Данганронпа 4: Надежда по Обмену

      «Этого не может быть!»       «А как иначе ты это объяснишь?!»       Крики эти звучали в голове даже утром. Желание спать они отгоняли, равно как и хороший настрой. Вчерашний вечер кончился не лучшим образом — практически ссорой. До драки дело не дошло, но исключительно потому, что основные организаторы были разведены по комнатам. Иначе… Трудно предположить, как бы всё прошло.       Пустой взгляд упёрся в пол, пока его не менее умный хозяин старается понять, что делать. Даже не так… С кем можно что-то делать?       В послание Монокумы я не верил, как и большая часть класса. Однако пренеприятное чувство всё равно кралось по спине. Капитан явно устроил нам ловушку, в которую мы угодили без лишних колебаний. И где-то в ночи, когда на всех палубах воцарилась тишина, откуда-то сверху доносилось его противное «У-пу-пу», перерастающее в демонический хохот.       «Смотрит в камеры», — думал я, переворачиваясь на другой бок и ощущая его присутствие. Не доброй половины, которая насмехается. А той, что смеётся в полный голос, ощущая своё превосходство. Твоё поражение. Эту мысль хотелось отпустить, но чувство того, что началось нечто ужасное, не покидало головы. Это предчувствие, или просто страх?       — … — ответа дать сам себе я не мог. Наверное, стоит забыть об этом ощущении и просто двигаться дальше. Ведь тревога хуже болезни — стоит заразиться одному, как она мгновенно поразит многих других. Надо просто глубоко вздохнуть, отринуть плохое и прожить этот день на полную.       — … Сделаем это.        До утреннего объявления оставалось ещё от силы минут десять, значит, ресторан должен пустовать. Ведь обычно для всех именно утреннее появление капитана на мониторе было будильником. По какому принципу вставал я?.. Самому бы знать, честное слово. То сон одолевал меня, подкашивая ноги, то его не было ни в одном глазу, хотя времени, казалось бы, хватало. Как бы то ни было, лучше воспользоваться тем, что есть, с пользой.       Очевидно, что так думал не только я. Совершенно неожиданно, Сеиичи стоял около бассейна и разминался. И сложно понять, что более внезапно: само появление актёра в столь раннее время или то, что его тело могло двигаться весьма активно.       — Доброе утро?! — осторожно крикнул я в его сторону, не делая лишних жестов, а то был один опыт… Но, к моей радости, тот, приостановив ненадолго свою разминку, повернулся ко мне. Необычайно спокойная и живая для него улыбка сияла ещё сильнее благодаря водяным бликам, бьющим прямиком в глаза.       — Доброе утро, Минори-кун! Секунду… И… Раз, — сделал он последние два поворота по сторонам, после чего спустился ко мне и протянул руку. Судя по спокойному поведению и нормальной реакции, сейчас с ним можно общаться нормально. — Как спалось?       — Да, спасибо… Нормально. Да и ты, как я вижу, в полном порядке, — не в силах сдержать добродушный смешок, я ответил на его жест, моментально ощутив, какой же холодной была его рука. Несмотря на это, две верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, как всегда. Он вполне мог привыкнуть к тому, что его касание подобно смерти, однако мне стало немного не по себе.       — Да. Сложно быть не в порядке, когда ты — сам Порядок, — актёр широко улыбнулся и на мгновение застыл; я тоже впал в ступор, ожидая продолжения фразы. Его не было.       — Порядок?... — решился я продолжить разговор — оставаться информированным лишь наполовину не очень хотелось. Да и сам актёр, видимо, оказался более предрасположенным к общению, чем когда-либо ранее. Ответа даже не пришлось ждать полчаса, он выдал его сразу после вопроса, будто ждал.       — Джеймс Порядок, — ни одной лишней эмоции на его лице. Именно это заставило меня поверить его словам. Ладно, пускай. Это всего лишь ещё одна его роль, судя по всему из комедии. Почему? Такую игру фамилий мог придумать только гениальнейший комедиант. Или автор ситкомов. Тоже вариант. — Ты выглядишь задумчивым. Что-то не так?       — Нет, нет. Я просто… Стараюсь вспомнить. Может, я где-то это слышал, — глубоко вздохнул я и взглянул в океан. Только его синяя глубина позволила принять этот маленький факт… Готов поклясться, в тот момент, когда Сеиичи удалился от меня на почтенное расстояние, я услышал смех толпы и даже начал крутить головой в её поисках. После чего увидел «Джеймса», добродушно потряхивающего диктофоном в руках. — Смешно! — крикнул я ему вдогонку и присел на шезлонг. Идти в ресторан прямо сейчас было глупо, и…       — Гхм-гхм. Уважаемые ученики Академии Пика Надежды, говорит ваш капитан, — говорил Монокума из маленькой комнаты с окнами, из которых открывался чудесный вид на океан. По левую сторону от него стояли полки с большим количеством книг, а по правую руку располагался штурвал. — Сейчас семь часов утра, а это значит, что официальное ночное время подошло к концу. Давайте рассечём океаны неуверенности вместе, как единая команда!       — … Теперь можно, — решил я, собираясь встать. Тело же не слушалось, словно прилипнув к несчастному лежаку. Минуты три я провёл в беспомощном состоянии и пересиливал создавшуюся резко апатию. Всякие оправдания в стиле «Надо идти» и «Меня ждут» не срабатывали, отчего состояние моё казалось ещё более безвыходным. Ровно до той поры, как надо мной нависла тень. Большая.       — Выглядишь скверно. Живой? — спросил силуэт, закрывающий солнечный свет, льющийся на меня, почти полностью. Тут-то, когда давящая жара исчезла, желание пролежать целый день без движения куда-то исчезло. И Тсуиоши, мой спаситель, это, должно быть, заметил сразу. — Решил проверить, как ты.       — Спасибо, я в… Всё хорошо, — кивнул я головой. Не говорить же, что по внезапным причинам мне захотелось ничего-ничего не делать. Как минимум, это оскорбит всех тех, кто старается сделать хоть что-то. Да и неправильно это… По странному стечению обстоятельств, именно этот корабль позволял мне понемногу раскрываться. Казалось бы, в чём. Ну, я перестал бояться общаться с людьми. Не то, чтобы я раньше особо сильно боялся, просто!.. В старой школе все ребята разбивались на компании раньше, чем я успевал понять предмет их интереса. Раз за разом оставаясь отщепенцем, человек боится потерять свою компанию. Возможно, именно это двигало меня на общение. Общий интерес в виде академии, общая цель — побег. Как бы то ни было, философствовать бессмысленно. — Все собрались?       — Полагаю, что да. Большая часть прошла мимо меня, остальные доходят. Идём? — кивнул головой наш «великан» себе за плечо. Не думаю, что он бы оскорбился, услышав это. Только проверять не хотелось, а то утренним блюдом стану я.       — Да-да, разумеется, — через минуту мы оказались в ресторане, где уже шла оживлённая дискуссия. Во главе стола стоял Тэкэо. В его серьёзном и крайне целеустремлённом взгляде читалась какая-то цель, а судя по положению тела — руками он опирался на стол, корпусом явно налегал вперёд — она была крайне благородной. Настолько, что он чуть ли не пылал её исполнением.       — Ну, кто со мной?! — воскликнул он так, что под потолком задребезжала люстра. Конечно, от представителя бойс-бэнда меньшего не ожидаешь, однако от такой демонстрации захотелось поскорее отстраниться. Или, на крайний случай, из зоны поражения.       — Что происходит? — постарался я незаметно пройти к толпе, встав у одного из свободных стульев рядом с Рэй. Девушка едва повернулась ко мне, после чего тут же вернула взгляд к нашему оратору, скрестив на груди руки.       — Тэкэо происходит, — с лёгким раздражением выдохнула девушка, постаравшись отвернуться от музыканта. Увы, от того исходила аура… Которая попросту не позволяла отвернуться. Называйте природным магнетизмом, если угодно. Все слушавшие смотрели на него с нерешительностью в глазах, но с преданностью глубже. Кроме парочки людей, которые, в привычной для себя манере, от мира абстрагировались. — Ничего интересного.       Ну, как же «ничего», когда все и слова вымолвить не могут. Наверное, это всё-таки нечто важное, о чём стоило бы поделиться. Рэй либо сама была не заинтересована, либо требовала нечто взамен. Это не так уж и неожиданно от Абсолютного Продавца, однако обмениваться было нечем. И тут в голову мою закралась одна маленькая и очень пакостливая мысль.       — Да ладно. Если ты ничего не поняла, так и скажи, — склонился я к ней, после чего тут же почувствовал пышущий жар. Кажется, попадание было точно в цель: чтобы у такого человека, да не было понимания ситуации? «Да как ты посмел?», — говорили глаза сквозь поверхность очков. Впрочем, это не так важно, как последовавшая реакция.       — Всё я поняла. Тебе это вправду интересно? — попытки предать голосу надменный тон провалились: я всё ещё мог услышать нотки недовольства моими мыслями, моим поведением. Это скрыть она не смогла, несмотря на все приложенные старания. Будем честны, не то, чтобы их было много. — Он собирается устроить вечером вечеринку.       — Вечеринку?       — Где-то за час до объявления Ночного Времени. Вечеринку. Помогло тебе это? — с надменной усмешкой спросила Рэй, как вдруг в абсолютной тишине ресторана вновь раздался голос Тэкэо, на сей раз прозвучавший менее рьяно:       — Ну, ребят, не убивайте настроение!       — А что ты от нас ожидаешь? — спросил неторопливо Кезухико, опираясь на свой стул, едва стоявший на двух ножках. — Читать мысли я не обучен, прости. Будь более… Продуман.       — Предлагая эту идею, ты хотел найти волонтёров? — в свою очередь заговорил Джуничи, пересёкшись с Мацуи взглядами. Тот воссиял так, что, казалось, от него и впрямь исходит свет софитов. Но нет, то лишь широкая белоснежная улыбка, да большой палец вверх, как древний символ одобрения.       — Сразу видно, кто проникся. Ну, да. Одному мне диско-комнату не украсить. Плюс, нужен кто-то на вечер, кто будет приглядывать за… — договаривать не нужно было. Всем наверняка представлялась картина того, как капитан круиза сидит за мониторами и смотрит. Наблюдает. Строит следующие козни. Лишний раз давать ему повод идти туда, где его не ждут — плохая идея. Осторожность Тэкэо весьма ясна.       — Что же… Я могу присмотреть за ним, — выдвинул полицейский свою кандидатуру, подняв руку вверх. Ну, молчание — знак согласия. Сейчас эта фраза стала буквально ключевой. Оспаривать кандидатуру человека, обеспечивающего безопасность, достаточно глупо. Однако, к руке Джуничи присоединилась ещё одна, с другой стороны стола: Хотэру.       — Отвлекать его в одиночку будет достаточно глупо. Нам нужно придумать план. Я с тобой, — с учётом её поведения, я, почему-то, не оказался удивлён такому предложению. Хотэру казалась тем человеком, который сделает, что от него просят, достигая цели любыми средствами. Правда, вопрос в том, почему она решилась нам помогать вовсе. Может, таким образом просто избегала вечеринки?       — Ладно, патрульная команда есть, здорово! — с новым азартом заговорил Тэкэо, только руки не потирая от удовольствия. Впрочем, до этого недалеко. — Ну же, ребят. Мне нужно хотя бы три человека для помощи по украшению. Обещаю, вечером вы отдохнёте, как следует!       — Ладно, музыкантишка, я с тобой, — с характерным шлепком соединила кулаки Мичико, моментально облокотившись на своего собеседника. От подобной картины я еле сдержал смешок: с одной стороны, тот был рад, что нашёлся хоть кто-то. С другой, его явно напрягало панибратское отношение со стороны девушки. Впрочем, она на лёгкой ноге со всеми. И, кажется, уже совсем не в обиде за позавчерашний инцидент.       — Раз такое дело, я тоже могу присоединиться, — голос Эмиллии, присоединившийся к обсуждению, меня немного удивил. Я не могу отрицать, что каждый способен на нечто творческое, или что-то в этом роде, однако украшение помещений было не под стать дипломатическому статусу. Хотя, наверное, не стоит судить о книге по её обложке… — Ведь нужно сохранить баланс между антуражем и… Гхм, гхм, скажем так, кто-то должен смотреть, чтобы вы не «заигрались», — это всё объясняет.       — Если вам нужно что-то перенести или типа того, я могу помочь, — высунулся Дэрил из-за своей тетради. Что интересно, у него они когда-нибудь кончаются? А ручки? Или это тоже всё «вышло из шкафа»? По какой-то причине, мне его даже жаль. Если он и останавливает на какое-то время процесс записей, то только на еду (и кое-что личное, но…). Быть настолько поглощённым своим талантом… Звучит, как дар и проклятие.       — Отлично, нас как раз четверо. Что ж, прошу за мной!... Когда поедим, да, — выдохнул Тэкэо, вынужденно придержав свой пыл. Послужила ли тому Мичико, широко усмехающаяся и уходящая куда-то в сторону? Или же это просто голод подал свой, решающий во многих делах голос? Как бы то ни было, мы начали нашу трапезу. Некоторые переговаривались насчёт вечера, другие сидели в молчании. А я… Если и хотел говорить, просто не имел возможности: с одной стороны Рэй, явно не обрадованная подобной новостью. Со второй: Джуничи и Хотэру, начавшие обсуждение планов заранее.       …       Итак, завтрак закончен. Наверное, можно некоторое время провести в своё удовольствие. Но, хороший вопрос, чем бы именно заняться?       Сидеть в комнате желания явно не было. Ну, если оно и присутствовало где-то утром, то сейчас уже было тотально утилизировано. План Тэкэо на вечер оказался достаточно неплохим, в него даже хотелось верить. Так может перед тем, как пойти и повеселиться, можно отдохнуть в другом ключе?       — Надо будет переодеться… — подумал про себя я, когда покидал комнату. В коридоре, ведущем на основную палубу, проскочили Хотэру и Джуничи, вскоре исчезнувшие в комнате последнего. Наверное, решили обсудить план по устранению Монокумы без непосредственного вмешательства последнего. Звучит вполне разумно. И, разумеется, встревать в их дела было бесполезно, потому я ускорил шаг.       Первый, кого я увидел, выйдя к бассейну — Мегуми, вертевшая по сторонам головой. Изредка, она останавливалась и примеривалась, делая пальцы рамкой. Возможно, что она решила изобразить ещё что-то. Или просто рассматривала общую композицию. Как бы то ни было, оказываться в очередных махинациях, связанных с краской, не хотелось. Не хватало ещё весь день отмываться от последствий.       Плавно огибая её, я кратчайшим путём нырнул обратно к ресторану, изредка озираясь назад. На случай, если она, внезапно, изберёт меня своей жертвой. Слава богу, для граффитистки нашей главнее оказалось её занятие… Чем бы оно ни было. Так что ничто не помешало проскочить в ресторан.       После завтрака, он остался пустым достаточно быстро. Где-то на кухне шумела раковина (наверное, кто-то старательно домывал за собой остатки). Еда же со столов пропала. Разумеется, происки Монокумы, как мы раньше и думали. Впрочем, это уже не являлось ничем важным. Травить нас сам он явно не собирался, а остальные просто не успевали приходить ранее, чем блюда объявлялись на своих местах. Ну, оно к лучшему.       К слову об «объявлении». Кем-то, работавшим на кухне, оказался Кезухико. В чьих руках сейчас сияли, в свете солнечных лучей, чайничек и одна небольшая чашка, стоявшие на деревянном вырезанном подносе. Интересно, всё это пришло из самой кухни, или же комнаты вора?       — Высший сорт, — произнёс тот, упоённый своим занятием, даже не заметив меня. Возможность уйти всё ещё маячила где-то рядом… Я ей воспротивился, аккуратно пройдя немного вперёд, к месту за столом, где уже была размещена удобная клеёнка. Теперь-то он меня увидел. — Доброе утро, Минори. Не желаешь присоединиться?       — Почему бы нет? — кивнул я в ответ головой, присаживаясь с другой стороны. Кезухико же ненадолго удалился, чтобы вернуться с дополнительной кружкой. Теперь, когда все приготовления были завершены, можно и приступать. К чему? Очевидно, чайной церемонии.       Хотя дома её устраивали нечасто, тем не менее, я успел познакомиться с основными постулатами в школе. Потому свои туфли оставил позади, равно, как и мой собеседник, разувшийся, по-видимому, ещё на кухне.       Процесс мы никоим образом не ускоряли. Хотя, казалось бы, разлить чай и насладиться чашкой можно сразу. Но главное правило гласило: наслаждаться процессом. В совокупности, можно было насладиться сладостями, вкусом, компанией. Первого не было, чай был… Весьма терпкий — сильно настоявшийся. А вот насчёт третьего…       — Не думал, что ты чтишь чайные традиции, — несмело улыбнулся я, на время отставив чашку. К горлу подбирался неприятнейший ком, создававший ощущение удушья. А вместе с тем рвотный позыв. Возможно, резкий переход к таким крепким сортам мой организм не готов был перенести, но Кезухико отреагировал спокойно, даже не отвлекаясь от розлива: скользнул в один из нагрудных карманов (которые, хоть глаз выколи, на его свитере я заметить не мог) и передал мне небольшую таблетку.       — Проглоти сразу, не запивай. И, раз такое дело, подожди минуты две-три, — неглубоко вздохнув, собеседник прикрыл глаза. Показалось даже, что мой вопрос ему позабылся. Как оказалось, нет. Просто он, исполняя роль хозяина, действительно не спешил со всем: дал мне время проглотить не очень-то сладкую пилюлю и подождать. С минутку. После чего, ответил. — А как иначе? Это же традиция. Чуть ли не с дома помню.       — А мы дома этим не занимались. Мама говорила, что с работы отрываться ради церемоний глупо, а по вечерам мы просто выпивали. Разве что на праздники делали всё, как надо, — невольно на губах моих всплыла улыбка, а глаза немного заслезились. Сдержаться помогло лишь то, что я мотнул головой. К горлу подкатывал новый комок, от которого лекарства не было. Резкая тоска в создавшейся ситуации была делом обыденным, однако раньше я даже не задумывался о том, как скучаю по тому месту.       Я уехал оттуда поступать в академию и не думал. Месяцы, проведённые в одиночестве, и всё было нормально.       Так в чём же сейчас дело?       — Приятель? — Кезухико приподнял мою голову за подбородок и, что немного необычно, улыбнулся без издёвки или насмешки. — Это чай в голову ударил или тебе просто грустно стало?       — Извини, — набрав полную грудь воздуха, я начал медленно выдыхать, наблюдая за тем, как колечки пара от чая удаляются куда-то в сторону. После чего, с более спокойной совестью взял чашку и сделал глоток. Уже не горчило.       — Но у меня был другой дом, если понимаешь, о чём я, — сам он тоже неторопливо сделал глоток, а я начал накидывать варианты. Хотя, если честно, их было не так много. Если это был дом не в моём понимании, то вряд ли какой-то иной, нежели чем…       — Детский?       — Он самый, — ни капли сожаления в голосе, хотя где-то в глазах его, серых и непроницаемых, проскочило нечто, напоминающее скорбь. Или грусть. Трудно различить, когда голова понемногу опускается вниз, а взгляд бегает в разные стороны.       — А я думал, ты…       — Не от хорошей же жизни люди идут в воры, Минори, — почувствовав вернувшееся самообладание, Кезухико выпрямил спину, слегка раскручивая чай в чашке. Если раньше он останавливал себя сознательно, дабы продлить процесс, то сейчас же, видимо, целиком отдался своим мыслям, в результате чего заплутал. Такое случается. — Воспитатели старались каждому привить японскую культуру, чтобы нас хоть что-то объединяло.       — А что-то вас разъединяло… — сказал я скорее задумчиво, нежели с желанием услышать ответ. Что-то подсказывало мне, что так и было. Если уж жизнь не совсем хороша, то, наверное, как-то это было завязано на детстве.       — Дети — порождения дьявола, — изрёк Хирано без капли сомнения, сделав глоток из своей чашки. А меня заставил поперхнуться. Нет, конечно, я понимаю, всякое бывает, но говорить такое всерьёз, а не в сердцах… С таким каменным выражением лица, словно это не болезненное воспоминание, а устоявшаяся истина. Крайне неожиданное заявление от человека, от которого услышать такое я явно не ожидал.       — Прости?...       — Что услышал. Преподаватели старались дать нам единение. Детям было плевать. Они находили свою жертву, начинали её пытать, пока та, с криками, не убегала в комнату. И так поступали с каждым, кто не являлся их компаньоном. Каждым, кто был… «Странным», — на секунду, его лицо подёрнулось: губы сжались в одну линию, а глаза, пока закрытые, определённо нахмурились. Даже под линией шапки сдвиг бровей был весьма заметен. — А теперь представь реакцию этих же детей, когда их спрашивают, как их дела. В то время, как за их спинами сидят такие «товарищи».       Дыхание в грудной клетке спёрло. Точнее, мне просто не хотелось дышать. История с таким трагичным поворотом от лица, подобного Кезу: что всегда насмехается над большинством. Видимо, это было не возвышение себя. А только защитная реакция на происходящее…       — И подумай, что будет с тем, кто скажет правду. Один из толпы, кто не побоится высказать свои мысли. Клянусь, чем угодно, если бы мог вернуться обратно… — на время вор отвёл от меня свою голову и задумчиво выдохнул. Я его частично понимал. Не полностью, но достаточно, чтобы сопереживать. Такую боль не понять просто так, даже если ситуации были вполне идентичны. — … Я бы сказал то же самое.       — Ха? — пожалуй, это был единственный ответ, которого я никак не ожидал услышать. По предисловию было понятно, что каждый шаг, сделанный в том доме. Каждое движение было пропитано болью. И он не отказался бы?       — А с чего бы мне отказываться от своих слов? — нечто сверкнуло во взгляде Кезухико, а воссиявшая на лице ухмылка явно давала понять, что… Все мои догадки оказались ложными. Либо я не так трактовал его слова, либо Кезу сам толкал меня в ложном направлении. Для него это не было болью. Для него это было лишь способом стать сильнее. Вот, что я должен был услышать. — Да, они издевались, били, гнобили. Но где теперь эти дети? Сидят в следственных изоляторах, в ожидании своего часа. И где я? Я! ... Явно выше. Согласишься?       — Разумеется, — ответил я, отойдя от лёгкого шока, меня обуявшего мгновение назад. Кажется, что этот диалог, произошедший между нами, поможет в дальнейшем понимать вора лучше. Или, во всяком случае, правильнее трактовать его слова. Возможно, он не такой открытый, как остальные. И умеет лгать не только словами, но самой интонацией. Однако Кезухико такой же, как другие — обычный человек с необычной судьбой. Которую мы должны построить сами. Иначе… — Ты же Абсолют.       — Как и ты, Клеверок, — подмигнул вор мне и привстал со своего места. На мой же немой вопрос он отреагировал весьма спокойно, — Тише, тише. Я за чаем. Мы ведь далеко не закончили. Церемония только началась.       Странноватое послевкусие чая не отпускало меня даже после того, как мы, по-хорошему, уже разбрелись по своим комнатам. Я помог Кезухико убрать посуду, параллельно обдумывая его слова, а также кое-что другое. Могло ли так случиться, что его гемофобия стала последствием несчастного детства? Почему это вообще важно? Ну, не важно, на самом деле. Просто… После подобных откровений мне даже стало немного жаль нашего воришку. В хорошем смысле. То есть, хочется ему помочь. Не избавиться от того, что его тревожит, но показать, что… Всегда кто-то будет рядом ради помощи.       Осталось подумать, как бы правильно это продемонстрировать…       До вечера времени оставалось прилично, костюмы в шкафу висели всё так же, рассортировано. Полагаю, один можно будет надеть прямо перед вечеринкой. А пока можно спокойно прогуляться.       Какой-то шум разносился по всему коридору. Приглушённый и, тем не менее, крайне навязчивый. Словно что-то трещало по швам. Сколько бы я не пытался уловить источник, кидая обеспокоенные взгляды по сторонам, не мог. Возможно, это происходит в одной из комнат. Или просто я нервничаю?       — Минори? — донёсся из-за моей спины голос, на который я повернулся сразу же. Джуничи, сдув чёлку, закрывшую ему обзор, вопросительно смотрел на меня. Я на него. Собственно, у меня был лишь один вопрос, подлежащий огласке. Вот только насколько было бы корректно?...       — Это у тебя шум? — впрочем, волнение гораздо сильнее моего стеснения. И важнее. Вдруг, произошло нечто серьёзное?       — Какой шум? — полицейский заглянул в свою комнату, прикрыв дверь, и обзор мне, и пожал плечами, когда развернулся ко мне. Я, конечно, не специалист, но он показался мне немножко запыхавшимся. — Ничего не было.       — … А могу я зайти? — протянул я вперёд руку, как ощутил железную хватку своего сотоварища. Такую, что по телу пробежалась судорога, заставившая меня согнуться втрое. Судя по его лицу, ему самому не понравилось то, что это пришлось сделать. Но, выдохнув, Джуничи скрылся за дверью и хлопнул ей. После этого шума больше не было.       — … — без лишних слов я продолжал смотреть на табличку с именем и изображением нашего стража порядка. Помимо этого, придерживал зажатую руку, еле способный сказать хоть что-то. Если там ничего не было, зачем же меня вообще так яро отваживать? Впрочем, это Джуничи. Возможно, там нечто важное настолько, что знать не стоит никому… Наверное, на момент, об этом лучше просто позабыть и пойти по своим делам.       Которых, на самом деле, почти и не было. На палубе, под лучами солнца, грелся стенографист, впервые за день (если не за четверо суток…) отложив тетрадь подальше от себя. С учётом цветастости его костюма, полагаю, на отдыхающего он походил больше каждого из нас. Возможно, это связано с его жизнью постоянного фрилансера, так что у него и не должно быть «подходящей» одежды. Тем не менее, это выглядело в некоторой степени иронично.       Отвлекать его мне не хотелось, так что, ловко потянувшись, я направился дальше. Куда? Идея заглянуть в библиотеку всё ещё не оставляла меня, тем более, что в загадочном архиве информации могло быть куда больше. Хотя, если бы кто-то нашёл нечто важное, уже бы распространился, так?       В спортивном зале продолжали избивать мешки для бокса Томико с Мичико. Отвлекать их от подобного занятия было рискованно, иначе самому можно стать сродни этого объекта, потому я тихо прошёл мимо, направившись на этаж ниже.       За дверью, что удивительно, тоже не было тихо. Ну, я имею ввиду, не было пустынно. В кресле близ выхода сидела Рэй, увлечённо читая некоторые книги из, очевидно, общей секции. Глаза медленно перебегали со строчки на строчку.       «История современных аукционов», — гласила надпись на обложке. Что ж, ожидаемое название для подобного человека. Наверное, отрывать её от чтения с моей стороны не совсем корректно.       За дальним столом, рядом с лампой, сидел на скамье Тсуиоши, сосредоточенно нечто передвигающий на поверхности. Заинтригованный, я придвинулся ближе. Оказалось, что это были… Фигуры. Для игры в, если не ошибаюсь, сёги.       — Можно опробовать и иную… — пробубнил сумоист про себя, продолжая свою расстановку и не обращая на меня никакого внимания. Значит, он играет сам с собой? Понимаю, конечно, это способ изучить некоторые тактики, но не лучше ли будет, если мы схлестнёмся в поединке? Хотя в шахматах я, мягко говоря, не очень…       — Тсуиоши! — обратил я внимание на себя парой щелчков и протянул руку для приветствия. — Смотрю, ты в сёги играешь?       — Возвращаю фигуры после партии. Стараюсь изучить кое-какие стратегии, чтобы после возвращения… Поразить семью. Они… Любят эти игры, — слегка запнулся парень и неглубоко вздохнул. Взгляд его помрачился, а из-под пальца выскочила фишка золотого генерала. Ловко подобрав ту, я поставил её обратно и сел с другой стороны. — Полагаю, ты хотел бы присоединиться?       — Всё лучше, чем сидеть одному, верно? — на доску я смотрел с лёгким нетерпением. То был одновременно и кураж перед игрой, и одновременное осознание того, что соперник наверняка сильнее ознакомлен с правилами. Впрочем, это понятно и без рассуждений. Иначе он бы выбрал нечто другое, а не сёги. Однако я уже сделал свой выбор.       — Что ж, раз нас двое… — простым движением руки Тсуиоши взял пять фигур со своей стороны и ссыпал мне их в ладонь. — Ведь ты знаешь, как определяется правило первого хода?       — Количеством выпавших лицом пехотинцев, если не ошибаюсь, — слегка подбросив пешки в нашей игре, словно проверяя их вес, я выдохнул. С первым, глубоким вдохом, я швырнул их обратно на стол, после чего невольно удивился, увидев результат: пять из пяти.       — Видимо, удача и вправду на твоей стороне, — констатировал сумоист и покорно склонил свою голову. После чего я, недолго думая, взял пехотинцев и передал их ему с лёгкой улыбкой.       — Потому давай ты кинешь за себя. Уверен, тебе тоже повезёт.       Повезти повезло, но четыре было всё же меньше пяти. Видимо, только одному из нас суждено начинать партию первому.       Первую игру я, будучи неучем, продул безбожно. Что радовало, так это спокойная реакция моего соигрока: он не подначивал меня, не старался как-то задеть. Лишь вернул фигуры по своим местам, после чего предложил сыграть ещё одну партию. Отказываться было как-то глупо, особенно с учётом того, что древнее искусство японских шахмат я знал. Надо было просто вникнуть в игру и… Это было на разогрев.       … На сей раз дела пошли лучше. Знания и умения всплывали прямо на ходу. Да так, что я умудрился поставить шах. Сразу за ним получив хорошую смену позиции со стороны оппонента и мат. Ну, это не так уж и страшно.       …       В третий раз… Не могу сказать, что мне не «повезло». Возможно было одно из двух: Тсуиоши поддался, решив не унижать моё самолюбие, — которое, к слову, совсем не страдало от поражений — либо это была игра на равных, где стратегия и удача совместились и позволили вырвать победу из цепких рук оппонента.       — Ты начинаешь привыкать к методам ведения игры. Это не может не радовать, — сдержанная улыбка на лице моего оппонента, вкупе с этой похвалой, заставили меня совсем каплю покраснеть. От хороших комплиментов никто не умирал, но вот возгордиться можно было легко. Однако я знал свои пределы. Дальше продолжать… Было вряд ли возможно.       — В любом случае, благодарю за эти партии. Возможно, мы сможем поиграть, если тебе это интересно.       — Я был бы не против получить постоянного оппонента. Сёги становится лучше только с практикой, — кивнул Тсуиоши головой и скрестил на груди руки. Судя по всему, талант для него был лишь сопутствующим элементом, а сам он старался развиваться во многих категориях. Впрочем, если тебе надоедает то, чем ты занимаешься обычно, всегда стараешься отвлечься на вещи из совершенно другого формата.       — А ты… Ну… — правильная формулировка вопроса никак не приходила мне на ум. Спросить прямо казалось слишком грубо, а идти в обход — слишком долго. Хотя нутром я и понимал, что для Тсуиоши вопрос о выборе его таланта не станет проблемой, что-то подсказывало, что лучше промолчать.       — Хм… Я знаю, что ты хочешь спросить. Собственно, не ты первый, кто не может задать этот вопрос, — руки сумоист соединил перед собой так, что нижняя половина его лица оказалась полностью ими закрыта. Сосредоточенные и словно уставшие глаза рассматривали меня, пронизывали насквозь, но от этого не было неуютно. Наверное, сравнение плохое: чем-то это напоминало старого дедушку, который, перед тем, как рассказать какую-то историю, сначала осмотрит тебя. Спросит себя: «готов ли он». Полагаю, собеседник мой занят тем же самым. Удивительно, насколько сильно может состарить человека его привычная для него манера поведения. — Как так вышло, что истинным интересом для сумоиста стали шахматы, а не сметание всего съестного с полок. Я правильно понимаю твой интерес?       — Н-не совсем, — подобная оплошность с его стороны была для меня небольшим облегчением. Возможно, что это прозвучит чуть менее вызывающе, раз уж самый часто задаваемый вопрос касается веса. Когда это стало главной чертой для определения человека? — Я скорее хотел спросить, почему именно сёги? А не любые другие игры. Ведь стратегических игр десятки.       — Ох, лишь это? Ответ весьма прост. Мои родители, — в односложных его предложениях скрывалось достаточно много, даже если он не хотел этого показывать. Лёгкая тоска в глазах, сила и сдержанность в движениях. Можно смело сказать, слишком большая сдержанность. — Уважение традиций в нашей семье было главным приоритетом, как носителям самого большого достояния.       — Наверное, странно следовать старинным правилам в наше время, да? — не похоже, чтобы обстановка как-то напрягала моего собеседника. Да, Тсуиоши выглядел слегка расстроенным, но явно темой разговора, а не отношением к ней. Возможно, он просто скучал…       — Не в нашей труппе.       — Труппе? — такого ответа с его стороны я точно не ожидал, так что, на мгновение, застыл в ожидании продолжения. Конечно, первые догадки уже появились у меня в голове. Но это были лишь предположения. Возможно, весьма глупые. — Вроде цирка?       — Нет-нет. Мы перемещались из города в город, демонстрируя людям традиционный уклад японской жизни, иногда привнося в него элемент развлекательной программы, — к концу своего предложения Тсуиоши опустил голову и сдержанно улыбнулся, задумчиво выдохнув. — Полагаю, весьма похоже на цирк.       — И ты там демонстрировал… Традиционные японские единоборства, как я понимаю? — опёрся я на стол и с интересом продолжал наблюдать за своим собеседником. Было бы интересно увидеть в привычной для него среде. Можно лишь думать над тем, старается ли он сдерживать себя в нашей компании или же чувствует себя вполне привольно. Не хотелось бы, чтобы рано или поздно такой «воин» начал строить против нас козни.       — Верно. Только дело не обходилось простой демонстрацией. Зачастую я становился чьим-то спарринг партнёром, — ссыпав все фигуры в специальную коробку, Тсуиоши отодвинул её к краю стола, где сверху накрыл самой игральной доской. Матча реванша не предвидится. — Для тех, кому хватало духа.       — Не думаю, что они были сумоистами.       — Они и не были. Их прельщала сама возможность побывать в кругу. Ну и, попутно, обучиться кое-чему. Ведь главное было не в самом бою, а в обрядах перед ним, — наш разговор продлился ещё недолго. Я прослушал небольшие выдержки из кодекса бойцов сумо, старательно впитывая эту информацию. Не то, чтобы меня интересовало оказаться в этом кругу. Однако теперь желание посмотреть на это событие стало гораздо сильнее. Не без помощи такого знатока, как Тсуиоши. Может быть, удастся даже попасть на его «представление»?       …       Вот и настала пора. До ночного объявления вряд ли оставалось большим получаса, потому пришла пора собираться в ускоренном темпе. Первым делом надо разобраться, в чём пойти. Ну, у меня не то, чтобы был большой гардероб. А находящиеся там вещи, так или иначе, все были костюмами. Слишком официально, конечно. Увы, что есть, в том и придётся отправляться.       Правда, возникла одна загвоздка. По одному Богу известной причине, исполнить свой первоначальный план «Взять пиджак, подходящий к этому костюму» я решил не воплощать. Вместо этого, с весьма уверенным в себе видом, я стал брать другие наборы и примерять их, крутясь у зеркала в ванной без перерывов. Готов поклясться, что увидь меня знакомые со старой школы, засмеяли бы. Только сейчас их не было рядом, зато были другие ученики, с которыми мне повезло познакомиться.       Повезло…       — Не думай об этом, — ответил я сам себе с лёгкой улыбкой, примеряя новый костюм: тёмно-зелёный пиджак без пуговиц, со штанами узкого покроя, идеально подходящими под меня. Под пиджак надевалась безрукавка и, конечно же, белая рубашка. Правда выбор зелёного галстука, висевшего тут же, мне как-то не понравился, потому некоторое время ушло на поиски подходящей ему замены.       — Уважаемые ученики Академии Пика Надежды. Говорит ваш капитан. Сейчас ровно десять часов, а это значит, что в силу вступает Ночное Время. Ресторан и душевые в гимнастических залах будут закрыты до следующего утра, — жидкость в бокале едва заметно качнулась, как и Монокума, смеющийся с минимальной слышимостью. — Спокойной ночи, крепко спите, морских ежей не подпустите~       — По-хорошему, я уже должен быть там, — словно упрашивая себя, я схватил красный галстук, решив натянуть тот по дороге на нашу встречу.       Уже на палубе можно было услышать звуки плавного гитарного перебора. Наверняка Тэкэо решил попробовать использовать новый усилитель, работавший, к слову, превосходно. Вот только такой шум Монокума бы точно заметил и использовал для своих целей наше собрание… Надеюсь, что план Джуничи и Хотэру сработает. К слову, где они?       Замок в его комнату сам собою попался мне на глаза. Открыто. После дневной демонстрации, если честно, не хотелось снова пытаться посмотреть, что же они задумали. И как всегда, любопытство пересиливало здравый смысл. В конце концов, это ведь сделано ради общего блага. Так чего плохого в том, что я узнаю этот секрет раньше остальных? Эти фразы понемногу меня убеждали, в конце концов подводя к решающему вопросу: открывать ли дверь?       — Ничего страшного не произойдёт, — я взялся за ручку…       Увиденный кошмар поверг меня в шок. Вся мебель, что находилась в комнате, была тем или иным образом повреждена. Где-то подломлены ножки; кровать изрублена, словно ножом; тумба тоже не подлежала починке, сломанная под явно большим давлением. Деревянная труха, бумаги, клочья одежды — всё, за что цеплялся взгляд, стоило посмотреть на пол. Хотя нет, было ещё кое-что: небольшие капли крови, ведущие в ванну.       — Нет… — прошептал я онемевшими губами, ринувшись к двери. Ещё днём всё было в порядке. Да, Джуничи пусть и сделал больно, но точно не нарочно. Просто не рассчитал или подумал, что иного выхода нет. Он ведь… Он должен быть жив! — Джуничи!       Без лишних раздумий я занёс ногу для удара, решив выбить дверь. Не было времени колебаться, если у полицейского ещё был шанс выжить. Нужно было лишь проявить немного уверенности и оказаться здесь раньше, чем Монокума. Всё ещё можно исправить…       — Да? — раздался голос с той стороны двери, после чего произошло нечто, чего предвидеть я не мог: схватив меня за голень, Джун резко притянул ту к себе, выбивая из-под ног опору. Кисть его левой руки была перебинтована, а под бинтом было явно видно кровяное пятно. — Что ты тут забыл?       — А… Я, ээ… — в беспамятстве я указал рукой на дверь и обстановку, меня окружающую. И только через пару секунд разболелась голова, напоминая, что только что меня уронили не самым деликатным образом. Видимо, осознав то же самое, полицейский протянул мне руку и поднял на ноги.       — Не волнуйся, всё хорошо. И извини за резкость. Просто… Не надо устраивать мне сюрпризов. Я их не люблю, — с виноватой ухмылкой он отряхнул мои плечи и слегка подровнял пиджак. — Тебе идёт, к слову.       — Да, спасибо… Это и был ваш план? Тотальная разруха?       — Хотэру, пока, отвлекает Монокуму разговором. Потом он придёт сюда. Поэтому, пожалуйста, уходи. Мы сами надеемся, что это сработает, — Джуничи глубоко вздохнул, после чего в воздухе повисло напряжение. Я полез туда, куда не надо?... — И за день тоже извини. Просто… Нужно было, чтобы никто не знал. Понимаешь? Когда два человека занимаются чем-то, это могут не заметить. Но чем больше компания…       — Разумеется… Я, наверное, пойду… Приятного, у-удачного вечера, — выходя из комнаты я всё ещё чувствовал себя неловко. И даже больше интересно за что: за то, что сунул нос, куда не следовало, или за саму мысль о том, что Джуничи может быть… Всё слишком сложно. Главное, что я оказался неправ. И от этой мысли становится проще. Облажался. Бывает с каждым.       — Надо поторопиться.       На нашу вечеринку, на удивление, я пришёл далеко не последним. Тем не менее, некоторые люди здесь уже успели выбрать себе весьма удобные места и найти развлечения по нраву. К примеру, за столом, где должны были разыгрываться тихие настольные игры, Мичико брала реванш у Сеиичи в армрестлинге, и наблюдала за ними Мегуми, прыгая с одной стороны на другую. И если их костюмы друг от друга почти ничем не отличались, то внешний вид Эмиллии меня чуть ли не сразил наповал. Если обычно она появлялась на публике в костюме, демонстрируя, что её разговоры всегда серьёзны и намерения чисты, то сейчас, с этим платьем, я не смог бы воспринимать её, как дипломата. Впрочем, на то, наверное, и был расчёт: россыпь блёсток, едва ли блестящих в приглушённом свете, на фиолетовой ткани, плавно облегающей её стан. Это была прекрасная ловушка для любого представителя противоположного пола. Попроси она меня сейчас почти о чём угодно, вряд ли я бы смог отказать. Теперь-то уж точно понятно, почему именно она стала «Абсолютным дипломатом». Использовать все средства ради достижения цели, даже если это слегка нечестно. Коварство, да и только.       — Ты прекрасна, — произнёс появившийся позади неё Дэрил, протягивая ей фужер с чем-то оранжевым. Судя по пузырькам, либо шампанское, либо газировка. И что-то подсказывало мне, что, с тех пор, как корабль оказался в руках Монокумы, алкоголю тут было не место. — Минори, тебе тоже идёт. Выглядишь весьма презентабельно.       — А ты не особо заморачивался с костюмом, да? — без укора, скорее ради констатации факта, ответила Эми и взяла фужер в руки. Стоило отдать должное, она была права: демонстрация навыков гавайских художников только сменила раскраску с голубого на более нейтральный серый, но даже на нём нашлось место куче цветов с тёмно-синими серединами. Впрочем, скорее всего, у него больше не было другой одежды. Дело его, тем более что дресс-код не устанавливался. — Как я вижу, ирландский покров. У меня всего два вопроса: как ты подобрал такой костюм и что бы ему делать у тебя в комнате?       — Костюм висел отдельно на вешалке, я лишь галстук сменил. Тот мне не пришёлся по вкусу. А вот что это делало в моей комнате: хороший вопрос. Вот скажите, просто ради любопытства, — я приблизился к парочке и глубоко вздохнул, собираясь раскрыть интересовавшую меня информацию. — Что у вас находилось в кладовках?       — Кладовках? Ты имеешь ввиду шкафы в комнатах? — скрестила на груди руки Эмиллия, задумчиво осматривая меня с ног до головы, будто не доверяла. Или проверяла… Сложно сказать, особенно, когда она старается скрыть свои эмоции. — Пара книг, разные варианты костюмов: для деловых и неофициальных встреч. Кое-что по мелочи.       — Пара десятков тетрадей и ручек, печатная машинка… Одежда, понятное дело. А почему тебя это волнует? — удивительно, что правильный вопрос я услышал от стенографиста, а не человека, для кого правильные слова, вроде как, основа жизни. Впрочем, она могла просто не думать о двойном дне в моём вопросе. Сейчас ведь это было ей не на руку.       — Просто интерес. Я думал, что один такой… — а на деле оказалось, что я и вправду один такой. Кому в шкаф не подсунули сюрприз под талант. Это не обидно, просто… Такое ощущение, что меня не ставили всерьёз. А такое раздосадует кого угодно. Главное не показывать, что есть какое-то огорчение.       — Да как? — раздался вскрик со стороны стола: Мичико, чуть ли не метая из глаз искры, подскочила с дивана и уставилась на Сеиичи, плавно отряхивавшего свою кисть. Что удивительно, баскетболистка выглядела запыхавшейся и весьма уставшей. Актёр в то же время, несмотря на обделённость физическими данными, сохранял спокойствие, словно только что не выиграл. Снова… — Как ты это делаешь, чёрт подери?!       — Врата хаоса позволяют пройти через многие испытания, но только если ты сумел упорядочить его внутри. Будь спокоен, и покоришь многие вершины. Останься безрассудным, и тебя поглотит сама бездна! — актёр говорил слишком высокопарно и отстранённо, чтобы воспринимать его всерьёз. Впрочем, не похоже, чтобы кто-то и пытался. Ведь даже если в словах и было мало смысла, это было весело. Наблюдать за подобной перепалкой в дружеском кругу. На самом деле, просто превосходно.       — Надеюсь, вы в-все голодны? П-потому что я приготовила вам с-сюрприз! ~ — старалась Сузуму перекричать музыку, выкатывая поднос с разнообразными яствами ко столу, на котором уже стояло кое-что, но по мелочи: снэки и напитки. Здесь же был настоящий ужин, что заманивал одним своим запахом, что уж говорить о виде. Мясные блюда и нарезанные фрукты, отстоящие гарниры и дополнительные пара пакетов с соками, если пригодятся. Конечно же, в том числе нам выставили тарелки, ведь поесть традиционно не получится. Не в этих условиях.       …       — Хэй, кто хочет покидаться дротиками? Если кто победит, весь вечер его желание исполняю~ — с излишним задором Томико без проблем вскочила на игровой стол, где прямо сейчас разворачивалась интеллектуальная битва между Эмиллией и Кезухико, которую курировал, разумеется, Тсуиоши. Фигурки затряслись и слегка сдвинулись с мест, а некоторые даже упали на пол из-за отсутствия подушек, что не помешало вору сделать свой ход и улыбнуться прямо в лицо оппоненту, которого немного волновало создавшееся положение вещей.       — Пожалуйста, не мешай, — шикнула дипломат, вернув взгляд к доске. Надув губы, лучница ступила вниз, по всей видимости оскорблённая тем, что её никто не услышал. Но к ней тут же подскочила Мегуми, без лишних слов утаскивая к доске для дартса. Следом присоединился Сеиичи, не реагировавший на явные провокации со стороны своих оппонентов. К игрокам же в настольные подошёл Дэрил, решивший записывать ходы, счёт, разговоры… В общем, как обычно.       И это не могло не вызывать улыбку.       …       — Хорошо, господа и дамы, давайте немного замедлимся, — подкрутив кое-какие параметры на усилке, Тэкэо стал перебирать струны на гитаре гораздо медленнее обычного. Если прислушаться, можно было услышать… Танцевальные мотивы? А не медленный ли это танец?       — В обстановке, подобной этой, для успокоения духа я должен воззвать к своему телу. Не соблаговолишь ли ты составить мне компанию? — в высокопарной манере продолжал болтать Сеиичи, протягивая руку своему недавнему сопернику. Та, хмыкнув, покачала головой, да и подала руку.       — Ладно уж, болванчик. Считай, что заслужил.       — А теперь танцы~! — с видимым желанием действовать произнесла Мегуми, перехватывая пытающуюся сбежать — очевидно, со стыда — Томико. И уже через секунду лучница оказывается крепко стиснутой в объятиях танца, хотя двигались они явно не под музыку. Почему-то этому я даже не был удивлён. Вряд ли этой девушке можно доверять вести… Что-либо.       —Потанцуем? — с интонацией, которая вряд ли терпит возражения, спросила меня Рэй, протягивая руку. Что удивительно, её я меньше всего ожидал здесь увидеть, и тем не менее, вот она. Что мне было больше интересно, зачем ей это вообще. И, будто услышав мои мысли, девушка ответила, едва покраснев и приподняв уголки губ в лёгкой улыбке. — Да, я говорила, что затея глупая. Но все веселятся. А я что, исключение? — как можно отказать кому-то после такого признания?       В то время как пары медленно передвигались по комнате, стараясь друг друга не задеть, в помещение, словно вестник плохих вестей, влетела Хотэру. Ну, как «влетела»? Вошла, как обычно входит в любую дверь. Со своей странной тяжёлой аурой, от которой большинство отошло подальше, а гитарист, никогда не ошибавшийся ни в одной мелодии, сфальшивил, да так, что у нас по ушам прошлась остаточная волна.       — Что-то не так, Хотэру? Я думал, у вас всё под контролем, — ненадолго Тэкэо приподнял руку, словно попросив нас приостановиться. Впрочем, это мы сделали ещё с момента появления химика в комнате. Необычайная тишина воцарилась там, где пару минут назад были праздник и веселье. Не порушилось настроение лишь у тех, кто нашёл свой укромный уголок за игровым столом, сменив, правда, игру с интеллектуальной на менее эрудированную. Хотя кто-то назовёт Монополию той ещё заманухой. Лично я мог бы назвать её и мотивом… Но не дай бог.       — Было, пока не прошёл первый час ночи. Идеи, как его сдерживать, иссякают. Давайте, закругляйтесь. Надеюсь, вы повеселились, — словно отрапортовала девушка, после чего, даже не моргнув, вышла из комнаты, оставив всех в двояком настроении. Хотелось продолжения банкета. И не хотелось попадаться в очередную ловушку Монокумы.       — Эх, ладно. Давайте на сегодня лавочку закроем. Мы всегда сумеем поразвлечься позже, правда? — широкая улыбка гитариста вселила в нас немного уверенности в завтрашний день. Конечно, это далеко не конец. Возможно, мы сможем развлекаться даже с Монокумой. Ведь он, непосредственно, ничего нам не может сделать. А если научиться его игнорировать, то может и выйти. Надо лишь собраться и поверить.       По пути в свою комнату я заметил Джуничи, что сложил руки за голову на лежачке и смотрел в ночное небо, словно пересчитывал звёзды. Дыхание ровное и размеренное, да и вся его поза прямо сейчас показывала, что он не напряжён ни капли, однако подходить к нему без «разрешения» мне уже стало боязно.       — Доброй ночи? — осторожно подошёл я к изголовью и навис над стражем порядка. Тот, недолго думая, сфокусировал взгляд на мне. С лёгким вздохом, он согласно кивнул головой, не предпринимая попыток вставать. Впрочем, судя по состоянию его комнаты, оно и было понятно. Вряд ли в ней получится поспать. — И ты теперь всё время здесь?..       — До завтрашнего вечера. Монокума обещал всё исправить. Странно, знаешь. Будто он сам не знает, чего хочет: мучить нас или помогать. Или и то, и это… — вопрос действительно сам себя стоил. Наверное, поэтому он и стал для Джуничи главным. В конце концов, во многом именно мотив определяет преступника. Не удивительно, что полицейский задался разгадкой этого. Мотива.       — А сейчас?       — Буду спать здесь. Ещё немного похожу, понаблюдаю. Чтобы ничего не произошло. Не волнуйся. Всё будет хорошо, — в слова, которые говорил он, невольно хотелось верить. Возможно, это просто привычка из детства, доверять служителям закона. Но было в нашем нечто такое, что тянуло к нему. Может то, что мы одногодки? Или нечто, связанное с его харизмой? Как бы то ни было, в него хотелось верить. Верить и двигаться дальше.