Жертва

31 августа 1529 года. Территория провинции Юкатан. Природа неистовствует, обрушивая на лес нескончаемые потоки воды. Самый разгар сезона дождей, и такая погода продержится ещё три луны. Стена воды ограничивает видимость несколькими шагами, и поэтому мы идём гораздо медленнее, чем нужно. Но мы пробираемся сквозь лес, стремясь к своей цели. Десять воинов, которым поручено самое важное задание в их жизни. Задание, от которого зависит существование не только нашего города, но и всего народа. Я ещё раз вспомнил утро. Рано утром по приказу котекпана на главной площади собрали всех жителей. Советник котекпана объявил, что ночью верховному жрецу Ах-Маю снизошло откровение от Кавиля, бога войны, и сейчас жрец расскажет о нём. Все горожане, да и сам котекпан, затаив дыхание, следили за вершиной пирамиды Солнца, где жрец проводил обряд во славу Кавиля. Наконец, пошатываясь после бессонной ночи и сложного обряда, Ах-Май вышел к народу. Оглядев толпу, он громогласно сказал: -Люди Майяпана! Великая беда нависла над нашими землями! Нас хочет убить страшный враг! Эспаносы, бледнокожие и бородатые воины, ведут с севера смертоносную армию! И нам её не остановить! В толпе раздались тревожные шепотки. Но не успела начаться паника, как жрец продолжил. -Да, нам её не остановить. Люди слабы. Но Кавиль подсказал мне, где заручиться помощью. В самом сердце леса есть древний храм, стоявший там ещё до основания Майяпана. В нём живёт Киимил, человек невиданной силы. Он сможет уничтожить всю армию бледнокожих. Но только если пять молодых и отважных воинов отдадут ему свои сердца. Сразу же к основанию пирамиды прибежало три десятка молодых воинов, в том числе и я. Для каждого было бы честью умереть для спасения всех остальных. Жрец усмехнулся. -Ну, так много не потребуется. Нужно лишь десять воинов – пять отдадут Киимилу сердца, остальные проведут его до Майяпана. Жрец сошёл с пирамиды и, немного подумав, отобрал десять человек. К счастью, я попал в их число. Всегда хотел получить в Шибальбе место поближе к богам. Хлопок по плечу вернул меня к реальности. Я обернулся. Рядом со мной стоял Аак – глава нашего небольшого отряда. -Не время предаваться мечтам, Сак. Эспаносы ещё не побеждены – строго сказал он. Я понимающе кивнул. Аак поудобней ухватил копьё и занял место впереди отряда. Мы вышли из леса и шли по довольно большой поляне. Из-за дождя поляна превратилась в сплошное поле грязи. Вииник вздохнул. -Эх, если бы здесь был жрец Чака, он мог бы остановить дождь – мечтательно произнёс он. -Жреца здесь нет. И вообще – терпи! На всё воля богов – поморщился его брат Ни. Верзила Кош, оглянувшись по сторонам, тихо сказал: -У меня отец как раз жрец Чака, и он мне рассказывал, как провести обряд очищения неба. И я даже смогу повторить. -Ну, повтори, если сможешь – насмешливо сказал Аак. Кош с готовностью достал из походной сумки нож и разрезал им палец. После этого из небольшого мешочка на поясе он высыпал на ладонь зелёный порошок, смешал его с кровью и дождевой водой, прошептал что-то и подбросил всё в воздух. Через несколько мгновений дождь прекратился. Все зачарованно смотрели на светлеющее небо. А когда мы снова взглянули на землю, мы увидели эспаносов. Штук двести бледнокожих недоумённо смотрело на наш отрядик. И были они всего в десятке шагов от нас. Отойдя от удивления, они стали выстраиваться полукругом, окружая нас. -Мы не можем убежать – прошептал Аак, сжимая метательное копьё. -И что нам делать? – спросил Кош. -Остаётся только атаковать – подавленно ответил Аак. Я почувствовал, что у меня дрожат руки. Я не боялся смерти, я боялся того, что когда мы умрём, никто больше не пойдёт к Киимилу, и наш Майяпан падёт. А мы сейчас точно умрём. Прошептав короткую молитву Кавилю, я схватил лук и выпустил две стрелы. Один бледнокожий упал, другой успел заслониться щитом из странного блестящего металла. Из этого же металла у эспаносов были шлемы и оружие. Несмотря на это, бледнокожие были обычными, живыми людьми, а не демонами, и я, взяв в руки макуавитль, уже смелее бросился в бой. Мы были отличными воинами, но двадцатикратное численное превосходство было против нас. Нас перебили очень быстро. Я успел раскроить головы семерым, когда увидел, что один из бледнокожих направил в мою сторону наполовину деревянную, наполовину металлическую палку. В следующее мгновение раздался грохот, и меня опрокинуло на землю. В левом плече появилась дырка, достаточная, чтобы засунуть туда два пальца. А потом пришла невыносимая боль. Настолько невыносимая, что я мог только зажимать рану руками. И подошедшие эспаносы без всяких проблем меня вырубили. Не знаю, сколько я находился в подвешенном состоянии. Несколько раз я просыпался и вновь погружался в чёрное ничто. И, наконец, я проснулся в последний раз. На главной площади Майяпана, привязанный к деревянному столбу. У основания столба была куча хвороста. Нестерпимо хотелось пить и есть, и я не чувствовал левую руку. Оглядевшись, я с горечью понял, что Майяпан никто уже не спасёт – эспаносы разрушили всё, даже пирамиду Солнца, на всех деревьях висели люди, везде валялись трупы. Эспаносы не пожалели даже женщин и детей. Из ближайшего целого дома вышло несколько бледнокожих воинов, сопровождающих эспаноса, одетого в длинный красный плащ. Взглянув на меня, этот эспанос о чём-то заговорил с воинами, после чего подошёл ко мне и задал вопрос. Совершенно зря – я его не понимал. Не дождавшись ответа, эспанос кивнул одному из воинов. Тот убежал обратно в дом и прибежал с факелом, который передал своему командиру. Прокричав что-то, бледнокожий поджёг хворост, на котором я стоял. От мигом поднявшегося дыма начали разрываться внутренности. Задохнулся я прежде, чем сгорел. Открыв глаза, я увидел огромную пещеру. Своды её уходили в темноту, и пол тускло светился. -Я здесь, смертный – сзади раздался шелестящий голос. Я обернулся и тотчас упал на колени. Я стоял перед Ах-Пучем, владыкой Шибальбы. Значит, я умер? -Именно так, смертный – сказал старик с маской в виде черепа – ты умер и оказался в моих владениях. Как и многие до тебя. -Но почему вы встречаете меня? – спросил я, не решаясь встать с колен. -Ты был храбрым воином, очень храбрым, хоть и безрассудным. Ради таких и встать с трона не лень. Тебя могли бы почитать, как героя, спасшего народ от гибели. Если бы ты его спас, конечно. А так не осталось никого, кто мог бы тебя помнить – всех убили испанцы. Все двадцать тысяч человек – абсолютно безразличным голосом поведал Ах-Пуч – их сжигали, и вешали, и топили, и обезглавливали. Мужчин, женщин, детей. И всё потому, что вы ввязались в нелепую битву. Счастливой загробной жизни. Наслаждайся. Развернувшись, Владыка ушёл вглубь пещеры, оставив меня рыдать от горя.