beauty in the details

Саске уже добрых полчаса копался в своем платяном шкафу, который превосходил по размерам даже мамин, с одной простой целью — найти подходящую шмотку для сегодняшнего вечера. Вечер этого дня не будет таким же, как десятки самых повседневных вечеров, ведь сегодня в семье Учих намечается праздник. Итачи наконец-то закончил университет! Саске недовольно цокнул, переступая с ноги на ногу в куче валяющихся на полу рубашек и свитеров. У него всегда было много одежды, но проблема подкралась внезапно, и Учиха, будучи полностью уверенным в своем гардеробе, обнаружил, что ему нечего надеть. Если бы Саске копнул чуть глубже, то наверняка понял бы, что все это было навязано ему исключительно по вине его брата, но сейчас он был слишком занят выбором наряда, чтобы думать о таких мелочах. Совсем как кисейная барышня. Пусть я буду вести себя как девушка, зато Итачи сможет убедиться в том, какой у него привлекательный младший брат. Нет, разумеется у Саске не было никаких проблем с самооценкой (возможно, только самые незначительные), но почему-то он продолжал раз за разом доказывать нии-сану свою очевидную привлекательность, смекалку, начитанность и еще много других вещей, на которые Итачи было абсолютно наплевать. То ли комплекс неполноценности шел из детства, то ли Саске пытался убедить самого себя, что он достоин быть со своим идеальным старшим братом. Чертова одежда, которая теперь была разбросана по всей комнате. Мелькнула мысль, что он зря так заморачивается, и скорее всего Итачи даже не обратит должного внимания на модный прикид своего отото. Это пусть и праздничный, но совершенно обычный семейный ужин, и не обязательно рядиться на него как на показ мод. Да, скорее всего, педантичный Итачи считает точно так же. Учиха горько вздохнул и опустился на корточки, сгребая всю валяющуюся одежду в одну кучу. Он догадывался, что Итачи вломит ему потом за беспорядок в шкафу, но это будет уже после, сейчас главное — надеть уже что-нибудь. Выбор молодого человека пал на самые обычные черные джинсы, чуть зауженные книзу, и свободный бордовый свитер с горлом, прибавляющий к внешнему виду Саске пару баллов за милоту и уютность. Нии-сан всегда любил черный цвет, но, увы, не особо жаловал Саске в вещах oversize. Но выбрать обтягивающую майку на ужин с родителями было бы очень странно, поэтому Итачи придется лицезреть отото в свитере. Тем более, что под свитер Саске решил надеть еще одну часть гардероба, которая должна порадовать братика. Ничего, не переломится, потому как Саске был очень к лицу бордовый цвет, оттеняющий его сливочно-белую кожу, и если Итачи избегал красноватых оттенков, то Саске носил их возмутительно часто. Так, прекрасно. Саске бросил взгляд на настенные часы, которые осведомили его о том, что до прибытия Итачи осталось еще десять-пятнадцать минут. Этого времени ему хватит, чтобы уложить волосы. Пока он возился со своей прической, пачкая руки в липком геле, в комнату заглянула Микото. — Выглядишь хорошо, — тепло улыбнулась она. Странно, что ей не приходило в голову заметить, что девятнадцатилетний Саске уделяет слишком много времени и сил на сборы перед встречей с братом. — Спасибо, — сухо поблагодарил он, глядя на свое отражение в зеркало. Мама скрылась за дверью, напоследок сказав, чтобы он спускался вниз через пару минут. Пять или семь минут Учиха бесцельно залипал в телефон, листая ленту Инстаграма, как вдруг на первом этаже раздался звук хлопнувшей двери. Саске тут же вскочил с кровати и, отбросив телефон куда-то в сторону, выбежал в коридор и направился к лестнице, на ходу немного сбавляя свой пыл и делая шаги не такими широкими и звучными. Не следовало бы родителям знать, насколько сильно Саске рад видеть своего старшего братика. В коридор он вышел с абсолютно непроницаемым выражением лица, которое не дрогнуло, когда он увидел улыбающегося Итачи, снимающего свою обувь возле порога. Микото что-то радостно щебетала, Фугаку стоял чуть поодаль и смотрел на все это, а Саске застыл, не дойдя двух метров до Итачи. — Как же мы давно не виделись! — радостно воскликнула Микото, отходя немного назад и давая сыну больше простора чтобы разуться и снять легкую ветровку. — Точно, — улыбнулся он и перевел взгляд на равнодушного, как могло показаться, Саске. — Привет, отото. — Здравствуй, нии-сан, — кривовато улыбнулся Саске, комкая ткань свитера в руках. — Мальчики, ну что вы как не родные, — смеясь, сказала леди-Учиха. — И правда, — ухмыльнулся Итачи. — Саске, кажется, совсем не рад меня видеть. Вот же козел. Прекрасно знает, что Саске едва держится, чтобы не кинуться ему на шею, и позволяет себе такие высказывания. Вот дьявол, Итачи. — Ну что ты, — в том же тоне ответил ему младший, — я просто безумно счастлив снова встретиться с тобой, брат. Иронию в этих словах не заметил бы разве что глухой. Господи, Учиха Саске, да ты гениальный актер! Этот вывод можно было сделать, только лишь взглянув в лицо Фугаку. — Саске, — строго сказал он, — не задирай брата, он только приехал. — Точно, — кивнула Микото. — Ну что мы стоим в прихожей, пойдемте на кухню, — шустро сориентировалась она и повлекла мужчин за собой. Отец с матерью первые покинули прихожую, дав братьям возможность остаться вдвоем на пару секунд. Саске, убедившись, что родители ушли, тут же прильнул к широкой груди брата и уткнулся носом ему в шею, вдыхая чуть позабывшийся, но все еще безумно любимый запах. — Я скучал, — тихо прошептал он, вызвав у Итачи мурашки своим бархатным тоном. — Я тоже, — быстро бросил старший, отстраняя Саске от себя, напоследок крепко сжав его ладонь в своей. Не время для нежностей, Саске. Сначала семейный ужин, все остальное позже. У них с Итачи были довольно близкие для родных братьев отношения. Он бы даже сказал, что слишком, непозволительно близкие, но не сказать, что кого-то из них волновала неправильность положения, в котором они оказались. Скорее наоборот, такая щекотливая и аморальная ситуация обязательно вызвала бы резонанс в кругу семьи, поэтому братья уже много лет успешно скрывали их романтические отношения, решив при родителях общаться спокойно и холодно. План работал, но когда Саске не видел брата долгое время из-за учебы старшего, то внутренний зверь, оказавшись рядом с Итачи после невыносимой разлуки, начинал рвать и метать, и было крайне сложно держать лицо. Но Саске справлялся с этой задачей, и природа их отношений была все еще в тайне. Он надеялся, что так и будет всегда. Родители не такие, они никогда не смогут понять и принять эту безумную любовь. Скорее всего Фугаку будет долго орать и брызгать слюной, после чего обязательно примет какое-то категоричное решение и прекратит общаться с обоими сыновьями, а Микото будет долго плакать, сетуя на свои ошибки как матери, а когда отойдет, то поддержит решение мужа и, преодолевая сердечную боль, вычеркнет любимых мальчиков из своей жизни. Весьма печальный исход, поэтому и Саске и Итачи давно нужно было дать Оскар, потому как не один актер Голливуда не старался так сильно, как делали это они. Но сейчас младшему из братьев хотелось лишь одного — послать к черту предков с их ужином и затащить Итачи в комнату, чтобы... — Саске, — одернул его басистый голос отца, — не стой в проходе, садись за стол. Саске моргнул и с удивлением понял, что замечтавшись, действительно застыл в проходе. Он опустил голову и поспешно опустился на стул рядом с восседающим по левую руку братом. Родители устроились напротив. Мама тут же завела беседу с Итачи о дипломе и расставании с преподавателями, отец изредка вставлял в их диалог пару реплик, Саске же сидел молча и с самым отсутствующим видом ковырялся в салате. Нет, ему было на самом деле интересно узнать все это про нии-сана, но он был уверен, что Итачи расскажет ему все это еще раз, возможно, чуть более нецензурно, поэтому нет никакого смысла вникать в этот разговор. Черт, как же он не любил такие семейные сборища. И пусть, что их семья была небольшой и состояла всего из четырех человек, один из которых был его любовником, а остальные два являлись самыми дорогими людьми. Это было неважно. Саске любил их всех, и для каждого члена семьи у него было местечко в сердце, заполненное любовью совершенно разного характера. Мать, например, Саске любил нежно и трепетно, всегда относился к ней с почитанием и уважением, и, в общем-то, старался проявлять себя как самого лучшего сына. Отца Саске любил иначе — более суровой, мужской любовью, которую не принято выставлять напоказ, но тем не менее он всегда гордился своим отцом и всегда старался быть лучшим, чтобы отец мог гордиться своим сыном. Итачи же был совершенно отдельной историей. Саске любил его как брата, господи, Итачи всегда был лучшим старшим братом на свете — добрым, понимающим, умным и немного вредным, как и полагается быть старшим детям. Еще с самого детства Саске хотел быть похожим на своего крутого нии-сана, искренне желал получить его одобрение и признание. И Итачи хоть и бывал порою слишком холоден с ним, никогда всерьез не обижал маленького глупого брата, и всегда становился на его сторону в любом конфликте с родителями. Саске любил Итачи как свою вторую половинку. В этой сфере жизни его идеальный брат был не менее идеален, поэтому все, что оставалось делать Саске — искренне наслаждаться своим прекрасным любовником, отдавая свою душу и тело в обмен на то, что старший брат всегда давал ему. Нежность, тепло, ласка — любовник-Итачи никогда не был скуп на это. Саске обожал все, что делал нии-сан. Когда же все четверо собирались в одном помещении, у Саске случался передоз в общении, поэтому он предпочитал отмалчиваться и просто поглощать приготовленную еду, в тайне мечтая как можно скорее остаться с Итачи наедине. Кто-то пошутил, и Учихи разразились смехом. Саске хихикнул за компанию, но его смех резко оборвался, когда он ощутил прикосновение к своей коленке. Блять. Возглас удивления пришлось скрывать за совершенно ненатуральным кашлем, и пока Саске пытался откашляться, Итачи задал Микото какой-то вопрос, впрочем, одним глазом хитро поглядывая на отото, чьи щеки уже были близки по оттенку к его свитеру. Правая рука Итачи покоилась на его коленке. Как только Саске подумал об этом, рука пришла в движение, и брат невесомо погладил его ногу. Саске физически почувствовал мурашки, тут же разбежавшиеся по его спине. Прикосновения хоть и были через джинсы,но ощущались необычайно остро. Саске попытался как можно незаметнее убрать руку брата со своей ноги, благо, что Микото оживленно что-то рассказывала, а Фугаку внимал ее словам. Итачи лишь усмехнулся на этот нелепую попытку и упрочил хватку на его колене. Саске полузадушенно пискнул, и ему снова пришлось кашлять. — Сынок, все в порядке? — обеспокоенно спросила леди-Учиха. — Ты покраснел. — Это от вина, — прохрипел Саске, надеясь, что его голос не дрогнул, потому как рука брата прошествовала вверх по его ноге и замерла посередине бедра. — Ах, вот как, — успокоилась женщина. — Девятнадцать лет парню, а краснеет от бокала вина, словно девица, — фыркнул Фугаку, и Саске жутко хотелось возмутиться этому несправедливому замечанию, доказав, что он красный не из-за выпитого спиртного, а из-за шальной руки Итачи, которая превращает его тело в дрожащее желе красного цвета. Но он понимал, что ситуация разыграется не в его пользу, поэтому стыдливо молчал, молясь всем богам, чтобы Итачи не решился на большее. Член уже слегка напрягся от желанных прикосновений любимого, и было бы очень нежелательно возбудиться в полную силу прямо перед родителями. Блядский Итачи и его выходки! Но Саске соврал бы сам себе, если бы сказал, что ему это не нравится. Боже, он сидит за одним столом с родителями и наслаждается похабными приставаниями старшего брата, прекрасно понимая, что их могут застукать в любую секунду, а собственное возбуждение вот-вот примет полную силу. Это будоражило сознание, и Саске неосознанно задышал чуть чаще, что, разумеется, не укрылось от Итачи. Старший ущипнул его за ляжку, очевидно призывая быть более тихим. Его рука уже вовсю исследовала внутреннюю сторону бедра, и Саске расставил ноги чуть шире, давая брату полный простор для действий. Как же хотелось! Взять его сухую ладонь в свою и насильно заставить оказаться там, где она сейчас необходима больше всего. Когда пальчики Итачи пробежались по очертанию его возбужденного члена, Саске едва сдержал стон, засовывая себе в рот помидорку. Господигосподигосподи. Они сумасшедшие. Они оба ходят по краю, и неизвестно, чем кончится их маленькая шалость. Итачи безошибочно нашел головку и с силой потер ее. Сам же он при этом выглядел настолько незаинтересованно, будто бы не его рука сейчас так жарко ласкает напряженный орган младшего брата под столом. — Все было так вкусно, мама, — он приподнял уголки губ в легкой полуулыбке. Микото рассыпалась в благодарностях и встала, чтобы собрать посуду. Саске понял, что ужин близится к завершению, и сейчас перед ним стояло, ах, только две задачи — не кончить и проскользнуть мимо родителей со стояком в облегающих джинсах. Благо следом за матерью поднялся и отец, и, сославшись на работу, удалился с кухни. Мама занялась складыванием грязных тарелок в посудомойку, и Саске понял, что лучшего момента сбежать ему не найти. Он пробормотал слова благодарности и пулей выскочил из-за стола, стремглав помчавшись в свою комнату. Он, не рассчитав силы, хлопнул дверью и плюхнулся на кровать, переводя дыхание. Руки против его воли потянулись к ремню джинс, и он быстро приспустил давящую на пах ткань вместе с бельем, давая свободу своему возбуждению. Член мягко ударился о его живот, и Саске не сдержал тихого вздоха удовольствия. Чертов сексуальный ублюдок, не знающий никаких правил приличия. Любимый... Идеальный... — Развлекаешься без меня, отото? Саске подскочил на кровати, и его мутные от возбуждения глаза нашли в дверном проеме фигуру старшего брата. Итачи ухмыльнулся и плотно прикрыл за собой дверь, входя в комнату к младшему брату. Его жадный взгляд ласкал совершенное тело Саске, и второй даже почувствовал отголоски смущения, зажавшись под голодным взором нии-сана. — Ты мудак, Итачи, — бессильно огрызнулся Саске, взглядом загнанной лани наблюдая за приближающимся братом. Итачи осторожно забрался Саске на колени, и второй поморщился, когда джинсы Итачи коснулись его возбуждения. — Сексуальный мудак, не правда ли? — едва ли не замурлыкал он. — П-придурок, — простонал Саске, когда прохладные ладони брата коснулись его шеи через плотную вязаную ткань свитера. — Правда? — приподнял бровь Итачи. На его губах застыла ехидная улыбочка, которая непременно заставила бы колени Саске подкоситься, если бы тот уже не находился в сидячем положении. — И это все, что ты мне можешь сказать после месяца разлуки? Итачи притворно надул губы. — Я недоволен тобой, отото, — любовно пророкотал старший, не прекращая нежных поглаживаний верхней части тела Саске, хотя на том все еще была одежда. — Я думаю, что смогу загладить свою вину. Саске опустил глаза вниз, чтобы Итачи мог насладиться картиной его якобы смущенного личика, в то время как внутренние демоны Саске ликовали, когда он понимал, что совсем скоро... Итачи выглядел заинтересованным. — Да ну? — спокойно, словно и не он минуту назад поражал Саске своими безумными интонациями. — Мой глупый брат приготовил что-то для меня? Саске заговорчески улыбнулся и надавил ладошками на грудь Итачи, отодвигая его от себя. Старший немного подвинулся назад, но не слез с коленок отото. Младший брюнет, явно довольный собой, чуть улыбнулся и одним движением стянул с себя тяжелый свитер. Матерь божья. Саске, что же ты творишь? Взгляд Итачи приклеился к безволосой груди отото, облаченной в черный кружевной бюстгальтер. Вот просто блять. "Мой младший брат — дьявол". Тонкие черные лямочки, прекрасно подчеркивающие хрупкость плеч и ключиц Саске и две точно такого же оттенка чашечки лифа, плотно прилегающие к коже, по краям обрамленные нежным молочным кружевом. Отсутствие груди ни капли не портило всеобщей картины, наоборот, шло только на пользу Саске, на котором подобная вещица не выглядела так вульгарно, как могла бы на женской груди. Итачи, наконец, собрался с силами и оторвал взгляд от бюста Саске, чтобы взглянуть ему в лицо. Несмотря на то, что они занимались этим уже много лет, младший все еще не потерял умения краснеть в таких ситуациях, что безумно заводило Итачи. Вот и сейчас — Саске хоть и пытался разыграть из себя демона-искусителя, все равно сейчас сидел и в смущении отводил взгляд, а на его щеках проступили два красных пятнышка. Его брат совершенно очарователен. — Нравится? — негромко спросил он, смотря куда-то на уровень ключиц старшего. — Очень, — честно ответил старший, и братья впервые за этот вечер коснулись губ друг друга. И сейчас, когда минуло уже много лет, Итачи почти не чувствовал за собой никакой вины. На самом деле, он был ужасен — испортил, опорочил невинного ребенка, в десять лет принудив надеть на себя женские вещи, и когда отношения между ними хоть и держались на тоненькой ниточке, но все еще были ближе к братским, Учиха постоянно винил пятнадцатилетнего подростка, который захотел однажды воспользоваться телом покорного младшего брата для своих корыстных целей. Кто же знал, что переодевание Саске так обернется для них обоих, и уже спустя пару месяцев от начала, когда Итачи научился виртуозно расправляться со всеми застежками и крючками, он не сможет отказаться от их странных практик. Просто не найдет в себе сил объявить Саске о конце всего этого безумия, и их странные встречи будут продолжаться еще очень долго. Когда Саске стукнуло двенадцать, он начал понимать, что дело нечисто, и старший брат не просто так раз за разом облачает его тело в бархат и кружево, и за почти невинным желанием научиться скрывается что-то иное, гораздо более греховное и темное. А когда Итачи так и не нашел себе девушку, то все встало на свои места. Но встречаться они начали относительно недавно. Итачи, который всеми фибрами своей души хотел продолжения братских раздеваний, но не мог позволить себе и пальцем тронуть драгоценного младшего брата, страдал от противоречий в своей душе, вызванных этой ситуацией. В то время как Саске, уже давно заразившийся от брата этим же вирусом, страстно желал, чтобы Итачи к нему прикоснулся. Коснулся его тела по-другому, не как брат, но эти мысли могли оставаться только мечтами, потому как нии-сан — крепость, покорить которую глупый младший брат был не в силах. Но это не могло продолжаться вечно, поэтому однажды Саске решился рассказать Итачи о своих чувствах. И каково же было его удивление, когда Итачи ответил ему тем же. Нет, разумеется, они оба обо всем догадывались, но боялись получить друг от друга окончательное согласие. Но когда все точки над "i" были расставлены, то Итачи, жутко смущаясь, сказал, что в надевании бюстгальтера уже нет никакого смысла. И Саске тогда просто сразил его ответом, заявив, что ему действительно нравится его носить. И он уже не откажется от этой привычки, привитой ему старшим братом. Учихи разорвали свой вкусный поцелуй, чтобы глотнуть немного воздуха. Оба тяжело дышали, во все глаза глядя друг на друга, не в силах отвести взгляда от любимого человека напротив. Итачи подцепил черную лямку белья и как бы задумчиво прокрутил ее в руках. — Без него ты мне нравишься больше, — доверительно сообщил он. И Саске счастливо рассмеялся, отдавая себя на волю этим властным рукам.