какой в этом смысл?

Все сидели за столом, в воздухе висело явное напряжение. Отец, уткнувшись в тарелку, ел свой несчастный стейк с кровью, иногда поворачивая голову и смотря на часы. Он будто совсем не замечал нас, просто пытался побыстрее закончить эту трапезу, чтобы избежать неловких разговоров и уснуть до завтра, чтобы потом снова отправиться на работу, работать до ночи и не видеть нас (это цикл, длиной в полтора года). Даже приезд брата он воспринял без энтузиазма. Джона все лазил в своём мобильнике и быстро поедал свои жирные, остывшие наггетсы. Должно быть, он ищет своих старых друзей из Финикса, но друзья ли они до сих пор — это другой вопрос. Я, наконец, устала гонять эту горошину по тарелке и резко вскочила из-за стола. — Я спать, — поставила я всех сидящих перед фактом и направилась к выходу, но никто и ухом не повёл. Один все дожевывал свой стейк, а второй сидел, уткнувшись в телефон. Сколько себя помню, каждую среду в нашем доме на завтрак были блинчики. Все вставали пораньше, чтобы приготовить их и позавтракать вместе. Моё утро началось с того, что я сквозь сон учуяла этот знакомый аромат. Первое, что я сделала — это спустилась на кухню. У плиты стоял братец и все также неумело старался подкинуть этот блинчик, но, сколько бы он не пытался, они всегда падали мимо или подгорали. Все казалось таким знакомым. Правда, как будто сейчас откроется входная дверь и в проходе появится силуэт: невысокого худощавого парня, с небрежно уложенными вьющимися волосами. Он подойдёт ко мне и чмокнет в лоб. Мы вместе позавтракаем и отправимся в школу. Это повторялось буквально каждую среду, пока от меня не ушёл брат, потом мать, а вскоре и Трой.

***

Джона тащился за мной всю дорогу, он без умолку болтал о своих друзьях и Лос-Анджелесе. Кажется, я забыла, что он такой приставучий. Но это было приятно, да, именно приятно. Я впервые за последнее время хоть что-то почувствовала. Сначала раздражение, но потом я поняла, что мой брат самый настоящий милашка и я завидую ему и его очаровательной улыбке, которую он демонстрировал постоянно. Уроки летели незаметно. Все две перемены я шаталась одна по школе, но, кажется, ажиотаж на мою персону упал и все снова было, как обычно. Я впервые начала замечать людей, которые раньше казались просто полным шлаком. Я поняла, что те девчонки, которые встревают по всяким мальчиковым группам, пускают слюни на парней из футбольной команды и носят одежду с пони, не такие уж и плохие. У всех просто свои интересы. На минуту я замерла в проходе столовой, но здоровый парень быстро подвинул меня в сторону, грозно окинув своим взглядом. Нигде не было свободных столиков, а к своим прошлым друзьям я не вернусь. Просто умолять их было бы крайне унизительно, да и они совсем этого не достойны. — Сью? — Из-за спины послышался голос, я обернулась и увидела брата с полным подносом еды: крекеров, газировки. Разве нормальные люди это едят? — И ты собираешься все это съесть? — недоумевая спросила я. — Хочешь сесть с нами? — Парень жестом указал на столик, к которому пригласил меня. Я обернулась и увидела четыре довольные физиономии, одной из которых был Дэниел. Они сидели в той части столовой, где обычно собираются те, с кем никто не общается. Он направился к ним и я, скорчив недовольную гримасу, отправилась вместе с ним. Крайнее место за столиком для отбросов. Кажется я уже на дне. Дэниел приветливо махнул головой, а все остальные парни странно переглядывались. Тут мой брат начал: — Так, смотри. Это наш малыш — Зак, он учится в твоей параллели, а это наш гений — Корб, всё научное это его тема. Джек — просто парень, которому спагетти на голову вывернули. А Дэниела ты знаешь. — А разве ты не должна сидеть со своей компанией? — с набитым ртом спросил младший из парней. Парень сидящий рядом, кажется Корбин, пихнул его локтем и в полтона шепнул «Зак». — Ну, кажется я там лишняя, — делая вид, что все отлично, сказала я. Да, эта история с друзьями и столовой и вправду никак не тронула меня. Я могла догадаться, что все так будет и они меня кинут. Но что это будет так скоро — никогда! — Уу, а твой друг ведь повесился? — снова спросил младший. Все парни хором сказали «Зак». Я выпустила небольшой смешок. Ситуация из разряда 'пардон'. Но все продолжали пялиться на меня в ожидании ответа. — Да, и это был мой единственный друг, которого я очень любила, и да, он повесился. До сих пор не понимаю почему, — мой ответ был кратким и непринуждённым. Я не чувствую тягости, когда отвечаю на вопросы, которые касаются этой истории, но я и не показываю, что они меня задевают, а ведь это так. — Извини, но он оставил хоть что-то после себя? — опустив взгляд, спросил Корбин. — Если ты имеешь в виду записку, то нет. Но даже если бы и оставил, я бы не хотела знать правду. — Почему же? — На этот раз вопрос был от парня с дальней части стола. Это был Дэниел и я знала, что он это спросит. — Это был бы приговор для меня. Представляешь, один из твоих близких друзей убьёт себя, ты так сильно любил этого человека, дорожил каждой секундой прожитой с ним, а он просто убил себя. Я бы не хотела знать, что у него были проблемы от которых он страдал, а я этого не замечала. Если это так, тогда я ужасный друг, — Все парни зависли и, кажется, им было неловко от такой пронзительной речи, но Зак быстро нашёл, что сказать:  — Мне жаль и я могу тебя угостить вот этими чипсами, — Все рассмеялись, но мой смех казался нервным, я реально задумалась. А что если?