Правда

      Студенчески пары сменяли друг друга. На одной паре молодым музыкантам объясняли строение музыкального инструмента, на другой выжимали из студентов соки многоминутными физическими занятиями. Подобные дни всегда проходили одинаково. Вот только теперь после пар намечалось приятное времяпровождение с любимым музыкальным инструментом.       Сидя за обедом, Хан ТаИн частенько напевала под нос веселую мелодию, каждый день разную. Вот и сейчас она весело напевает, пока кушает. Её друзья сидят с ней за одним столом и весело болтают, громко при этом смеясь. Кореянка бросила взгляд на дальний столик у стены и не нашла там Ким ХёнДжу. «Странно» — пронеслось у неё в голове. После трапезы она отлучилась от друзей якобы в туалет, а сама направилась прямиком в клуб любителей побренчать. Её интуиция оправдала себя. Шатен в самом деле был там.       Яркие солнечные лучи медовым мягким светом растекались по маленькой комнате, обставленной парой школьных парт и стульев. По стене аккуратно расположились четыре классических и одна электрическая гитара. ХёнДжу сидел на парте, расположив одну ногу поверх другой, чтобы было максимально удобно держать гитару. Его пухлые губы то и дело сжимались, когда у него выходила кривая нота или когда он, в который уже раз, порежет подушечку пальца. Он настолько был сосредоточен на игре, что не заметил, как в комнату зашла знакомая кореянка и села рядом на стул. — Прижми аккорд посильней, не бойся переломать гриф, он достаточно крепкий для этого, — подала голос кореянка, на которую тут же устремился загнанный врасплох взгляд глубоких карих глаз. — Дело не в страхе. — Шатен отложил гитару, положив её в сторону от себя. Девушка не спускала с него заинтересованных глаз и легкой улыбки. — Мне просто… больно с непривычки. — После этих слов он показал ТаИн порезанные струнами пальцы.       Внимательно рассмотрев руки, кореянка кротко хмыкнула и достала из своего рюкзака упаковку с пластырями. ХёнДжу напряженно наблюдал за тем, как девушка обрабатывает его раны и как на его пальцах расцветает полянка с милыми кроликами, бабочками, цветочками. Он закатывал глаза, когда она доставала всё новые пачки пластырей. Когда ТаИн обрабатывала палец за пальцем, предельно аккуратно наклеивая медикаменты, юноша не переставал на неё смотреть. У неё ещё больше отросли корни, и медный цвет всё ниже и ниже спускался по длинным волосам. Волосы доходили кореянке по талию. Иногда они ей мешали, и ТаИн забирала их за уши или быстренько завязывала подручными средствами, чтобы на недолгое время про них позабыть. Но почему она этим занимается? Откуда у неё столько пластырей? — Фуух, наконец, закончила. И как ты умудрился себе все пальцы покалечить? — кореянка встала в позу и выглядела как мама, отчитывающая своего ребенка. — Мне нравится, как звучит гитара, вот я и решил попробовать. Я никогда бы не подумал, что струны такие острые. — Просто ты неправильно их держишь, Ким ХёнДжу, а ещё… — кореянка хотела закончить лекцию, но её «ученик» её перебил. — Можешь объяснить как правильно? — без тени заинтересованности сказал юноша. Только по медленно катящейся капельке пота можно понять, что он действительно хочет научиться играть и прилагает для этого все усилия. — После пар, — дружелюбно ответила ТаИн, весело поднимая рюкзак и убегая на занятия. Её друзья, верно, совсем её потеряли.       Занятия тянулись невыносимо долго для Ким ХёнДжу. Ему впервые так захотелось общения. Ему вдруг захотелось рассказать Хан ТаИн всё на свете, провести по всем потаенным местам его души и сердца. Она казалась такой безопасной, такой душевной и даже родной, ведь она помогла ему без всяких дурных помыслов.       После пар они встретились, как и оговаривалось. Кореянка собрала свои волосы в высокий хвост и, взяв в руки гитару, стала показывать основы владения инструментом. ХёнДжу был так заинтересован, что он чуть ли не записывал рекомендации студентки. Она в его глазах приобрела совершенный статус. Но то было внутри, не внешне. Внешне он смотрел на неё так же, как на учителей и просто наблюдал, находясь, будто, в своём мирке. ТаИн за подобное поведение пару раз дала ему подзатыльник, чтобы увидеть хоть какую-то эмоцию.       Тренировка продолжалась до глубокого вечера. За это время они успевали не только потренироваться во владении гитарой, но также поговорить. О причине поступления, о родных и дружбе. Со стороны это даже немного напоминало ночёвку. Парень с девушкой сидят на полу, везде разбросаны конспекты, а в комнате стоит громкий шум спора. Президент не пришёл сегодня, причину которого объяснил на следующий день. — Она привязала мой телефон к своему по сети и теперь имеет моё точное JPS-положение. — рассказал президент на следующий день своим ученикам. — Да она с ума сошла! — громко хрустнув хлебным сухариком, вскрикнула ТаИн, сидя на подоконнике единственного в комнате окна.       Парень грустно выдохнул и не стал продолжать разговор, но кореянка разошлась. Она ещё минут пять пела тирады о том, что отношения — это не каторга, и оба человека должны прикладывать для их процветания определенный вклад. Если девушка пилит парня по любому поводу, или слишком ревнива — это не хорошо, ведь если она ему не доверяет, то и он не будет, а без доверия нет здоровых отношений. Два корейца в комнате занимались своими делами, пока девушка, даже не замечая игнорирования, продолжала спорить.       Таковыми были будние дни студентов университета ТокКо. Но никто не жаловался. Утренние часы Хан ТаИн проводила со своими университетскими друзьями, которых за пару месяцев набралось пятеро. Это двое парней и три девушки. Они в основе своей были так же музыкантами, как и кореянка из гитарного клуба, поэтому они частенько выбирались вместе тесной музыкальной группой на площади и давали концерты. Ким ХёДжу как-то побывал на одном из них.