Нежна песнь одинокого Шинигами.

      Песня. Я слышу чарующую песню, что эхом отдается в моей голове. Я не могу сопротивляться… -Люси! — слышу я голос. Этот голос был таким родным мне… кажется, он дрожит… — Люси! Нет! — Ты плачешь? Почему? Пожалуйста, прекрати… мне так больно смотреть на тебя… — Пожалуйста… Люси… — Ты прикасаешься к моей щеке, но я уже не чувствую тепла твоего тела. Я могу лишь наблюдать от третьего лица, пока моя душа тянется к песне. Прекрасной песне, которую я готова была слушать вечность…       Лязг железа послышался с той стороны, где раньше я слышала нежный мужской голос. Лёгкость наполнило всё моё существо — я готова была лететь вверх, что я впоследствии и сделала. -Люси-и-и! — услышала я напоследок голос, наполненный вселенской горечью. Тембр его голоса отдавался в моём сердце эхом.

Я ведь так и не рассказала, как сильно я люблю тебя…

***

      Оказаться на многолюдной улице было неожиданностью для меня. Всё произошло так, будто я упала в обморок, продолжая стоять на ногах, и только сейчас пришла в себя.       «Что это за улица? Почему атмосфера здесь такая странная? Почему… кто я?»       Озноб прошиб меня. Почему я не помню ничего? Внутри абсолютная пустота, будто кто-то вырвал из меня всё моё «я». Остался лишь страх перед неизвестностью.       Закружилась голова. Хочется заплакать. Что мне делать теперь? Чем я занималась до этого? Шла куда-то? Или, может, я только сейчас здесь оказалась? Что-то мне подсказывало, что так и есть.       Над головой пролетело что-то крупное. От внезапного порыва ветра я зажмурила глаза и придержала волосы, что так и норовят залезть в рот и глаза. -Хо-хо, какая очаровательная леди! — услышала я бодрый старческий голос. — Такой красоты я ещё не видел здесь! Скажите, вы помните что-нибудь? — открыв глаза, я увидела перед собой филина, одетого в студенческую мантию и с конфедераткой на голове. «Ч-что?! Птичка? Говорящая? В одежде?» — моё недоумение норовит вырваться наружу, но было ещё кое-что, что насторожило меня. -Почему вы спрашиваете меня о моей памяти? Откуда вы могли бы узнать? — настороженно спросила я, поправляя взлохматившиеся волосы. -Хо-хо, я знаю многое о вас, милочка, — он лукаво ухмыльнулся и поправил свой монокль, — а ещё я знаю, что вы бы прекрасно вписались в Академию Синигами! -Ч-что?! — я была сильно удивлена. Но, несмотря на свой страх, я готова была поступить туда. -Вы находитесь в большом замешательстве, как я вижу, — тяжело вздохнув, пробормотал он, и, махнув крылом, пригласил меня войти в только что прибывшую карету. — Ох-хо, я расскажу вам всё, что знаю, по дороге в Академию!       Именно так я поступила в неё. Не имея никаких воспоминаний о прошлой жизни, я начала обустраивать свою новую. Академия Синигами — мой новый дом, единственное место, которое я могла назвать таковым.       Старый Филин оказался директором Академии. Он рассказал мне всё об этом мире. Я умерла, оставив сожаления из прошлой жизни, именно потому я попала сюда. Но мою потерю памяти он не смог никак объяснить — все, попавшие сюда, помнят все свои прошлые жизни до малейшей детали. «Возможно, твои сожаления были настолько сильными, что не смогли оставаться в твоём хрупком теле,» — это он сказал мне, пока мы ехали в карете.       Теперь я — будущий Синигами. И я не знаю, как передать весь свой восторг!

***

-Так теперь мы будем напарницами, да? — подбежала ко мне девушка с короткими волосами цвета небес. -Получается, что так, — мягко улыбнулась я ей, заведя руки за спину.       Это была церемония распределения. Все, кто успешно прошел тест, были распределены на пары в соответствии с их навыками и характерами. Эта светлая девчушка была моей напарницей на протяжении всей нашей учебы и ещё несколько месяцев после нашего выпуска. Я помню, как она упала в обморок на первой нашей практике, увидев кричащую от боли душу. Она молила сенсея прекратить, но тот был непоколебим. Она не просыпалась на протяжении трёх дней, и всё это время жила в моей комнатке в общежитии. Мы стали настоящими подругами — часто приходилось приводить её в чувства на практиках, и я уже думала отказаться от идеи стать Синигами, чтобы не трепать её нервы. Но она продолжила упорно шагать вперед.       Она была единственной, кроме душ, что мы забирали, кто слышал мою песню. Всегда, когда ей было плохо, она просила меня спеть ей. Говорила, что её это чарует, заставляет забыть обо всех проблемах, но я лишь отшучивалась и говорила, что моё пение не настолько прекрасно. -Твоя песня так успокаивает, — говорила она, посапывая на моём плече после очередного обморока, — пожалуйста, спой ещё. -Конечно, — поглаживая её по голове, говорила я. Я пела каждый раз, стоило ей лишь попросить. Она была единственным важным для меня человеком, я ценила её, как собственную сестру, потому покорно выполняла все её детские просьбы.       Но всему уготован конец. -Люси… -Что такое, Сара? — спросила я, когда мы направлялись в мир живых за очередной жертвой костлявой старухи. Прошло уже несколько месяцев со дня нашего выпуска. Мы прославились моей нежной песней — она заставляла души уходить с удовольствием, не чувствуя боли, как это случается с другими Синигами. -Пообещай мне, — она взяла меня за руку и крепко сжала её, — если я исчезну когда-нибудь, продолжай двигаться вперед. Не останавливайся никогда. «Что она такое говорит?» — я была в замешательстве. Почему она сказала это так внезапно? -Что с тобой? Ты простудилась? — сказала я, прислонив тыльную сторону своей кисти к её лбу. Её лоб был слишком холодным, и это начало пугать меня. -Просто пообещай, — тихо сказала она, ещё сильнее сжав мою ладонь.       Я не взяла это во внимание тогда. Мне казалось, что она просто немного не в себе. Очередная депрессия или что-то вроде того. Я и не думала, что пожалею об этом… -Обещаю.

***

-Сара!       Почему это происходит? Почему она покидает меня?! У нас ведь было столько планов на наше будущее! -Сара! Нет! — Меня переполняет странное чувство. Я будто слышала то же от кого-то. От кого-то очень важного. Но я не помню… — Пожалуйста, останься, Сара! -Прости, что не сказала тебе сразу о моём сожалении, — в её глазах стояли слезы, по моим же щекам они уже лились градом. — Теперь, когда душа моей матери направилась в рай, у меня нет никаких сожалений. Прости, что так внезапно оставляю тебя… прости, что не сказала сразу… прости… -Сара! — её тело уже было не осязаемо. Сквозь неё я могла видеть весь интерьер этой шаткой квартирки. Я попыталась обнять её так крепко, чтобы удержать рядом с собой, но мои руки лишь прошли сквозь неё.       Почему всё закончилось так? Почему самый близкий мне человек оставил меня в этом страшном мире? Почему?..       -Люси… Спой мне, пожалуйста… в последний раз… — её слабый голос еле как дошёл до меня. Её последняя просьба…       Я должна была выполнить её. Хоть мой голос и охрип, хоть он и дрожит, я должна была проводить её.       И я начала петь. Моя песнь всегда завораживала её, но тогда я вложила всю глубину своих чувств. Я пела так громко, что, казалось, все в мире мертвых слышали меня. Слышали мою мольбу о её прекрасном будущем. Слышали и слушали внимательно… -Из тебя выйдет прекрасный Синигами-одиночка, — грустно улыбнулась она напоследок, оставив после себя лишь нежно-голубые пылинки, развеевшиеся в воздухе.       Я плакала. Плакала долго, сидя в пустой квартире, где только что меня покинули сразу две души.       Новое сожаление появилось в моей душе, отпечатавшись на сердце большим шрамом.

Я так и не выполнила обещание, данное мной во время учебы. Мы не смогли остаться в этом мире навсегда.