кровать Изуку и даже немного напускав слюны. — Мидория, как ты? — выдыхает он, потягиваясь. — Я же говорил, зови меня Изуку, — недовольно бормочет Мидория, потирая глаза. — Я в порядке. А ты… ты меня ждал? Шото пытается не обращать внимания на внезапно кольнувшее сердце: ну почему в голосе Изуку столько надежды и удивления?! — Да, — он кивает и отворачивается, пока Изуку натягивает штаны и заправляет кровать. — Ты готов? — спрашивает Тодороки, когда Мидория наконец перестаёт шебуршать. Сзади подозрительно молчат, и Шото уже хочет обернуться, чтобы проверить, все ли в порядке, но внезапно чувствует, как удивительно сильные руки (и когда, спрашивается, успел) обхватывают его за талию, вжимая спиной в чью-то грудь. Это длится всего несколько мгновений, а затем с громким «ой» Мидория отпрыгивает от него и заливается огненным румянцем. Шото улыбается: сейчас Изуку больше, чем он, похож на обладателя пламенной причуды. — П-прости… я просто хотел сказать, что о-о-очень благодарен тебе, что ты подождал меня и принес мой рюкзак, — начинает лепетать Деку, и Тодороки чувствует, как все его нутро переполняется нежностью. Изуку преступно милый, и сопротивляться этой милоте попросту бесполезно. — Знаешь, кажется, я проиграл, — вздыхает Шото, делая шаг вперед. — Не вступить мне в Отряд Защиты… — Какой еще Отряд Защиты? — Деку удивленно приподнимает бровь, и Тодороки кажется, что в его огромных глазах не лампы отражаются — а целый млечный путь. Шото хмурится, делает еще один шаг вперед и, пытаясь сохранять спокойствие, прижимается ртом к губам Мидории. Изуку, тихо пискнув, вздрагивает, но не отходит, и Тодороки решает засчитать это за согласие. Губы Мидории, как и ожидалось, мягкие, но не такие уж и податливые: сначала Изуку медлит, словно ждет чего-то, но потом берет себя в руки и, схватив Шото за грудки, углубляет поцелуй. Тодороки не хочет думать, где Изуку научился такому, а тем более пытаться понять, почему колени предательски дрожат, поэтому просто закрывает глаза и позволяет себе утонуть в приятном цитрусовом аромате. Из палаты они выходят через двадцать минут под тихое хихиканье Исцеляющей девочки, которая, как оказалась, все это время сидела за своим столом и заполняла журнал пациентов.

***

— Мидория, — Урарака чуть ли не с ноги распахивает дверь и замирает на пороге, принюхиваясь. — Почему у тебя в комнате пахнет паленым? Изуку неловко дергает плечами и прячет лицо за темной челкой, утыкаясь обратно в тетрадь. Ему срочно нужно записывать новые факты о причуде одного из самых сильных будущих про-героев. — Простите, моя вина, — Тодороки выходит из ванной, не удосужившись даже натянуть футболку. Фланелевые штаны сидят преступно низко на бедрах, и Изуку сглатывает, чувствуя, как румянец заливает его лицо. Урарака громко втягивает воздух и открывает рот, готовая разразиться гневной речью, но за ее спиной внезапно вырастает Иида, крепко обхватывая девушку за плечи. — Очако, пора идти, сеанс через полчаса, — серьезно говорит он, улыбаясь парням. — Опаздывать очень нехорошо. Герои так не делают. — Тодороки! — вскрикивает Урарака, пытаясь зайти в комнату, но тщетно: несмотря на расслабленную улыбку, держит Иида крепко. — Ты не принят в наш Отряд! — заявляет девушка, фыркая и отбрасывая передние пряди с лица. — Что за Отряд? — удивленно спрашивает Изуку, переводя взгляд на Шото. Где-то он уже слышал что-то подобное, но память подкидывает лишь ощущение мягких губ, покрывающих поцелуями его лицо, и сильных рук, сжимающих его талию. — Забудь, — улыбается Шото и, наклонившись, целует растерявшегося Деку. — Ничего важного. Дверь в комнату оглушительно хлопает.