Наряд вне очереди

– Слушай, а он справится? – Прапор нервно мял в руках капитанскую куртку, которую Рико кое-как сумел стянуть с командира и всучить ему прежде, чем уволок это недоразумение в душевую. – Всегда справлялся, – пожал плечами Ковальски, за столько лет привыкший к пьяным прогулкам Шкипера. – Кто еще кроме него эту тушу под водой удержит? Сослуживцы, конечно, были правы, но не до конца. Да и Рико их не слышал, потому что пьяный бред только что вернувшегося из бара командира заглушал все посторонние звуки. – Дай, я сам, – Шкипер пошатнулся, завалился спиной на раковину, но на ногах удержался, пытаясь расстегнуть пуговицы. Ага, как же, сам ты, у тебя пальцы в узел завязываются. – Шеф, оставь, – Рико взял капитана за запястье, жестко, но аккуратно, чтобы тому не взбрело в пьяную голову, что ему тут руки выкручивают, и потянулся к рубашке. Так происходило с завидной регулярностью. Нет, Шкипер не был алкоголиком, но время от времени уставший организм требовал, чтобы его немедленно расслабили. С сексом у капитана было так себе, а вот с виски отношения он наладил давно и прочно. А там, где виски, там, может, и секс. И еще что-нибудь. Что там еще могло быть, весь отряд понятия не имел, но обычно Шкипер вваливался домой под утро, пьяный в сопли, чтобы вырубиться и через несколько часов начать подыхать от обезвоживания. Сейчас его хватало только на короткие несвязные фразы и на то, чтобы ворчать себе под нос о чем-то, отдаленно напоминающем: «возится тут со мной». Конечно, Рико будет с ним возиться! А кому еще? Да и не оставлять же это пьяное тело одно в душе, если он здесь еще и голову о раковину рассечет, радоваться этому никто не будет. Высказать бы ему все, что крутилось у Рико в голове по этому поводу, только вот ему на это словарного запаса не хватит. – Ну че ты как это? – сформулировать точную претензию Шкипер не сумел, ограничился этим. – Я сам могу. Вот же пьяное чудовище... Рико вздохнул, возражать не стал, но и запястье не отпустил. Пусть думает, что может. Его и трезвого хрен переубедишь. Одной рукой ловко расстегивая пуговицы, он старался лишний раз никуда кроме лица капитана не смотреть. Лицо-то ладно, он к лицу привык за годы службы. Неужели парни серьезно считают, что он тут носится со Шкипером, как курица с цыплятами, отмачивая его каждую неделю в душе и отпаивая аспирином, исключительно по доброте душевной? И придет такое о нем кому-то в голову. Он что, похож на мать Терезу? – Это все враги, – медленно выговорил Шкипер, пытаясь тем временем совладать с ремнем на брюках, который доблестно ему не поддавался. – Шеф, я же сказал, оставь, – вздохнул сержант, отпихивая его неловкие пальцы от ремня и самостоятельно одним движением спокойно расстегивая его, словно только и делал, что каждый день одевал и раздевал своего капитана. Вот сейчас он опять разденется, и ни хрена утром не будет помнить, а если и будет, то не испытает по этому поводу никаких эмоций. Ну, разве что пробубнит какие-нибудь извинения, когда голова перестанет гудеть. А Рико мучиться полночи, а может, и еще дольше. Чтобы избавить Шкипера от штанов, пришлось на время дать ему волю и возможность постоять на своих ногах, и опуститься на колени, что сержант, в общем-то, и сделал. Попутно скользнув взглядом по широкой груди. Как же он такие моменты ненавидит и любит одновременно. Даром только, что командир пьян в стельку. Воспользоваться что ли, хоть раз, положением? У Рико на капитана был уже давнишний крепкий стояк, и это было огромной проблемой. Скрывать все это от остальных, да и от самого Шкипера, не составляло особого труда, сержант отличался не только буйным нравом, но и железной выдержкой – профессия требовала. Только вот самому ему было не сладко. Все началось давно, еще когда десять лет назад Шкипер подобрал его в Мексике. За это время многое поменялось, но, увы, не все. У Рико, конечно, много раз были другие отношения, была даже парочка весьма значительных любовей. Но надежда, что та странная мальчишеская тяга к Шкиперу перерастет, например, в любовь к наставнику или старшему брату, умерла давно и в муках. Более того, с годами вид поджарой капитанской задницы заводил его только сильнее. А задница хуже не становилась. Не просто так считается, что хорошие люди, как алкоголь – чем больше лет, тем крепче выдержка, и вкус, конечно, только лучше с каждым годом. Наконец, Рико справился с самой сложной частью квеста, и запихнул Шкипера в душ, пытаясь настроить температуру воды. Тот стоял к нему спиной, облокачиваясь на стену и глядя куда-то в дно ванны мутным взглядом. Сержант косо глянул на его спину – блять, да не просто так у него стоит. Даже сейчас, несмотря на всю ситуацию, несмотря на то, что капитан так пьян, что двух слов связать не может, все равно в штанах тесновато. И это только от того, что он тут пару раз его бухого полапал, и параллельно по случайности успел попялиться на него без одежды. А если подумать, как Шкипер бы рычал и сжимал его волосы на затылке, если отсосать ему, то... черт, об этом думать точно было нельзя. – Блять, холодно! – выругался капитан, когда Рико, наконец, направил на него лейку душа. – Терпи, – коротко отрезал сержант, нещадно поливая командира водой, чтобы хоть как-то суметь его охладить. Шкипер попытался повернуться, но поскользнулся на гладкой керамике, и едва не навернулся прямо на бортик ванны. Рико подхватил его в последний момент, заливая водой пол. Надо бы в следующий раз и самому раздеться, а то каждый раз он после этого сушится. А, нет, нельзя. Больно уж палевно. – Рико, – капитан, кучей мокрого тяжелого тряпья повисая у сержанта на плече, вдруг всхлипнул. – Я... – Давай без этого, – огрызнулся сержант, роняя лейку душа, которую все еще сжимал в руке, в ванну, и давая капитану возможность наклониться над раковиной. Он безошибочно мог определять, когда этого парня потянет блевать. Вот уж, ничего не скажешь, высокие отношения. Да у Шкипера даже с Ковальски таких не было! Тому в жизни не доводилось его держать, пока его наизнанку выворачивает. Рико тяжело вздохнул, кое-как удерживая капитана, чтобы тот ненароком не навернулся после очередного спазма. Да нет, конечно, не из-за возможности подрочить потом в душе он все это терпит. Просто уже привык. Да и Шкипер не был бы Шкипером, если бы не напивался временами до такого состояния. Они ведь и таким его любят. Рико уж точно. Снова вернувшись в вертикальное положение, капитан оперся спиной о стену. Та ему почему-то холодной не казалась, зато теплая вода вполне. Рико держал лейку над его головой, глядя на то, как струи воды преодолевают морщины на лбу, стекают по сомкнутым векам, опускаются на шею, на грудь, на живот. Может, им как-нибудь вместе набухаться? Хотя, тогда сержант за себя не отвечает. – Рико, – снова позвал капитан. На этот раз на его лице не было никакого выражения. Значит, его не тошнит, и то отлично. Сержант опустил руку, поливая капитана с другой стороны, заодно давая ему возможность нормально говорить. – Ты такой парень добрый, – выдал вдруг Шкипер, глядя на него мутными, слегка оплывшими, но чертовски благодарными глазами. – Всегда меня... ну, вот это. – Ладно тебе, – усмехнулся Рико – от капитана такое редко услышишь, даже по пьяни. – Не, ты не понимаешь, – Шкипер вдруг замотал головой, подался вперед и крепко ухватил сержанта за плечи. – Вот мне сорок два... Блять, серьезно что ли, уже сорок два?.. Рико привык думать, что командиру всегда слегка за тридцать. Даже когда ему самому стало «слегка за тридцать». Странно, конечно, летит время. – А у меня жены нет, – с какой-то горькой печалью в голосе договорил Шкипер. – Зато ты есть! Ты лучше жены! Сержант понятия не имел, обижаться ему на это или радоваться. Нет, он, конечно, готовит, и командира пьяным в душе отмачивает, и ждет его неделями когда тот задерживается на одиночках, и... да, он точно его жена. Ну, только чуть-чуть не того пола. – Ты не пилишь, и смотришь так всегда... по-доброму, – на другие слова у капитана, видимо, фантазии не хватало. – Я десять лет с тобой, и знаешь что? Не нужна мне жена! Вот, отлично, Рико только что получил титул «того парня, из-за которого командир так и не женился». Пора добавлять в копилку к «паркуюсь у соседей на газоне» и «сжег пол-квартала пока пускал фейерверки». Вообще-то, от его слов сержанту было весьма печально. Печально и горько, словно здоровенный ком встал поперек горла. Вряд ли Шкипер так скажет, когда протрезвеет. Да и смысл в этих словах? Что Рико лучше других знает, когда того тошнит? Не такое уж большое достижение. – Ты и в Африке таскал меня по окопам, – капитан на удивление четко выдал эту фразу, словно заговорил вдруг абсолютно осмысленно. – И тут таскаешь. Спасибо... Шкипер вдруг упал лбом в его плечо и остался так стоять, даже про льющуюся воду забыл. Рико давно утратил нить происходящего, и только руку положил Шкиперу на спину. – Ты не реви там только, шеф, – словно бы в шутку сказал он, хотя знал – тот и разрыдаться сейчас может, раз вспомнил их бытность в Африке. Но капитан только покачал головой. Даже если плакать начнет, не сознается. Этот гад и пьяным ото всех такие штуки прячет, на это у него сознания всегда хватает. – Вот был бы ты девкой, – тихо сказал он с каким-то мечтательным выражением в голосе. – Давно б на тебе и женился. Да какая тут к чертям субординация? Рико давно имел в отряде статус специалиста по разрушениям. Так почему бы не разрушить такой прекрасный момент искренности? Свободной рукой приподняв капитана за подбородок, пока тот не успел ничего сообразить, сержант жадно впился в его губы и зажмурился. Ох, что теперь будет. Если Шкипера сейчас еще раз вывернет наизнанку, все еще можно будет списать на нелепую случайность. Подскользнулся на кафеле. Рука соскочила. Да что угодно! Зато он сделал то, чего хотел дохрена лет и, черт его дери, реально был счастлив! Целых несколько секунд. Но капитана не стошнило. Когда Рико отпустил его он, покачиваясь, остался стоять на месте и смотрел на него ошарашенно, словно тот его не поцеловал, а по меньшей мере станцевал на столе голым. Он даже словно бы протрезвел за это время, и помолодел лет на пять – такого удивления на его лице Рико не видел чертовски давно. Шкипер так много повидал в жизни, что нечему было удивляться. Сержант понятия не имел, как выглядит эта немая сцена: абсолютно голый и мокрый Шкипер, он сам в насквозь сырой майке и таких же брюках, с лейкой в руке. И абсолютная тишина. Капитан ничего не сказал, только снова пошатнулся, устоял на месте и поднес руку к губам, будто проверяя, это ему показалось или действительно только что... Да пошло оно все к чертям собачьим! Шмотки он, в случае чего, до завтра упаковать успеет, а бросать дело на середине, это как оставлять механизм бомбы за одну секунду до обезвреживания. Снова бросив лейку в ванну, так, что та хорошенько грохнулась о кафель, Рико подался вперед и вжал капитана спиной в стену очередным поцелуем. Будь что будет. Пусть он ему сейчас лучше морду разобьет в кровь, чем он потом будет еще месяц, а то и дольше, вспоминать его сегодняшние слова. Женился бы, значит? Да был бы он девкой, вряд ли таскал бы его на себе по окопам. Лицо колола чужая недельная щетина, от Шкипера за милю разило алкоголем, но это все было так охренительно хорошо, что Рико все отдал бы сейчас, чтобы продлить этот момент хотя бы в пару десятков раз. Отдавать ничего не пришлось. Капитан кое-как ухватился за его плечо, закрыл глаза, хмурясь при этом, словно вечно был чем-то недоволен, и, выдохнув ему в рот пары выпитого виски, ответил. – Слушай, тебе не кажется, что они там разнесли половину душевой? – спросил Ковальски, когда очередной грохот донесся из ванной комнаты. – Я не рискну проверять, – поежился Прапор, подобная перспектива его несколько пугала. – Давай так, если через час Рико его не вытаскивает - открываем спасательную операцию. *** Рико был морально готов к тому, что ему придется очень быстро сваливать. Шкипер вчера, конечно, вырубился, правда, далеко не сразу. Перед этим они много чего успели сделать, о чем капитан, пожалуй, предпочел бы утром не вспомнить. Например, Рико осуществил, наконец, давнюю мечту встать перед ним на колени и, судя по всему, на тот момент командир остался этим чертовски доволен. А когда рука Шкипера легла ему на ширинку, он вообще потерял всякую связь с миром, и не мог сейчас точно ответить, что за всем этим последовало. Хотя, вряд ли дело зашло дальше взаимной дрочки. Они, в конце концов, оба не специалисты. Рико даже просидел с ним полночи, притаскивал воду, таблетки, снова воду, и так до самого утра, пока не убедился, что больше Шкипер просыпаться в ближайшее время не собирается. А остаток времени провел в гараже, старательно тягая железо, чтобы хоть как-нибудь отвлечься и, может быть, даже уснуть. Силы уходили, а вот сон все равно не шел. Прапор успел с самого утра резво ускакать на свидание, Ковальски, получивший некоторое время назад увольнительный, уехал на научную конференцию. И сержант с ужасом осознал, что если Шкипер проснется – а он проснется, рано или поздно – они останутся с ним наедине. И разговор, скорее всего, будет весьма коротким. Капитан пришел в себя задолго после полудня. Рико к тому моменту успел не только отработать вахту на кухне, но еще и надраить ее. Просто потому что. Просто от нервов. Шкипер вошел в комнату по несколько кривой траектории, упал на стул и тут же уронил голову на руки. Все по одному и тому же сценарию. Собираются его гнать в шею или нет, Рико не изменил привычкам, и тут же поставил перед командиром стакан и пару таблеток обезболивающего. Шкипер поднял на него замученный взгляд, кивнул, пожалел об этом жесте, и выпил лекарство. – Каждый раз думаю, что больше не буду пить, – тихо, хриплым шепотом сказал он, откидываясь на спинку стула и запрокидывая голову назад. – И все равно пью. А годы уже не те. Рико облокотился на стол и посмотрел на командира с долей сочувствия. Вот уж что, а боль от похмелья он понимал, да еще как. Ковальски говорил, что такие вещи не от возраста зависят. А Ковальски херни не посоветует. Шкипер снова принял вертикальное положение, потер пальцами побаливающие глаза и на несколько секунд уперся взглядом в ножку стола. – Поговорить надо. У Рико внутри что-то с грохотом обрушилось. Этого-то он и боялся все это время. Даже не того, что им придется говорить, нет. Того, что он может услышать. Шкипер кое-как поднял на него взгляд. – Давно ты уже?.. ну, ты понимаешь, о чем я. Сержант задумался, соврать или не стоит, но все же, взвесив все «за» и «против», кивнул. Ну, и чего ему сейчас-то врать? И так кучу лет врал. Поздно уже. Шкипер едва слышно застонал – то ли от головной боли, то ли от ответа, и снова закрыл лицо ладонями. Рико от каждого его движения готов был в любой момент выложить на стол жетон. В конце концов, это он вчера сорвался, ему и отвечать. – Да-а-а, – протянул, наконец, капитан, все еще сквозь ладони. – Сынком я тебя теперь не назову. У сержанта все мысли в голове между собой перепутались. Так его ругать-то собираются? Материться? Обещать проматериться, когда голова пройдет? Просто выставить за дверь за насилие над командиром? Да хоть что-нибудь! Шкипер только молча массировал пальцами виски. – Я вчера не соображал ни хрена, – в конце концов, произнес он. Рико замер, ожидая вердикта. – Вот когда вертолеты там, – капитан легонько постучал себе кончиком указательного пальца по лбу. – Стихнут, ты мне скажешь, что я тебе наговорил. А там посмотрим. Камень, все это время мертвым грузом висевший на душе сержанта, с грохотом с нее свалился. – И это, – слегка неловко продолжил капитан, внезапно, краснея. – Я серьезно так хорош, что ли? На это уже лет пять не ведутся... о, черт, я не о том, три наряда вне очереди! Сам понял, за что. Теперь настала очередь Рико прятать лицо в ладонях. Да хоть тридцать! Знал бы его командир, как он на самом деле хорош.