Wieder Winter

      Когда мы были подростками, всё казалось иначе. Ну, или я так думал, пока моя жизнь не извернулась словно новогодний серпантин и не закружила меня в вихре проблем. Тогда я и подозревать не мог, что засяду в чёртовой луже каких-то ненужных чувств в прошлом, но таких нужных сейчас, когда снег только начинает засыпать город и с каждым днем становится всё холоднее, то так хочется снова оказаться в чьих-то тёплых и родных объятиях. Но все мы прекрасно понимаем, что былые времена не вернуть, как бы я это не хотел, а ты уже тем более забыл меня. Сидишь, наверное, у себя в квартире и учишь что-то, возможно, в своем чёртовом Франкфурте-на-Майне, ведь ты у нас такой умный, поступил в престижный вуз, а я так и остался здесь в этом Кастроп-Раукселе. Ведь ты когда-то убеждал всех нас, что учёба — херня, бросайте её, будем известной группой и бла, бла, бла. Я, конечно же, по своей глупой наивности, забил болт на учёбу, просрал свой шанс на нормальную профессию и решил зависать с тобой всё своё свободное время в доме семейства Шилло. Ну, ты помнишь забыл того паренька, Паскаля, ну этот ещё, который рыжий был, постоянно в своем телефоне сидел? Нет? Хотя, зачем тебе вообще что-то помнить, что связывает тебя со своим прошлым, тех людей, который когда-то были друзьями. Ты уехал и забыл. Просто забыл.       Нет, я не жалуюсь на свою жизнь. Как-то да устроился. Ну, знаешь кассиром в каком-то магазине из сети гипермаркетов. Платят прилично. Жить хватает. Я же должен сказать, что съехал от родителей. Живу один в небольшой квартире. Мне хватает. Пытался, конечно, заводить отношения, но всё было не то, знаешь. Твой запах будто въелся мне под кожу. Каждый раз, когда я прохожу мимо мест, где мы когда-то тусили нашей небольшой компашкой, я почему-то ощущаю твоё присутствие, твоё запах, кажется, что вот прямо сейчас ты выйдешь из-за угла и скажешь: «Привет. Как жизнь? Давно не виделись.» Ты произносил эти слова при нашей встрече каждый чёртов раз, хотя прекрасно был осведомлен, что мы учимся в одной школе, только ты на два класса раньше. Ты, по сути, был самым старшим среди нас. Да, прошлое уже не вернуть, но иногда хочется так оказаться там, повеселиться, но я знаю, что так уже никогда не будет.       Ты, наверное, даже забыл нашу первую встречу. Я часто слышал от девчонок из своего класса, что в школе появился какой-то там ахуенно красивый новенький ученик, но не придавал этому значения, тогда я был твёрдо убеждён, что я только по девушкам. Но ты сделал всё наоборот, я стал заядлым геюгой. Прямо ворвался в мою жизнь, подобно холодному, пронизывающему до самых костей ветру. И наше знакомство, да, знакомство было не очень. Учитывая то, что когда ты увидел меня впервые (видимо, ты в своей жизни ещё не встречал таких низких парней), то посчитал своим долгом подъебнуть меня типа «кто пустил гномов в город?». Если быть честным, то я был готов тебе въебать, не то, что я был слишком агрессивным, просто, когда тебя вот так подло подкалывают на глазах почти что всех учеников, тех которые были в коридоре, и все они конечно же смеются, то почему-то кулаки начинают неимоверно чесаться и хотят познакомиться с лицом сказавшего это. Но я просто в сотый раз за свою жизнь проигнорировал данные слова. Тогда я считал тебя каким-то долбоебом. Серьезно, я это даже не скрываю, спустя столько лет. Хотя я ошибаюсь? Нет, конечно, я так думаю. После всего этого, конечно.       Я до сих пор удивляюсь, как мы нашли с тобой общий язык. Ну, знаешь, типа обидчик и жертва. Странное общение, да? Я постоянно терпел от тебя какие-то унижения, поначалу, типа всяких там обидных (мне похер, если честно) слов, толчков в школьном коридоре, из-за чего я один раз прямо не поцеловался с полом, благо каким-то образом рядом оказался Паскаль. Это меня, естественно, удивляло. Нет, я не считал себя каким-то там аутсайдером в классе, да и в школе в общем, но этот парень всегда оказывался подозрительно вовремя рядом со мной, каким-то образом уберегая от всякой жизненной пизды. Но тебе, естественно, было всегда плевать на меня, как и мне, в общем, на тебя. Ну, очередной мудак, как будто таких как ты мало в мире.       А потом всё резко повернулось другим углом. Никогда бы не подумал бы, что такие люди, как ты, будут давиться в своих слезах, пытаясь успокоить себя сигаретой. Дерьмовый способ, честно говоря, ни черта не помогает. Да, и тут появляюсь я, на свой перекур. Хах, перекур, в моём-то тогда возрасте. За углом школы часто собирались всякие там курильщики вроде меня. Прихожу я и вижу прекрасную картину для злорадствующего себя. Ты с расквашенным носом и с фингалом под левым глазом стоишь, а одинокие слёзы текут из твоих глаз, в правой руке твоей, со сбитыми костяшками пальцев, тлеющая сигарета. Я могу поклясться, что слышал твое тихое хныканье. Не знаю, сколько тогда я на тебя смотрел в таком виде, но ты вызывал жалость, но не совсем радостную, наоборот, мне хотелось тебе помочь и узнать твою проблему. Странно, не правда ли? Вот и я тоже тогда удивился. Ты-то меня не сразу заметил. Посмотрел на меня каким-то безразличным взглядом, но я был уверен, ты хотел, чтобы тебя таким никто вообще не видел. Ну и я по своей глупости, которая вроде и положила начало нашей ахуительной дружбе, попытался помочь тебе.       Как же ты тогда сопротивлялся, когда я предложил тебе свою помощь. Типа «Что, какой-то придурок будет мне помогать? Иди давай отсюда, и растрепай всей школе об этом» Меня ни капли это не удивило. Привык быть один, да? Чтобы ни от кого не зависеть? Что же, ты этого добился в настоящем.       Никогда бы не подумал, что сидеть в парке с облезлыми от листьев деревьями в начале декабря будет так хорошо и атмосферно. Было бы, наверное, ещё лучше, если бы ты тогда не сидел на скамейке, смотря в одну точку, когда я пытался тебя разговорить. Мы проебали уроки, но было похрен. Но ты был, как камень, молчал просто и всё. Это угнетало что ли. А потом ты посчитал своим долгом быстро съебаться, хотя я проявил заботу о тебе, обработав твое лицо. Не то что я был каким-то там ахуенным доктором и разбирался в этой поеботе, но у меня в рюкзаке всегда были пара-тройка пластырей и перекись. Нет, конечно, я понимал, почему ты так быстро ушёл, мог просто поплестись в больницу, ну, или домой. Я не помню, как сам добрался домой, чего уж тогда думать про тебя, но я думал. Всю ночь и не понимал, какого хрена ты занял мои мысли, как будто о другом нельзя подумать. А потом ты просто не появлялся в школе неделю.       Не знаю сколько времени прошло с того момента, но ты решил ко мне подойти. Это было сравнимо с каким-то чудом. Я думал, ты сейчас снова начнешь свои выебоны, но нет, ты просто предложил мне прогуляться после школы. Я чувствовал, что здесь есть подвох. Может, ты решишь позвать своих дружков, чтобы потом где-нибудь отпиздить меня, но этого не случилось. Да, это было странно. Мы просто тупо гуляли по городу. Разговаривали о всякой херне. А потом ты как скажешь, что своими издёвками ты пытался привлечь моё внимание для общения, да я как охренею и остановлюсь. Тогда мне захотелось ударить тебя второй раз. Ты был эгоистом. Хотя, разве не каждый из нас эгоист? Думает только о себе в большей или меньшей степени, в зависимости от своего положения? Я просто развернулся и ушёл. Серьёзно, после этого ты хотел, чтобы я ещё с тобой общался? Но жизнь же странная штука. На следующий день ты извинился за всё и за вчерашнее (тогда) тоже. Ты просто привязал меня своим эгоизмом к себе, а потом, понимая, что начал тонуть, отвязал мешавшийся груз и скинул его в море, по-другому я сказать не могу. И мы начали общаться. Да, это случилось. Не могу сказать, что мне вот так просто вспоминать все моменты, связанные собой, ведь они ещё отдаются тягучей болью, словно прилипшая жвачка.       В какой-то момент, от общения с тобой, у меня появилось больше друзей. К примеру, тот же Шилло. У нас ним были натянутые отношения. Он всё время молчал, читал там что-то в учебниках, сидел вечно в своем телефоне, что-то черкал в тетрадях; был спокойным, в общем. Кто же знал, что у нас окажется с ним много общего, когда ты, именно ты, предложишь нам троим создать свою группу. Я тогда не понимал, зачем всё это. Я тогда и толком петь не умел нормально. Но ты настоял, мол мы должны создать группу и всё, точка. А позже я узнал, что ты, оказывается, песни пишешь и петь можешь нормально, но отказался от роли вокалиста и предложил её мне, потому что ты хотел играть что-то тяжелое, а уж петь, то только скримить. И Паскаль оказался не промах, он умел довольно хорошо играть на гитаре. Проблема лишь состояла в том, чтобы найти остальных участников группы. Нет, остальных же парней в группу мы нашли, конечно, точнее первого парня, ставшего нашим вторым гитаристом, привел ты. Оказалось, это был твой друг со старой школы. Но позже я узнал от него, что вы были больше чем друзья. Ебались в жопу, проще говоря. Меня это немного смутило. Я-то думал, ты у нас по девочкам, ну как я. Знаешь, я, наверное, я очень много думал, но по моим действия это было не очень заметно. Потом мы нашли через интернет и других, ударника и басиста. Сначала, как все начинающие группы, мы делали каверы на популярные песни. Это было дерьмого, очень. Естественно, мы учились на своих ошибках, да? Хотя кого я спрашиваю — ты ничему не учился. Не знаю, сколько лет мы сидели в этом долбанном андерграунде, но нам выпал даже очень хороший шанс пробиться на сцену выше, чем какой-то там гараж пасклевского дома. До сих пор удивляюсь тому, как его родители разрешили использовать нам их дом, когда мы захотим. Ну, серьезно.       Помню, стоим у клуба, все здесь, а тебя всё нет. Нам тогда могли предложишь сделку всей нашей жизни — контракт с лейблом для записи альбома, а не какого-то EP, записанного в маленькой студии, арендованной на последние деньги. А тебя не было тем ноябрьским, холодным, тёмным вечером. Как сегодня. Нет, сейчас ещё светло, но это тот же самый день, что и пару лет назад. Помню, мы тогда, жутко расстроенные, пошли по домам. Тебе, конечно же, все звонили, твой телефон, видимо, разрядился, а ты был бухой в хлам. Так это и оказалось. Я тогда не понимал, почему ты просто не мог сказать нам всем, особенно мне, что тебе похрен на будущее группы и всех остальных. Домой я до жути не хотел, я там точно буду один. Но положение, как всегда, спас Паскаль. Он просто предложил набухаться. Я согласился. Мне было похуй, лишь забыть сегодняшний позор, от которого я хотел провалиться сквозь землю. Ты просто похерил всё своим эгоизмом. Думал, что все будут бегать вокруг тебя.       Ночь была ужасная. Я не мог сомкнуть глаза или, может, просто не хотел. Я почему-то почувствовал вселенскую обиду, но не смог полностью отдаться этому чувству, потому что на меня навалился Шилло. Он тоже был в хорошем состоянии. Тогда я и подумать не мог, что он чувствует то же самое, только по отношению ко мне. Паскаль загнал меня в угол дивана и поцеловал. Я не стал противиться. Пьяные поцелую поистине творят чудеса. Я и заметить не смог, как уже проснулся на том же самом диване, только полураздетый и в объятиях друга. Тогда я ощущал себя как-то странно. Как легко не замечать рядом с собой людей, которые и правда любят тебя, в отличие от некоторых.       Нет, я не говорю, что наши отношения были отстоем. Мне нравилось, тебе нравилось. Сколько раз мы занимались сексом, я не знаю. Тебе была важна страсть, жгучая и огненная словно лава. А потом ты остывал, подобно жерлу вулкана после извержения. А я всё ещё хотел тебя. Любил. Хотя я прекрасно понимал, что был любим другим человеком, готовым вытаскивать меня из любой передряги. А я гонялся за тобой, даже предложил встретиться в том самом парке, куда я тебя потащил первый раз, ты даже согласился. Я был невероятно рад. Я хотел с тобой всё обсудить: и наши дальнейшие отношения, и случившееся с группой. Ведь ты просто стал невероятным проебщиком, забил хуй на группе, что все решили уйти, перед этим предложив поискать нового участника. А ещё сказали, что известности нам уже не видать, шанс свой проебали благодаря одному человеку. Тогда я наговорил ребятам много гадостей, при этом защищая оправдывая тебя. Они просто смотрели на меня и не понимали, откуда взялось столько злобы в их адрес. Они ушли, один из них даже хлопнул дверью. Я бесоёбился. Паскаль меня ещё долго успокаивал, и я снова остался у него. Всю ночь мы просто пробухали как тот раз, и тогда я почувствовал то самое ничего, мне стало похуй на тебя. Я как будто прозрел.       И я снова пришёл на место. Также в конце ноября. Тогда солнце снова спряталось за тучами, как в прошлый раз. Странно, что я тогда назначил тебе встречу в тот день, когда мы упустили свой шанс? Тогда ты тоже не пришёл. Снова. Опять. Тебе стало абсолютно похер. А я стоял и ждал, раз двадцать обошёл парк, и ничего. А потом, когда уже стемнело и стало ничего не видно, ты прислал мне свое фото, где ты весь счастливый и радостный, с текстом «Я уехал во Франкфурт учиться. Между нами всё кончено.» Я был зол, расстроен и всё далее по списку. В порыве ярости я разбил телефон. Он издавал ещё какие-то звуки, но потом и вовсе потух навсегда. Я пошёл в ближайший магазин, купил себе алкоголь, на который хватило денег, и стал пить его прямо на улице, из горла. А когда я был уже в говно, то услышал, как кто-то зовёт меня, до меня не сразу дошло, что это был Паскаль. Он всегда знает, где я. Не знаю, сколько он дерьма от меня натерпелся.       И вот я снова здесь. Тот же самый день. Конец ноября. Каждый раз задаюсь вопросом, что тянет меня на место пережитка прошлого. Что было, то прошло, но я никак не могу отпустить всё это. Будто хочу вернуться в те дни, когда всё было хорошо. Телефон начинает вибрировать в кармане куртки. Не знаю хорошо ли это или плохо, что такую идиллию с воспоминаниями нарушили. Звонит Паскаль. Я даже не удивлен. — Ты снова там? — доносится голос парня из динамика телефона. Да, откуда же он всё знает?! — Да, — спокойно отвечаю я. — Ты бы заканчивал с этим. Столько воды утекло. — Я знаю, — вздыхаю. — Я буду дома к семи, — произносит Паскаль и отключается.       Я убираю телефон туда, откуда его доставал. Пройдусь, наверное, просто по городу, зайду в магазин и куплю вино. Устрою что ли сегодня романтический ужин нам. Забыть бы эти воспоминания и поскорее.